Пол Нойер – Беседы с Маккартни (страница 58)

Тем не менее значительнее всего достижения Пола как бас-гитариста. В его руках эта четырехструнная бандура перестала быть утилитарным элементом ритм-секции и обрела самостоятельную силу и харизму. Его басовые линии впечатляют еще больше, если задуматься, что часто он параллельно поет не ложащиеся на них мелодические фразы.

«Это опять же наследие времен “Битлз”, – говорит он. – Если ты это умеешь, то это ценно, потому что это может не каждый. Но я этому давно научился, потому что в Гамбурге у нас не было другого выхода».

После Revolver и Rubber Soul мы начали накладывать бас на готовую запись. Но проблема была в том, например, что такую песню, как Let It Be, я сочинил на фортепиано. Было сложно показывать Джону или Джорджу на фортепиано, как должна звучать песня, тогда как я сам очень точно представлял, чего хочу. И я знаю, что Джордж на меня обижался, и на самом деле, если задуматься, его нельзя винить. Но я не видел другого способа это обойти. Мне нужно было притащить на запись инструмент, на котором я изначально прочувствовал песню, на котором я ее сочинил, и мы уже могли работать над песней дальше.

Но нам правда приходилось много записываться без басухи, что для гитариста досадно, потому что звучание кажется неполным. Приходилось воображать, что на записи есть бас, то есть мы не добивались хорошего звучания с самого начала.

На самых неудобных архивных кадрах фильма «Пусть будет так» мы наблюдаем Макку-деспота, поучающего своих коллег по группе с нечувствительностью сержанта-инструктора по строевой подготовке. Но, скорее всего, виноват его характер. Он из тех людей, которые хотят, чтобы дело было сделано, – и тогда можно будет перейти к следующему. Не исключено, что свойственный Полу подход к работе ускорил распад «Битлз». Но он также помог ему после этого выбраться из бездны. Сегодня, когда ему за семьдесят, этот боевой дух все так же очевиден.

Я попросил его рассказать об этом подробнее. Маккартни помогает остальным расслабиться в своем присутствии благодаря тому, что ведет себя абсолютно непринужденно. Но в глубине души, похоже, он человек, никогда не смыкающий глаз.

Глава 27. Сделай сейчас же

Нельзя сыграть? Очень даже можно, знаешь ли…

Майк Маккартни, брат Пола, рассказывал мне, что, когда они были детьми, в их доме периодически отдавался эхом приказ: «ССЖ». Это был самый строгий наказ их отца. ССЖ. Сделай сейчас же.

Неизвестно, следовал ли Пол этому принципу в ту пору. Школьником он был не особенно прилежным. Даже в ранние дни, когда «Битлз» пробивали себе путь наверх, он был не прочь манкировать встречей группы, чтобы поспать подольше. Однако в его личном развитии моральный идеал ССЖ рано или поздно восторжествовал. К тому времени, когда «Битлз» добились признания публики, и во все последующие периоды своей жизни Маккартни проявлял ошеломляющую напористость.

Быть в отпуске он действительно любит и часто себе это позволяет. Но во время каникул как раз часто рождаются новые песни. И когда он возвращается в студию, становится ясно, что временем простоя он распорядился стратегически верно.

Маккартни также доверяет своим талантам. Он не только учился играть на разных музыкальных инструментах, но и принимал любой вызов – от плавания и вождения машины до лыж, парусного спорта, езды верхом, разведения животных, строительства студии, съемок фильмов, живописи, поэзии, балета, цифровых произведений искусства, симфоний, электронной музыки, калипсо или трэш-метал. Эти начинания почти всегда успешны. А если нет? «Ну, я хотя бы попытался».

Он вообще мастеровитый человек. В 1965 г., в разгар славы, он пилил доски и красил стены для новой галереи «Индика» в лондонском квартале Сент-Джеймсиз. Купив ферму «Хай-парк» в Шотландии, он перебрался туда с Линдой и начал превращать ее в дом, причем сам заливал бетоном полы. Конечно, нельзя сказать, что он творил какие-то чудеса, но по меркам рок-звезд это весьма необычно.

На альбоме Flowers in the Dirt есть песня Distractions, где он жалуется на все, что так часто отнимает у него время: на работу, дела, проблемы, требующие решения. Это время он мог бы провести дома с любимой женщиной в блаженном ничегонеделании. Сходный сюжет наблюдается и в One of These Days с McCartney II, где он мечтает о том дне, когда больше не будет рабом обязанностей и его мир снова обретет смысл. В этих песнях утверждается, что если он будет предоставлен сам себе, то к нему вернется чувство целостности. Ему не хватает праздности. Но, быть может, он в какой-то мере втайне желает всего этого избытка дел?

«Передо мной встает такой вопрос, – признает он. – У меня спрашивают: “Для чего вы всё это делаете? Зачем на всё это отвлекаться? Вы же богатый человек”. Когда я учился в школе, то все мечтали разбогатеть и уйти на каникулы. Навсегда. Отправиться на Коста-дель-Соль или как там ее. “Купи лодку и плавай на ней, чувак, то-то жизнь!” Но стоит тебе вырасти, как ты понимаешь, что это не работает. Может быть, год так провести и весело, зажжешь как следует. Но пройдет год, и снова задумаешься: “А чем я занимаюсь? Плаваю вокруг света?” Точно нет. Не хочу сказать ничего дурного о людях, которые это делают. Но я знаю, что пройдет год-другой, и я начну задавать себе этот вопрос. И снова возьму в руки гитару».

Возвращаясь к непростым последним дням его первой группы, он вспоминает одно из их совещаний в офисе Apple:

Я заявил, что, по моему мнению, пора что-то сделать. А все остальные в то время были очень довольны, что работать не нужно, потому что они наслаждались благами, которые принес нам успех. Все парни были богатыми, они жили в красивых загородных домах в Уэйбридже и Эшере, они все были женаты, а я нет. Так что я такой [нетерпеливо пощелкивает пальцами]: «Давайте, парни, нечего на заднице сидеть, пора что-то сделать. Мы же “Битлз!”»

Я пытался их смотивировать. И все на меня посмотрели – типа, чо? Я сказал:

– Может, нам фильм снять или что-то в этом роде?

– Зачем?

– Ну было бы здорово, нет?

– Для чего?

Вот так было. Я помню, Джон еще съязвил: «Я понял, ему нужна работа». Я сказал: «Да, так и есть, нужна. Нам надо работать».

Я им надоедал разговорами о фильме… И, думаю, к тому времени мы начинали потихоньку действовать друг другу на нервы. Съемки их не сильно интересовали, а я все говорил: «Давайте, давайте!» – и не понимал, что они время от времени думали: «Да кем он себя, блин, возомнил – Бетховеном?» Мои инициативы вообще часто так воспринимают, а ведь на самом деле я испытывал искренний энтузиазм. Но когда ты слишком чем-то увлечен, то есть такой риск. «Ты чего, мужик? Шел бы ты спать! Устрой себе отпуск». – «Да нет же, нет, нам надо это сделать!»

Вспоминая о том, как они с Ленноном писали песни, он рассказывает, что Джону становилось скучно, если сразу не получалось добиться достойных результатов. Поскольку скуку он ненавидел, он был склонен резко терять интерес к песне. И тогда Полу приходилось его увещевать: «Знаю, знаю, но нам надо закончить песню. Нельзя это так оставить, идея же хорошая».

Хотя Маккартни и не отрицает, что человеку пищущему необходимо вдохновение, он подчеркивает, что никогда не мучился его отсутствием:

Мне очень везло в плане вдохновения – постучу по дереву. Его отсутствие мне незнакомо. Мне приходило в голову, что мы с Джоном столько раз садились писать песни – сколько там мы с Джоном сочинили песен, двести девяносто пять? – и все двести девяносто пять раз, что мы брались за дело, не было ни разу, чтобы у нас на выходе не было песни, и это ж, твою мать, феноменально!

Полу важно, чтобы усилие ни в коем случае не ощущалось как таковое. Он часто с отвращением употребляет выражение «с высунутым языком». Если в программе действий слишком много чего-то такого или «биения головой об стену», он ее поменяет. Если выходит, что новая песня дается мучительно, он оставит ее. Он любит вкалывать, но ценит характерную для творческого человека открытость к случайностям. К напрягу он относится с подозрением. «Не надо вымучивать».

Однако же тем, кто на него работает, он может показаться строгим начальником. Я не один раз видел, как люди бледнели, когда узнавали, в какой срок нужно выполнить для него работу. Но ему не нравится, когда говорят, что что-то невозможно сделать. «Нельзя сыграть? – переспросит он. – Очень даже можно, знаешь ли…» Обычно спорящие признают, что он прав. При этом убеждает их не грубое утверждение его авторитета, а уважение к его опыту. Он ведь не забыл, что ему говорили, будто у гитарных групп из Ливерпуля нет ни единого шанса.

Энергия – это своего рода жизнестойкость, а стойким быть проще, если ты оптимист. Пол Маккартни действительно такой же оптимист, как можно заключить из его песен:

Ты прав. Достаточно посмотреть на меня, на мою жизнь – я намерен в любых обстоятельствах оставаться оптимистом. Это настроение военного времени, с которым выросло мое поколение. Пусть Гитлер бросал на нас бомбы, все говорили: «Выкатывайте бочки, разопьем бочку веселья»[81]. Что? Бочку чего? «Да! Выпьем пивка! Погуляем малек, пусть нас и бомбят».

Я думаю, что для поколения моих родителей это было очень характерно. Я много подобного видел в Ливерпуле. Так что думаю, это и в меня просочилось. Всякий раз, когда в моей жизни происходили трагедии, я думал, что не позволю себе сломаться. Конечно, у меня бывают тяжелые периоды. Что поделать. Но мною всегда руководит инстинкт, что надо себя вытаскивать из этого – и быть на плаву. И не терять оптимизма.