Пол Кемп – Богорождённый (ЛП) (страница 48)
— И… священную гробницу повелителя рассвета Абеляра.
Сэйид резко повернулся к нему.
— Кого?
— Ты сказал священную? — низким голосом переспросил Зиад.
— Сказал, — подтвердил Сэйид.
Пот струился по лбу Минсера. Он вытер его грязной рукой, испачкав лицо.
Услышав имя Абеляра Корринталя, услышав, что его признали святым, а могилу называли «священной», Сэйиду захотелось блевануть.
Зиад отпустил Минсера, и толстый торговец расправил рубаху, восстанавливая чувство собственного достоинства.
— Спасибо, Минсер, — с фальшивой улыбкой сказал Зиад. — В такой случае, ты должен знать, где находится аббатство.
— Никто не знает, где оно в точности, — пропыхтел Минсер. — Оракул знает, кто приходит к нему, и посылает мечей рассвета проводить гостей. Но сомневаюсь, что вас двоих…
— И они тебя проводили? — спросил Зиад.
Казалось, разум Минсера пытается поспеть за его языком, так что язык он пока прикусил.
— Говори! — сказал Сэйид, его окрик напугал коробейника.
— Да, они проводили меня. Я… хотел увидеть гробницу повелителя рассвета.
— С
Минсер прикусил краешек усов. Похоже, он не понимал, что происходит.
— Вы считаете… что он не был достойным человеком?
Зиад хлестнул Минсера по лицу, вызвав испуганные вздохи в толпе.
— Я знаю, что он не был достойным человеком!
Губы Минсера зашевелились, но слов не прозвучало. Струйка крови потекла из уголка рта.
— Хочешь что–то сказать? — спросил Зиад. — Говори, толстяк.
Лицо торговца покраснело, но он по–прежнему не издал ни звука.
Сэйид, заразившийся от брата нарастающим гневом, поднял свою покалеченную руку, показывая обрубок большого пальца.
— Ваш повелитель рассвета отнял у меня и многих десятков невооружённых людей пальцы. Он был трусом.
Ответом на его заявление стали вздохи и тревожные выражения.
— Вы безумны, — кто–то сказал. — Уходите!
— Повелитель рассвета Абеляр погиб сто лет назад, — сказал кряжистый мужчина в плотной одежде, наверное, деревенский кузнец.
— Он шутит, — сказал толстый коробейник, потирая щеку, потом побелел под суровым взглядом Сэйида. — Правда же, шутите?
Голос другого мужчины дальше в толпе произнёс:
— Что–то очень вы бодрые для столетних.
Неуверенный смех.
Сэйид поискал в толпе источник этого голоса. Под его взглядом смех затих.
— Шутим? — оскалился Сэйид. — Думаешь, я шучу? Про это?
Жена кузнеца, Ана, попыталась утянуть мужа из передних рядов.
— Пойдём, Корл. Пойдём. Завтрак готов.
— Никто не куда не идёт, — отрезал Сэйид, вытащив меч. Он знал, как будут разворачиваться события. Кошки тоже знали — они предвкушающе замяукали.
При виде клинка Сэйида толпа замерла. Заплакал ребёнок.
Рыжеволосая женщина, Элли, шагнула вперёд, раскинув руки в стороны, как будто собираясь защищать всю деревню.
— Почему бы вам не убрать свой меч обратно и пойти своей дорогой? Пожалуйста, просто уходите.
Сельчане закивали, раздались согласные голоса.
Зиад смахнул Минсера в сторону, заставив толстяка споткнуться, и злобно смотрел на Элли, пока она не отступила на шаг.
— Я твоим приказам не подчиняюсь, женщина.
— Я не хотела вас оскорбить.
Зиад прошёлся перед крестьянами, сжав кулаки, разглядывая их.
— Но теперь я оскорблён! Этим местом! Всеми вами!
Он злобно зыркнул на толпу.
— Мой брат говорит правду. Сто лет назад Абеляр изувечил невооружённых людей, и нас в том числе.
Он поднял собственный обрубок.
— П
Его голос поднялся, полетела слюна.
— П
Никто не заговорил. Все смотрели на Зиада, широко раскрыв глаза.
— Тогда смотрите.
Он сбросил плащ, развязал рубаху и сорвал её с тела, обнажая туловище.
Крестьяне заохали, отвернулись. Дети закричали, начали плакать. Сэйид просто тупо смотрел. Он годами не видел обнажённого тела брата.
Шрамы и трещины избороздили уродливую кожу цвета старого синяка. Местами плоть казалась расплавленной, как свечной воск. Бугрились опухоли, самая крупная — на пояснице, тут и там торчали уродливые куски отмершей плоти. Кое–где кожа поросла красой чешуей. Надутый живот казался животом голодающего, и как будто готов был лопнуть, стоило его проткнуть. Синие вены, виднеющиеся сквозь кожу, чертили затейливую сетку на теле.
— Видите, что сделал ваш Абеляр? Видите?
Прямо на глазах его кожа пузырилась и трещала, как будто что–то под ней двигалось. Он маниакально засмеялся, этот звук был полон ярости.
— Вот что со мной сделал ваш Абеляр!
Дышал Зиад тяжело, звук был мокрым и хлюпающим. Он повернулся к Минсеру, сжавшемуся перед его гневом, и ткнул пальцем в лицо торговцу.
— Ты отведёшь меня в аббатство, коробейник. И я увижу Оракула. И пока я буду там, я навещу
Минсер забормотал:
— Я… я же сказал вам, я не знаю, как его найти. И даже если бы знал…
Зиад шагнул вперёд и ударил медальоном в лоб торговца, сбив толстяка с ног и заставив его закричать от боли.
— Думаю, это у тебя в голове, Минсер. И так или иначе я это выужу.