Пол Клив – Тихие люди (страница 3)
– Подождите. Я…
– Что вы сделали с моей дочерью? – визжит подбежавшая женщина, наставляя на меня обвиняющий палец. Она встает рядом со сбившим меня с ног мужчиной. Я же отрываюсь от качающегося подо мной настила и поднимаюсь на ноги.
– Я…
– Кто вы такой? Какой-то растлитель малолетних? – спрашивает она.
– Нет. Конечно, нет! Я…
– Он держал моего сына за плечо, – возмущается мужчина.
– Я видела, – кивает женщина. – Он, наверное, всех ребятишек здесь перещупал.
– Но я всего лишь пытался…
– Он делал мне больно, – сообщает мальчик.
Я снова поднимаю руки:
– Прошу, не торопитесь с…
Резко развернувшись, мужчина впечатывает свой увесистый кулак мне в солнечное сплетение. Я опять валюсь назад, под моим весом по настилу замка идет крупная волна, и, потеряв равновесие, вторая близняшка вслед за первой вываливается наружу. На этот раз я не пытаюсь встать, а откатываюсь в сторону и усаживаюсь прямо на землю, задыхаясь. Мужчина сгребает мальчика в охапку и уходит с ним, – но сперва нависает надо мной, чтобы бросить: если я еще раз хоть пальцем трону его сына, мне не жить.
Женщина поднимает на руки свою горько плачущую дочь, в то время как первая из близняшек заходится воем в нескольких метрах позади.
– Постыдились бы, – говорит она, наводит на меня камеру смартфона и делает снимок.
Я не отвечаю. Я отворачиваюсь от нее, чтобы оглядеть замок в надежде, что Зак каким-то чудом материализовался внутри. Но там его нет.
– Звоню в полицию, – добавляет женщина.
– Я никому не хотел навредить, – возражаю я.
– Расскажешь своему адвокату, урод, – презрительно роняет она и идет прочь; близняшки плетутся за ней следом.
Служитель при аттракционе приходит мне на помощь.
– Вы как, ничего?
– Не могу найти своего сына.
– Он вылез из замка и ушел где-то с минуту назад, – говорит он, склоняясь поднять с земли мой телефон, пока я подбираю сандалии Зака. Возвращает мне пропажу. – Вы как раз отвлеклись на эту штуку.
– Почему вы не сказали мне сразу?
– А почему вы не следили за своим чадом?
Во мне вскипает злость, но парень абсолютно прав. В стороне женщина с близняшками разговаривает по телефону, то и дело поглядывая в нашу сторону, – несомненно, описывает полицейским мои приметы. Та из сестер, что только что выпала из замка, все еще плачет, зато первая, похоже, успела успокоиться.
– Он уходил с кем-то?
– Не знаю. Возможно… – Служитель тычет пальцем в пеструю толпу праздных гуляк прямо впереди. – Туда он потопал.
– А что там, в той стороне?
– Все то, что не в этой, – кивает парень на вверенный его заботам надувной замок.
Я ныряю в толпу. Нужно найти кого-нибудь из представителей власти, охранника или полицейского. Где-то здесь должен отыскаться особый пункт, куда дети и родители могут обратиться, случись им потерять друг друга из виду или пораниться. Но все, что я вижу, – это тысячи людей, которые слишком хорошо проводят время, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Зак куда-то пропал и, вместо того чтобы мне помочь, все эти…
Так вот же он, впереди, в очереди к «Ацтекскому залу зеркал»! Болтает с девочкой его же возраста. Пальцы у нее липкие от сладкой ваты, и девочка старательно отирает их о подол платья. Она смотрит в лицо Заку и внимательно слушает, но сама ничего не говорит. Я сдерживаюсь, хотя меня так и тянет подбежать к сыну и обнять его, а в равной степени – спросить: о чем он только думал? В том-то и проблема – Зак не думал. Ему семь лет. Он делает все то, чем обычно занимаются семилетние дети. Мир вокруг меня, который минуту назад с громовым треском слетел с оси, возвращается на прежнее, положенное ему место. Обретает былые покой и цельность.
Подойдя к Заку, я беру его за руку и говорю, что нам пора уходить. Он интересуется, все ли в порядке, и я отвечаю: да, все просто замечательно. Похоже, сам Зак в этом не особенно уверен и намерен расплакаться – это у него безотказный запасной вариант на случай, если что-то пойдет не по плану. Я предотвращаю эмоциональный всплеск, пообещав, что по дороге домой мы купим мороженое.
– Любое, какое захочу?
– Ты сможешь выбрать любой из имеющихся вкусов, – подтверждаю я, потому что с Заком следует быть предельно конкретным. Если я разрешу выбрать любое мороженое, а нужного вкуса не окажется в продаже, настанет конец света. – Помнишь, что мы тебе говорили насчет того, чтобы уходить без спроса?
– Никогда так не делать, – отвечает Зак.
– Тогда почему ты так поступил?
– Когда?
– Ты ушел из надувного замка, не сказав мне.
Он задумывается, явно отматывая назад у себя в голове последние несколько минут.
– Один из мальчиков в замке обозвал меня «странным», – наконец объясняет Зак, – и я не захотел там оставаться. Ведь я же не «странный», правда?
– Конечно, нет.
– Я махнул тебе, но ты не смотрел.
– Значит, нужно было чуть-чуть подождать.
– Почему тот мальчик сказал мне такое?
– Люди постоянно говорят то, чего не имеют в виду.
Несколько секунд уходит на раздумья. После чего звучит новый вопрос:
– То есть когда ты и мама велите мне вымыть руки перед ужином, вы не имеете этого в виду?
– Еще как имеем.
– Я совсем запутался, – объявляет Зак. – Теперь мне, наверное, понадобятся сразу два мороженых вместо одного.
Я не могу сдержать смех, но потом понимаю, что он не шутит. Мы уже прошли парк насквозь и втянулись в вялый поток людей, устало шаркающих к воротам. За ними улица плотно забита припаркованными тачками и водителями, рыщущими в поиске свободного места. Свою машину мы оставили на стоянке в нескольких минутах ходьбы от парка, среди сотни других автомобилей. Я открываю заднюю дверь, и Зак забирается на сиденье. В нескольких рядах от нас я вижу мужика, который меня ударил. Он как раз усаживает своего ребенка в темно-красный седан. Мальчуган все еще хнычет. Я подумываю подойти к ним и извиниться, но оставляю эти мысли, когда мужчина поднимает глаза и видит меня. Его взгляд прожигает во мне дыру: этот тип расправится со мной прежде, чем я приближусь к нему и на пять метров. Тогда я задаюсь вопросом, как поступили бы в подобной ситуации герои моих книг. Некоторые кинулись бы на него, чтобы избить до полусмерти. Другие швырнули бы его в яму, откуда бы он уже не выбрался. Мне хочется крикнуть мужчине, что я зарабатываю на жизнь, уничтожая подонков вроде него. И если кому-то здесь может сойти с рук убийство, то именно мне.
Но я сажусь в машину, и мы уезжаем.
Глава третья
Где-то на полпути от парка развлечений к нашему дому расположен овощной рынок – по сути, переоборудованный под ярмарку старый сарай, с машущими руками фигурами улыбчивых, выцветших на ярком солнце малины и клубники у съезда. Рынок открытый, передняя стена сарая полностью удалена, и вид ящиков с фруктами распаляет во мне аппетит. Летом здесь всегда идет оживленная торговля, и сегодня не исключение. Здесь имеется и прилавок, где веснушчатая девушка в шапке Санты накладывает мороженое в рожки или креманки, добывая его из морозильных камер со стеклянными крышками. Перед ней топчется небольшая цепочка людей в шортах, майках и резиновых шлепках, которые звучно щелкают по полу и пяткам. Нам с Заком приходится десять минут дожидаться своей очереди, но оно того стоит: мороженое успокаивает мои измотанные нервы. Теперь мы сидим, склонившись над одним из столиков в сторонке; пальцы у нас обоих заляпаны мороженым со вкусом ягодного ассорти, стремительно тающим в такую жару. Мир, возможно, вернулся к норме, но мое тело так и не обрело прежний покой. Коварное Зло, населяющее мои книги, только что прошептало мое имя и провело когтистым пальцем по моей шее. Колонна муравьев поднимается по ножке нашего столика налегке, но обратно спешит, уже нагруженная лакомствами. Тень нам дают выстроившиеся за нашими спинами деревца похутукава[1] с цветами, похожими на выкрашенных в алый цвет ежиков.
– У меня неприятности? – спрашивает Зак. Он ест мороженое как все семилетние дети: неопрятно и в спешке, будто другой ребенок вот-вот попытается его отобрать. Его очки остались в машине. Достав их из кармана, чтобы вручить Заку, я обнаружил, что одна из дужек сломалась, когда меня сбили с ног.
– Нет у тебя неприятностей, – говорю я, – но мы обсудим это позже, когда вернемся домой, ладно? Как тебе мороженое?
– Значит, у меня неприятности, – сокрушается мой сын. Он перестал заглатывать мороженое, и теперь оно капает с его пальцев на скамейку.
– Да нет же, ничего подобного. Давай, доедай свое мороженое, и поедем домой, хорошо? Можем нарядить елку, если пожелаешь…
Зак снова принимается за мороженое и, подумав несколько секунд, уточняет:
– У меня будут неприятности, когда я вернусь домой?
– Нет.
– Я тебе не верю.
Мне не хотелось обсуждать это здесь, но он упорствует.
– Дело в том, Зак, что твоя мама и я – мы очень любим тебя. И всегда хотим быть уверены, что ты в безопасности. Когда ты так внезапно исчезаешь, мы пугаемся. Ты же знаешь, что не должен был уходить, не сказав мне, правда? Что, если бы ты заблудился?
– Но я же не заблудился, – говорит сын, пользуясь логикой семилетки. – Я знал, где я, и я знал, где ты. Ты стоял у надувного замка.