Пол Оффит – Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем (страница 20)

Пожалуй, сильнее всего Фишер искажает данные о вакцине против вируса папилломы человека, когда заявляет, что она вызывает рак: “А сколько раз [у привитых девочек] возникнут бесплодие, рак и генетические нарушения – все то, что, как признает сама компания Merck во вкладыше к вакцине, не было изучено?”[248]. Фишер знала, что заражение вирусом папилломы человека может вызвать рак, потому и высказала дикое предположение, что к тем же последствиям приводит и вакцина. Однако вирус папилломы человека вызывает рак, внедряя два своих гена в ДНК клеток слизистой оболочки шейки матки. Поскольку в вакцине против вируса папилломы человека нет генов вируса папилломы человека, а только его белки, она на такое не способна.

К 2009 году было сделано более 30 миллионов прививок против вируса папилломы человека – без тяжелых последствий. Женщины, предпочитающие верить Барбаре Ло Фишер и отказывающиеся от прививки против вируса папилломы человека, входят в группу риска заболеть раком шейки матки, что происходит через 20–25 лет после заражения этим крайне распространенным вирусом.

Ошибочные представления Барбары Ло Фишер о том, что вакцины вызывают хронические болезни, – не единственный пример того, как она препятствовала попыткам оповестить СМИ и родителей о реальных вопросах безопасности вакцин. К сожалению, таких случаев было немало.

В 1995 году, когда всем детям рекомендовали прививку против ветряной оспы, Фишер возразила: “Конечно, если у вашего ребенка лейкемия или ослабленная иммунная система, стоит его привить. Но обычные дети переносят ветряную оспу легко”[249]. До появления вакцины ежегодно около 10 000 детей попадали в больницу, а 70 умирали от ветряной оспы. Большинство из них ранее были совершенно здоровы[250]. Кроме того, Фишер предупреждала: “Вакцина против ветряной оспы просто вытеснит ветряную оспу в популяцию взрослых, где эта болезнь может быть смертельной”[251]. Вакцина против ветряной оспы, применявшаяся к 2009 году уже 15 лет, привела к снижению заболеваемости на 90 % и у детей, и у взрослых[252].

Фишер оспаривала и концепцию коллективного иммунитета. “Если вакцины так эффективны, как нас убеждают, – говорила она, – вакцинированным не грозит никакой опасности со стороны непривитых”[253]. Это очевидная неправда – что и показывает особенно поучительный пример вспышки кори в Нидерландах в 1999–2000 годах[254]. Ученые обнаружили, что полностью привитые дети, живущие в относительно непривитом сообществе, больше рискуют заболеть, чем непривитые дети, живущие в сообществе с высоким уровнем иммунизации. Дело в том, что стопроцентно эффективных вакцин не бывает, и чем больше вероятность контакта с болезнью, тем выше риск заболеть.

Фишер утверждала, что болезни, предотвращаемые вакцинами, не так уж и опасны. “В наше сознание внедряют унизительный страх болезней, – говорила она. – В пятидесятые все болели корью и свинкой, и никто этого не драматизировал”[255]. Между тем до появления прививок корь в США ежегодно становилась причиной более 100 000 госпитализаций и 5000 смертей[256]. В отличие от Барбары Ло Фишер, пережившей встречу с корью, те, кто пал жертвой этой болезни, уже ничего нам не расскажут.

Кроме того, Фишер заявляла, что лучше переболеть естественным путем, чем сделать прививку. “Инфекционные болезни, в том числе грипп, были неотъемлемой частью человеческого существования со времен нашего появления на планете, – пишет она в своем блоге. – Почему вакцинологи настаивают, что иммунная система человека не в состоянии пережить это испытание? И даже обратить его себе на пользу? Где данные, что никогда в жизни не болеть гриппом – это хорошо?”[257]. До того, как детей стали рутинно прививать от гриппа, этот вирус ежегодно становился причиной 200 госпитализаций и 100 смертей. В 2009 году во время пандемии H1N1 (свиного гриппа) умерло более тысячи американских детей.

Пожалуй, главное наследие Барбары Ло Фишер отражено в словах Сэмюеля Берковица, невролога из Мельбурна, который выявил подлинную причину судорог и умственной отсталости, якобы вызванных у детей прививкой против коклюша. Берковиц вспоминает, что говорили родители после публикации его открытия: “Большинство были полны благодарности, поскольку их избавили от бремени вины. Они принесли ребенка к врачу или патронажной либо детской медсестре, отдали его, и ребенку сделали прививку. Это была их вина. ‘Если бы только я послушалась той соседки, которая говорила, что не надо прививать детей, мой малыш был бы здоров!’ А тут мы говорим им, что все не так, что у ребенка, к сожалению, просто нарушена функция натриевых каналов, это произошло при зачатии, и вы с этим ничего не могли поделать, такая уж у вашего ребенка судьба, – и их охватывает колоссальное облегчение. Большинство из них терзалось чувством вины десятки лет”[258].

Когда Барбара Ло Фишер говорит родителям, что и диабет, и рассеянный склероз, и астма, и аллергия, и судороги, и умственная отсталость, и паралич, и аутизм – все это вызвано прививками, она, преднамеренно или нет, перекладывает все бремя ответственности за болезнь ребенка на плечи родителей. Если бы они отказались прививать детей, всех этих ужасов не случилось бы. Но теперь уже поздно, и остается только злиться – злиться на правительство, погрязшее в бюрократии, на фармацевтические компании, жаждущие наживы, на безразличие врачей. Когда Барбара Ло Фишер утверждает, что вакцины вызывают хронические болезни, то вносит свой вклад в этот порочный круг самобичевания, злобы и поиска виноватых.

Барбара Ло Фишер – громоотвод для СМИ. Она – авторитетная фигура на парламентских слушаниях. И она же – бесперебойный источник сведений для родителей, которые боятся, что вакцины вредят их детям. Однако, несмотря на все внимание к ее персоне, все журнальные статьи и интервью на радио и телевидении, исследования раз за разом не подтверждают ее опасения, что прививки будто бы вызывают хронические болезни. Но пока Барбара Ло Фишер отвлекает СМИ от настоящих проблем, связанных с прививками, один борец за безопасность прививок, который делает свое дело без лишнего шума, можно сказать, за кулисами, сумел очень многого добиться. Зовут его Джон Саламоне.

Родился он на севере штата Нью-Йорк, в городе Нью-Сити. В девятнадцать лет, еще студентом, изучавшим журналистику и политологию в Университете штата Мэриленд, он стал самым молодым директором по юридическим вопросам в Конгрессе. Впоследствии он был представителем Конгресса в Службе иммиграции и натурализации. Отдав пятнадцать лет государственной службе, Саламоне перешел в частный сектор и возглавил некоммерческую организацию “Национальный фонд американцев итальянского происхождения”.

В 1990 году Кэти и Джон Саламоне принесли своего сына Дэвида в кабинет педиатра в пригороде Вашингтона, чтобы ему сделали полагающиеся прививки, в том числе – прививку оральной вакциной Альберта Сэйбина против полиомиелита. Через две недели после посещения врача родители заметили, что с ребенком творится что-то неладное. “Он разучился переворачиваться, – рассказывает Джон. – Мог только двигать головой взад-вперед”[259]. Дэвид Саламоне оказался полностью парализован ниже пояса. Впоследствии левая нога снова начала его слушаться, но правая усохла. Врачи снабдили Дэвида ортопедическим аппаратом, и он научился ходить, по словам Джона, “как пьяный моряк”[260]. Дэвиду никак не удавалось поставить диагноз. “Врачи только руками разводили, – вспоминает Джон. – Ничего не могли понять, поскольку – взглянем правде в глаза – не так уж много врачей в наши дни разбираются в полиомиелите. Они просто поставили ему диагноз ‘невропатия неизвестной этиологии’”[261].

Дэвид носил тяжелый ортопедический аппарат и начал ходить на физиотерапию. “Врачи видели, что ему больно, а для такого диагноза это нетипично. Поэтому они направили нас к ревматологу в Джорджтаун, а тот сказал: ‘Давайте сделаем анализы’. И вот впервые, в три года, а Дэвид очень много болел и постоянно принимал антибиотики, ему поставили диагноз [врожденного иммунодефицита]. [Риск паралича у детей с тяжелыми иммунодефицитами от оральной вакцины против полиомиелита выше.] Наконец-то врачи выяснили, чем он болел все это время, что это были за симптомы, похожие на грипп. И тогда картина сложилась – и врачи поняли, что из-за прививки он заболел полиомиелитом”.

Рис. 9. Джон Саламоне изменил политику вакцинации против полиомиелита в США после того, как у его сына Дэвида после прививки возникли осложнения, сделавшие его инвалидом. (Courtesy of Joseph M. Valenzano, Jr.)

Саламоне узнал, что в некоторых странах – например в Норвегии, Швеции, Финляндии и в нескольких канадских провинциях – успешно применяют более безопасную вакцину (вакцину Солка), недоступную в США, и полностью искоренили полиомиелит. Он решил выяснить, почему органы здравоохранения в США рекомендуют вместо вакцины Солка вакцину Сэйбина, если последняя вызывает опасные, хотя и редкие, осложнения, а первая – нет. Так Джон Саламоне стал борцом за безопасность прививок и основал организацию “Информированные родители против полиомиелита, вызванного прививкой” (Informed Parents Against Vaccine-Associated Polio, IPAV). “Сначала чувствуешь себя виноватым, – вспоминает Саламоне. – Твердишь себе: ‘Мы принесли ребенка к врачу и заразили полиомиелитом’. Потом мы страшно разозлились, когда обнаружили, что есть и другие варианты вакцины против полиомиелита. Тогда мы подумали: ‘Почему этой вакциной не прививают всех? Почему заставляют рисковать?’ Затем мы обнаружили, что каждый год довольно много детей заболевают полиомиелитом после прививки, я стал их понемногу разыскивать и налаживать связи с этими семьями. И вот через некоторое время я написал и своему конгрессмену, и в Белый дом, и вообще всем, кому только мог, но было ощущение, что это глас вопиющего в пустыне. Похоже, что эта цена – десяток-другой детишек в год, заражавшихся полиомиелитом от вакцины, – вполне устраивала всех как плата за универсальную программу прививок”.