Пол Гэллико – Миссис Харрис едет в Париж. Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (страница 30)
Стюард сдался. Этот рейс выдался на редкость утомительным – голова крýгом! Например, в каюте неподалеку разместилась большая американская семья, члены которой никак не могли договориться о том, сколько у них должно быть вещей и детей – они не то что не могли вспомнить, сколько чего было вначале, они и пересчитать-то их были не в состоянии! Вдобавок, стюард только что передал собранные билеты казначею… Но эти дамы казались женщинами порядочными, ребенок несомненно был с ними и, очевидно, не мог пройти на борт иначе как через паспортный контроль. Так что вряд ли стоило забивать себе голову… Годы работы в море научили стюарда обращаться практически с любыми пассажирами, и главным правилом было – не связываться. В особенности не заводить никаких расследований.
–
Он застелил постели и вышел. С этих пор Генри стал законным пассажиром «Виль де Пари» – со всеми вытекающими отсюда правами и привилегиями. И больше никто не спрашивал, откуда он взялся и что тут делает.
В это время в Лондоне, в номере семь по Баттерси, мистер Гассет вернулся домой после сомнительных операций в Сохо. Миссис Гассет, сидевшая в кресле-качалке, при появлении дражайшей половины посмотрела на мужа поверх свежего номера «Ивнинг Ньюс» и сообщила:
– Генри с утра не появлялся. Он, похоже, сбежал.
– Вот как? – рассеянно отвечал супруг. – Хорошо.
После этого мистер Гассет выдернул из рук жены газету и скомандовал:
– А ну, старая, вылазь! – уселся в освободившуюся качалку и принялся изучать результаты скачек.
8
– Господи, – вздохнула Генриетта Шрайбер, – просто не знаю, хорошо ли я сделала?..
Она сидела перед трюмо в каюте, накладывая последние штрихи на макияж. Перед ней лежала красивое гравированное приглашение – Пьер-Рене Дюбуа, капитан лайнера «Виль де Пари», имел честь просить мистера и миссис Шрайбер на коктейль в капитанской каюте в семь тридцать вечера. Корабельные часы между тем показывали уже семь тридцать пять.
– Сделала что? – спросил ее супруг – он был уже десять минут как готов и нетерпеливо поглядывал на часы. – Ты про эти краски? Конечно-конечно, ты прекрасно выглядишь! Но, послушай, нам надо поторопиться. Стюард сказал, там будет французский посол…
– Нет, нет, – отмахнулась Генриетта. – Я не о себе. Я о миссис Харрис.
– А что случилось с миссис Харрис?
– Ну – я просто никак не могу понять, не сделали ли мы ошибки, вырвав ее и миссис Баттерфилд из привычной среды. Они ведь целиком принадлежат Лондону, если ты понимаешь, что я имею в виду. В Лондоне все знают, что такое лондонские уборщицы, их ценят, знают, чего от них можно ждать, относятся с пониманием, но…
– Ты думаешь, над нами станут смеяться из-за того, что мы привезли с собой парочку кокни?
– Нет, нет, – возразила миссис Шрайбер. – Кто станет смеяться над миссис Харрис? – она вновь принялась за свои брови. – Я просто не хочу, чтобы она боялась своего нового окружения. С кем она сможет там поговорить? Найдутся ли у нее друзья? И – ты ведь знаешь, какими снобами бывают подчас люди…
Долгое ожидание сделало мистера Шрайбера немного нетерпеливым.
– Об этом, – заметил он, – надо было раньше думать. И потом, она всегда прекрасно может поговорить с миссис Баттерфилд, верно?
Уголки губ миссис Шрайбер опустились.
– Не сердись, Джоэль. Я так горжусь, что ты стал президентом «Нортамерикан» – и я хотела, чтобы в Нью-Йорке у тебя не было хотя бы домашних проблем. А миссис Харрис такая замечательная помощница!.. Но я боюсь, что вот прямо сейчас она плачет, что ей страшно в окружении такого числа незнакомых людей, в океане…
Мистер Шрайбер ласково похлопал жену по плечу.
– Ну, в любом случае что сделано, то сделано. Сегодня уже поздно, а завтра я спущусь на туристскую палубу и посмотрю, как там наши дамы. Но сейчас, дорогая, может быть, все-таки пойдем? Право же, ты выглядишь великолепно, хоть еще час бейся, а лучше быть не может. Ты будешь украшением салона…
Генриетта на миг прижалась щекой к руке мужа.
– О Генри, ты такой добрый! Прости, что я нас задержала.
Они вышли из каюты, и ожидавший под дверью стюард провел супругов по трапу, ведущему к капитанской каюте, доступ в которую – величайшая честь и привилегия для пассажиров, а там другой стюард спросил их имена и ввел в просторные апартаменты, откуда раздавались звуки, которые нельзя ни с чем спутать – звуки приема-коктейль в самом разгаре. И вот среди звона бокалов и неразборчивых голосов послышался удивительно знакомый голос, который, однако, никак не мог здесь звучать.
– Да господь с вами, голубчик – ведь мы с маркизом старые друзья, еще с Парижа!
Этого быть не могло, потому что этого не могло быть, и миссис Шрайбер, вздрогнув, сказала себе: «Я просто думала о миссис Харрис, вот мне и померещилось».
Стюард вошел в каюту и объявил:
– Мистер и миссис Шрайбер! – разговоры прервались, и мужчины встали, приветствуя супругов.
Опоздавший гость обычно оказывается в немного неловком положении – он виден всем, а ему видны тоже все гости сразу – но никто в отдельности. Однако миссис Шрайбер показалось, что у нее начались не только слуховые, но и зрительные галлюцинации, потому что между капитаном и представительным пожилым французом с седыми усами ей привиделась миссис Харрис в очень элегантном платье.
Капитан, красавец в расшитом позументами мундире, приветствовал новоприбывших:
– А, мистер и миссис Шрайбер! Весьма рад, что вы смогли прийти. Позвольте представить… – и обводя каюту привычным жестом, он стал перечислять имена и титулы. Но миссис Шрайбер слушала вполуха – пока капитан не назвал, вполне четко и ясно, так что ошибки быть не могло, последние два имени: – Его превосходительство маркиз Ипполит де Шассань, новый посол Франции в вашей стране, и мадам Харрис.
Да, сомнений не было – так оно и есть! Это была именно миссис Харрис – со щечками-яблочками, с блестящими глазками, сияющая – но отнюдь не выделяющаяся на фоне разодетой толпы. Она была одета ничуть не хуже, а то и лучше, чем большинство дам в салоне. Почему-то миссис Шрайбер более всего озадачило не само наличие здесь миссис Харрис, а ее наряд. «Где я могла видеть это платье раньше?» – спрашивала она себя.
Миссис Харрис церемонно и элегантно кивнула своей нанимательнице и обратилась к маркизу:
– Вот о ней я вам и рассказывала. Какой замечательный человек! Если бы не миссис Шрайбер, я никогда не получила бы доллары – а без них я не смогла бы поехать в Париж и купить себе платье от Диора. А вот теперь она везет меня в Америку.
Маркиз склонился к руке Генриетты Шрайбер.
– Мадам, – галантно сказал он, – я весьма рад познакомиться с вами – потому что, лишь обладая добрым сердцем, люди способны оценить его в других.
Это приветствие, которое определило место и репутацию миссис Шрайбер в обществе на «Виль де Пари» до конца путешествия, также поразило миссис Шрайбер, и она никак не могла прийти в себя после всех неожиданностей.
– Но… вы действительно знакомы с нашей миссис Харрис? – промямлила она.
– Ну разумеется, – любезно ответил маркиз, – мы познакомились в Париже, в салоне Диора. Мы действительно старые друзья.
Случилось все вот как: маркиз от своего шофера узнал, что миссис Харрис едет на этом пароходе в каюте туркласса, сей же час отправился к капитану, с которым был в дружеских отношениях, и спросил его:
– Пьер, ты знаешь, что у тебя на борту находится удивительная, замечательная женщина?
– Ты имеешь в виду графиню Турейн? – переспросил капитан, в чьи обязанности, разумеется, входило тщательное ознакомление со списком пассажиров. – Да, она действительно очень талантлива, хотя, если мне будет позволено заметить, несколько…
– Да нет же, нет, – отмахнулся маркиз, – я говорю об обыкновенной лондонской уборщице, которая дни напролет, стоя на коленях, отмывает и натирает полы в Белгравии или моет посуду, по локоть в мыльной воде. Но если бы ты заглянул в ее платяной шкаф – о, ты обнаружил бы там изысканнейшее творение Кристиана Диора, бальное платье ценою в четыре с половиной сотни фунтов стерлингов, которое она купила сама.
Капитан был заинтригован.
– Что ты говоришь! Действительно, это удивительно. И ты говоришь, она на «Виль де Пари»? Но зачем? Куда она может ехать – и зачем?
– Одному богу известно, что ей нужно в Америке, – отвечал маркиз, – быть может, она захотела приобрести что-нибудь еще? Как бы то ни было, можешь мне поверить – если такая женщина, как она, примет решение, ничто ее не остановит.
Вслед за чем маркиз изложил пораженному капитану историю поездки миссис Харрис в Париж за платьем от Диора, и о том, как изменилась жизнь тех, кому выпало счастье быть с нею знакомым.
Когда маркиз закончил рассказ, капитан, заинтригованный еще сильнее, воскликнул:
– Так ты говоришь, она здесь – и она твоя знакомая? Раз так, надо пригласить ее на коктейль. Мне не терпится с ней встретиться!
Вот так миссис Харрис получила такое же красивое приглашение, как и Шрайберы, – если не считать того, что на ее карточке была приписка: «Стюард зайдет за Вами в каюту и проводит Вас к капитану».