Пол Фишер – Кинокомпания Ким Чен Ир представляет (страница 63)
Син Сан Ок умер 11 апреля 2006 года. Даже теперь, годы спустя, когда госпожа Чхве ночами не может уснуть, ей порой чудится, что вот она зайдет в кабинет, а Син там – работает, как работал до последних дней.
За пару лет до смерти он замолчал. Если к нему обращались, он лишь печально и устало улыбался. Отвечал разве что шепотом, одной фразой: «Мне особо нечего сказать». В 2005 году случились осложнения после пересадки печени, через несколько месяцев последовала вторая операция; Син был стар, слаб и выздоравливал с трудом. Чхве не могла купить машину и каждый день моталась к нему в больницу на автобусе. Теперь она винит одну из сиделок Сина – та переутомляла его упражнениями, торопила выздоровление. Еще Чхве винит Ким Чен Ира – что справедливее – за годы тюрьмы, подорвавшие Сину здоровье. В больнице Син подхватил гепатит и сдавал не по дням, а по часам.
Вечером 11 апреля Чхве поцеловала его перед уходом и, как обычно, спросила, не нужно ли ему чего-нибудь. Син улыбнулся:
– Дай руку. Посмотрим, какая ты сильная.
Пальцы у него, вспоминает она, были теплые, нежные. Он долго-долго держал ее за руку, потом отпустил и тихо, ласково сказал:
– Можете идти, госпожа Чхве.
Чхве улыбнулась и пообещала приехать рано утром. А чуть позже организм Сина отказал. Последние его слова были обращены к сиделке – глядя, как из открывшейся раны на койку, а оттуда на пол течет кровь, он сказал:
– Пожалуйста, уберите тут за мной.
Мобильник госпожи Чхве зазвонил, когда она выходила из автобуса, привезшего ее домой. Весть не укладывалась в голове. После развода, говорит она, «я все равно могла его ненавидеть и по нему скучать»: она знала, что где-то в мире он по-прежнему живет. А теперь его не было – и не осталось ничего.
– Смерть, – говорит она, – это очень холодно.
Панихида состоялась в старинном здании больницы Сеульского государственного университета. Отдать дань покойному пришли кинозвезды шестидесятых и семидесятых – большинство с той золотой поры и не виделись. Син Ён Гюн, один из любимцев покойного, блиставший, помимо бесчисленных прочих фильмов, в «Евнухе» и «Красном кашне»[45], произнес речь – сказал, что корейская киноиндустрия своим нынешним обликом обязана Сину. Министр культуры и туризма Ким Мён Гон, сам бывший актер и сценарист, выразил соболезнования и возложил на гроб орден за культурные достижения «Золотая корона» – это высшая награда художнику в Южной Корее. Некролог напечатали газеты по всему миру, от «Нью-Йорк таймс» до «Гардиан», и все авторы первым делом вспоминали не фильмы Сина, а похищение. Как подытожил заголовок в «Таймс», «УМЕР ПОХИЩЕННЫЙ ДИКТАТОРОМ КОРЕЙСКИЙ КИНОРЕЖИССЕР СИН САН ОК, 80 ЛЕТ».
Ким Чен Ир испустил дух пять лет спустя, 17 декабря 2011 года. Ему было семьдесят. Скончался он в своем личном поезде, и пока члены ТИК раздумывали, как объявить о смерти великого руководителя и кому передать власть, поезд стоял на запасном пути. Спустя два долгих дня СМИ наконец объявили, что Ким Чен Ир умер от обширного инфаркта, вызванного «рабочим переутомлением». В некоторых позднейших сообщениях говорилось, что инфаркт случился, когда Ким Чен Ир «в приступе ярости» орал на подчиненных за халтурно строящуюся электростанцию.
В репортаже о его смерти преемником был назван его сын Ким Чен Ын. Старший сын Ким Чен Нам десятью годами ранее оказался в опале после унизительного ареста в токийском аэропорту: он пытался въехать в Японию по поддельному паспорту Доминиканской Республики на имя Пан Сюна (что на мандаринском означает «Жирный Медведь»). Нелепицу усугублял ряд дополнительных обстоятельств: Чен Нама сопровождали две женщины, и ни одна не была его женой; при нем был чемодан, полный налички; и он утверждал, что просто хотел посетить токийский «Диснейленд» (хотя, вероятнее всего, ехал в Японию по делам отдела 39). Еще несколько недель японские газеты пестрели нелестными показаниями многочисленных хостес из сомнительных массажных салонов, куда регулярно наведывался Ким Чен Нам, приезжая в Токио. После этого Ким Чен Ир быстренько переключил свои милости на младшенького Чен Ына, который вел себя поприличнее.
С сообщением о смерти великого руководителя выступил тот же телеведущий, что возвестил кончину Ким Ир Сена, – в том же самом традиционном траурном костюме. Центральное телеграфное агентство Кореи отрапортовало, что по всей стране осиротевшие люди «содрогаются от боли и отчаяния… Наш народ и солдаты в печали бьют себя в грудь».
Тело Ким Чен Ира забальзамировали и на неделю выставили в Кымсусанском дворце, чтобы люди сходили поклониться. После похорон объявили суточный траур, на исходе которого устроили тяжелый артиллерийский салют, затем три минуты молчания, а затем «загудели все государственные автомобили, локомотивы и суда».
От властей Южной Кореи соболезнований не поступило, но сожаления сдержанно выразили генеральный секретарь ООН и верховный представитель Евросоюза; самые прочувствованные отклики пришли из Азербайджана («Я глубоко опечален вестью об этой тяжелой утрате», – сказал президент Ильхам Алиев), Бангладеш («Народ КНДР лишился великого руководителя, а мы потеряли дорогого друга… Мы желаем народу Северной Кореи сил и мужества пред лицом этой невосполнимой утраты», – высказался президент Зиллур Рахман) и Сирии (Это «огромная потеря не только для корейцев, но для всех народов, сражающихся за мир, свободу и справедливость», – заявил президент Башар Асад). На Кубе Госсовет Кастро объявил официальный траур и на два дня приспустил государственные флаги.
В день похорон великого руководителя Пхеньян оделся в ослепительно-белый свежий снег – излюбленный символ режима Кимов, которые нередко изображали Северную Корею бедным дитятей, жертвой вездесущих волков и прочих хищников. Хореография была на высоте: черная автомобильная кавалькада медленно прокатилась по улицам, вдоль которых выстроились около двухсот тысяч рыдающих граждан. Армейские джипы, лимузины и блестящие белые седаны «мерседес», военные грузовики, заваленные венками (в кузовах стояли генералы с флагами). Между машин маршировала пехота, и всю процессию сопровождал военный оркестр.
А посреди всего ехал черный катафалк. На крыше, в черном гробу, задрапированном флагом КНДР, лежало тело Ким Чен Ира. Катафалк сопровождал пеший конвой – слева генералы в парадных мундирах, справа руководители ТПК, мрачные и все в черном. Ими предводительствовал любимый сын и преемник покойного, двадцативосьмилетний Ким Чен Ын.
Центральное телеграфное агентство Кореи передавало «экспромтные» интервью со скорбящими на улицах. Одна красотка в военной форме, вылитая героиня фильмов любимого руководителя – грудь ходуном, голос прерывается, – сказала: «Глядя, как падает снег, я проливаю слезы, думая о тяжелом труде нашего полководца». Другой солдат ее переплюнул: «Как небу не плакать? Плачут люди – они плачут кровавыми слезами». Сплошная мелодрама – все как любил Ким Чен Ир. Кто-то в толпе закричал: «Как ты мог нас покинуть? Что нам делать без тебя?»
Северокорейцам сказали, что это прямой эфир, но соврали; съемки показали лишь спустя несколько часов. Власти предусмотрели возможность перемонтировать материал для пущего идеологического эффекта и стереть из кадра съемочные группы, которые рассыпались по всему пути следования катафалка и сочиняли для граждан идеальные реплики.
Похороны – это ритуал; в Северной Корее они, как и всё прочее, обернулись спектаклем. Похоронам Ким Чен Ира надлежало стать грандиознейшим шоу на людской памяти. Репродукторы ревели тщательно отобранные революционные гимны; «спонтанно» собравшуюся толпу выстроили так, чтобы в первых рядах стайками стояли самые симпатичные женщины в военной форме. В одном эпизоде несколько генералов наблюдают, как к ним подплывает гроб. Один смахивает слезу; трое других тотчас за ним повторяют. Дальше по дороге люди снова и снова делают вид, будто под тяжестью горя у них подкашиваются ноги. Они сцепляются локтями и раскачиваются вверх-вниз. Кое-кто вдруг переламывается пополам, словно от внезапного приступа аппендицита. Все мерзнут, все без шапок, все дышат паром на морозе. На крупных планах видно, как заплаканные глаза распахиваются и оказываются абсолютно сухи; обладатель этих глаз озирается и затем продолжает «плакать». Съемки эти постановочны, бесчеловечны и унизительны.
Похоронная процессия намотала сорок километров по западным районам Пхеньяна – красивым, витринным – и не заехала в восточные на берегу Тэдонгана, где ничего не изменилось с 1955 года. На западе города сорока километров дорог не наберется, так что порой процессия кружила по одним и тем же улицам и дважды обогнула площадь Ким Ир Сена. Спустя три часа тело Ким Чен Ира возвратилось в Кымсусанский дворец, где за закрытыми дверями состоялась церемония похорон. Тело сына выставили рядом с телом отца, и там оно лежит по сей день, и целые автобусы паломников приезжают ему поклониться. А спустя два месяца – спустя два месяца
В Сеуле около сотни правых пожгли северокорейские флаги, а также портреты и чучела великого руководителя. Когда настала ночь, демонстранты запустили праздничные фейерверки.