Пол Конти – Травма. Невидимая эпидемия (страница 6)

5. Пониженный эмоциональный фон. Настроение и тревожность тесно взаимосвязаны. Исходная травма, вторичное переживание и сверхнастороженность повышают уровень тревоги и ухудшают настроение. Из-за травмы мы изолируемся. Нам становится сложнее получать удовольствие от вещей, которые нам раньше нравились. Понятно, к чему это все ведет. А как меняются способы самовосприятия людей после травматического события! Общительный человек вдруг старается быть незаметнее, потому что, по его мнению, просто не нравится людям. Пациентка, всеми любимая и в прошлом очень открытая, сейчас говорит, что ни с кем не может наладить отношения, так что нет смысла и пробовать. И каждый раз они сами себе удивляются. Они не понимают, в чем дело. Они ошибаются, когда так говорят? Или то, что они говорят, стало правдой после травмы? В итоге мы попадаем в ловушку и забываем, что все это лишь еще один прием травмы, которая пытается спрятаться за тревогой и плохим настроением.

6. Проблемы со сном. Травма негативно воздействует на нормальный сон со всех сторон. Мы дольше не засыпаем и чаще просыпаемся ночью. Очевидно, что от этого мы становимся менее счастливыми. Так же ясно, что это опасно для здоровья – ведь усталость и недосып снижают концентрацию и внимание и, соответственно, повышают риск ушибов, переломов и аварий. Страх и тревога также возникают, когда мы хотим, но долго не можем уснуть. А еще нам становится сложнее адекватно принимать решения. Мы изолируемся. Пророчим себе одиночество и фактически своими руками создаем его. Наше психическое и физическое самочувствие постепенно ухудшается, негативные эффекты усугубляют друг друга. Более того, плохой сон связан с так называемой руминацией – негативными повторяющимися мыслями: «У меня ничего не получится», «Я ужасный человек». Чем чаще мы их повторяем, тем легче в них поверить и начать действовать соответственно. Особенно если учесть, что руминация может происходить неосознанно. Человек вдруг просыпается ночью, а в его голове кружатся негативные мысли. Он начинает переживать еще сильнее из-за того, что бодрствует, когда ему следовало бы спать. Однако он не понимает, что скрытая руминация происходила в его голове уже на протяжении несколько часов, даже пока он спал. Такой сон, очевидно, немногого стоит.

7. Изменения поведения. Я уже сказал кое-что о них, пока обсуждал другие критерии. Но они заслуживают и отдельной категории. Потому что изменения поведения накапливаются, усиливают друг друга и быстро заводят нас в тупик. Мы буквально становимся другими людьми, но не видим глубину и опасность таких преобразований. Люди часто описывают, как они изменились, пережив травму, и как им сложно теперь говорить о своих положительных чертах. А ведь наши мысли и чувства зависят от наших действий, так же как наши действия зависят от наших мыслей и чувств. В итоге мы как будто бы идем по неправильному жизненному маршруту, из-за чего в лучшем случае делаем крюк, в худшем – просто теряемся.

У людей с посттравматическими синдромами иногда выражены все семь критериев, иногда – первые два в сочетании с какими-нибудь из остальных. В любом случае человек действительно меняется, становится более несчастным и менее стойким к различным невзгодам. Можно сказать, что меняется сама наша сущность. Нам нужно увидеть это и осознать. Только так мы сможем победить травму, которая является одновременно и индивидуальной, и общей проблемой.

Испорченный отпуск

Однажды мы с женой отправились в небольшой отпуск. Мы собирались провести длинные выходные в спокойной обстановке. Нам обоим это было нужно. Я уже впал в отчаяние от всех экстренных ситуаций и звонков, иногда раздающихся посреди ночи. Хотя меня подменяли другие доктора, все срочные проблемы моих пациентов все равно проходили через меня. Поэтому первый день без работы был просто волшебным – хорошая погода, мы отдыхали на улице, наступал вечер. И тут зазвонил телефон.

Это была доктор из реанимации – эксперт по оценке чрезвычайных ситуаций из команды по трансплантации. У одного из моих пациентов была передозировка, и он скорее всего умер бы без пересадки. Доктор объяснила, что если передозировка произошла случайно (по ошибке выпил слишком много лекарств), то операцию можно проводить немедленно. Если же это была попытка суицида, то он не имеет права на трансплантат. Так как никто не знал наверняка, они решили узнать мое мнение на этот счет. Мой ответ определил бы дальнейшую судьбу этого человека. Эксперт напомнила мне, что в очереди на пересадку есть и другие люди, которые тоже могут умереть.

Я попросил дать мне двадцать минут, хотя уже знал, что отвечу. Мой пациент был очень болен и уже несколько раз пытался себя убить. Все выглядело в точности как очередная попытка.

Пока я готовился к звонку, со мной связался еще один человек – мама пациента. Я никогда раньше не говорил с ней, но она знала обо мне и о сложившейся ситуации. Она кричала и умоляла меня соврать трансплантационной команде, что пациент не пытался себя убить, что это была случайность. Она сказала, что моя основная обязанность – помогать ему, а правда сделает меня убийцей.

Несколько минут спустя я позвонил доктору и сказал ей правду. Никогда в жизни меня так не разрывала ответственность. Ответственность перед пациентом и его матерью – с одной стороны, ответственность перед трансплантационной командой и другими людьми – с другой. Мой пациент умер. Орган был пересажен кому-то другому. Это единственное, что я помню из того отпуска.

Дети часто мечтают о том, кем они станут, когда вырастут, – космонавтами, учителями или пожарными. Они хотят стать кем-то важным и значимым, хотят заниматься делом, которым можно было бы гордиться. Ни один ребенок в мире никогда не говорил: «Ах! Вот бы мне переживать такие страдания и боль, чтобы хотелось покончить с жизнью!» Согласитесь, это было бы странно.

Вообще, дело даже не в детях. Ни один взрослый тоже такого не хочет. Конечно, я понимаю, что невозможно предотвратить все страдания. Но ведь мы точно можем делать больше, чем делаем сейчас.

Дождь, бесконечный дождь – еще одна метафора травмы. Он только моросит, но без зонтика мы со временем промокнем до нитки. Вода накапливается, и вот нас уже уносит рекой этого отчаяния. Так было с моим пациентом. Этот бедный парень был захвачен потоком боли, от которой он не мог спрятаться, рекой, вышедшей из берегов еще до его рождения. Я тоже это почувствовал. Я был по грудь в этой реке. Но, конечно, невозможно представить, что в тот день пережила его мама.

Мы не можем по мановению руки остановить такой дождь или выйти из реки. Но мы можем не дать друг другу промокнуть до нитки и утонуть. Вместе мы можем подняться выше.

ЗАДАНИЕ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Вспомни о моменте, когда тебе пришлось принимать трудное и ответственное решение. Как этот выбор повлиял на тебя? Какая травма могла у тебя остаться? Что помогает тебе легче переносить боль того решения?

Глава 3

Стыд и его помощники

Травма не действует в одиночку. Ей сопутствуют многочисленные помощники, и стыд – главный из них. Можно даже сказать, что стыд – приспешник травмы, некий разбойник, который делает всю самую грязную работу и руководит остальными.

Вспомни четыре истории, приведенные в конце первой главы. В каждой из них были сложные эмоции и ощущение изменившегося мира. А ведь это очень благоприятная почва для стыда. Со стороны очевидно, что людям (мне в том числе) в этих ситуациях нечего стыдиться. Однако человек, переживающий травму, воспринимает события совсем иначе. В таких случаях может помочь только целенаправленная борьба со стыдом.

Сколько раз люди при мне обвиняли себя в чем-то, что они не могли ни предвидеть, ни изменить? Сколько раз я делал то же самое? Конечно, есть моменты, когда нам следовало быть внимательнее. Только вот обычно мы виним себя именно за те ситуации, в которых от нас ничего не зависело. Как ни странно, иногда легче обвинить себя, чем признать истину. И именно здесь возникает стыд со всеми своими должен и не следовало: «Я должен был знать, что это опасно», «Мне следовало чаще говорить ей, что я люблю ее, пока она еще была жива», «Мне не следовало этого делать», «Я не должен испытывать такие эмоции» и так далее.

Я думаю, что эти мысли, основанные на стыде, происходят от чувства безнадежности и беспомощности, которые порождаются травмой. Мы хотим изменить себя и окружающий мир, но стыд сбивает нас с пути и погружает в пучину самоистязания. Мы хотим сделать мир более безопасным, но не можем понять как. К счастью, эти чувства – всего лишь иллюзия, созданная травмой. В этой главе я хочу описать несколько верных способов, которые могут помочь тебе бороться против таких иллюзий. С ними ты сможешь помочь себе и позволишь другим помогать тебе.

Травма и стыд мешают нам принимать рациональные и взвешенные решения. Например, стоит ли начать поиск новой, лучшей работы или можно остаться на старой? Можно ли прекратить насильственные отношения? Бросить ли курить? Перейти ли к более здоровому питанию? Во всех этих случаях стыд заставляет нас делать неправильный выбор. Стыд подрывает нашу веру в собственные силы, уверенность и любовь к себе. Мы забываем, что достойны хорошей жизни. Терпение и дисциплина правильных решений сложны сами по себе, а тут еще и стыд подливает масла в огонь, мешает нам и не дает увидеть целостную картину.