Пол Фишер – Кинокомпания Ким Чен Ир представляет (страница 35)
В конце 1970-х Ким Чен Ир главным образом устраивал свою роскошную жизнь. Почти не оставалось сомнений в том, что после смерти отца Ким Чен Ир займет его место. Ким Ир Сену было уже под семьдесят, но внятных планов касательно будущего Северной Кореи у него не завелось. Его попытки военным путем объединить Корею пока не принесли плодов, а экономика чучхе, хоть и была на высоте несколько лет, теперь замедлялась. Народ обожал Ким Ир Сена. Великий вождь, желая отдохнуть на старости лет, переложил на сына ответственность почти за все повседневные дела КНДР Вполне логично, рассуждал, вероятно, Ким Чен Ир, что его персональный уровень жизни тоже должен повыситься.
Большинство из двух дюжин его вилл были достроены в 1979–1981 годах – либо возведены с нуля, либо отремонтированы; все удовольствие стоило 2,5 миллиарда долларов. Дома строились сугубо для развлечений и хобби, каковых у Ким Чен Ира имелось немало. По словам перебежчика Хан Ён Джина, среди недвижимости Ким Чен Ира были: дом в восточном Пхеньяне, где «растили ручных оленей»; три дома в центральном Пхеньяне – в одном целый этаж занимали игровые и прочие «развлекательные автоматы»; пляжный дом в Вонсане – с полноразмерным кинотеатром, баскетбольным полем и огромным бассейном, оборудованным двумя водными горками; загородный особняк с боулингом, роллердромом и стрельбищами; и горные шале на берегах озер, где Ким Чен Ир катался на водных мотоциклах, рыбачил и охотился на фазанов в заказниках. В уезде Чансон у китайской границы он держал лошадей; в провинции Хамгён, по слухам, дом на три этажа уходил под воду, и через толстое стекло можно было наблюдать панораму озерной жизни. К одному дому под Пхеньяном снаружи приделали гигантскую извилистую водную горку, достойную целого аквапарка. Домик поменьше, на речке в Йонхынгуне, построили специально, чтобы Ким Чен Ир заезжал туда половить местную радужную форель, которую любил запеченной в фольге. У него была даже великолепная вилла в Йонбёне, чтобы с комфортом инспектировать работу нового местного научно-исследовательского ядерного комплекса.
Суси-шеф Кэндзи Фудзимото во многих домах бывал и вспоминал потом, что часы везде были швейцарские, мебель – в основном из той же Швейцарии или Франции, а температура воздуха во всех комнатах держалась на 22 градусах по Цельсию, даже если Ким Чен Ир в доме не жил. Перед приездом хозяина весь дом опрыскивали его любимым парфюмом. Все дома стояли у озера, реки, водохранилища или моря, поскольку ему нравилось бывать у воды – это его успокаивало.
И жил он соответственно этой роскоши. На машине ездил только при необходимости, а так предпочитал личный бронированный поезд, для которого в некоторых районах страны специально прокладывали рельсы. Любил собак и почти всю жизнь повсюду возил с собой четверых ши-тцу. Играл в азартные игры и в гольф (в одном из пхеньянских домов на заднем дворе было поле на три лунки). Держал конюшню скаковых лошадей (предпочитал орловских рысаков), флот быстроходных катеров, коллекцию гоночных автомобилей, всевозможные мотоциклы, а также водные мотоциклы и гольфмобили, однако с детства боялся летать, самолетов не имел и располагал всего одним вертолетом. На всем этом он гонял на максимальной скорости. Он охотился на оленей в горах и стрелял чаек со своей яхты. У него был личный круизный лайнер, а с 1990-х – собственная страусовая ферма. Помимо Фудзимото, на него работала многонациональная команда личных поваров, которым поставляли продукты со всего мира. В его подвалах хранились лучшие и самые дорогие вина и крепкие напитки. В еде он был привередлив, каждый день обсуждал с поварами меню и замечал, если в рецепте меняли хотя бы один ингредиент. Он любил суп из акульих плавников,
Закономерно возникает вопрос: как сын вождя мог себе все это позволить? В КНДР нет частного бизнеса, а доходов государственной экономики едва хватало на выживание народа. Откуда же любимый руководитель черпал денежные ресурсы на свою шикарную жизнь?
Истина проста и почти невероятна: Ким Чен Ир возглавлял один из могущественнейших международных преступных синдикатов, чья выручка финансировала его – и больше никого. В середине 1970-х Северная Корея объявила дефолт по международным займам, и Москва с Пекином стали спрашивать, на что же потрачены их миллиарды долларов. При ограниченных ресурсах, отсталом производстве и отсутствии конкурентоспособной экспортной продукции Северная Корея стремительно нищала, и теперь ей помогали даже какие-нибудь Болгария и Куба. Ким Ир Сен, который видел, что народ по-прежнему накормлен и не бездомен, неотвратимого кризиса не предвидел. Сын его, однако, различал зловещие тени на горизонте и понимал, что недалек тот день, когда Северной Корее будет хватать средств кормить либо народ, либо режим – но не тот и другой одновременно. Поэтому баланс КНДР Ким Чен Ир разделил на две колонки: часть денег вливалась обратно в национальную экономику, а другая отходила лично ему.
Большинство высокоэффективных производств целиком отошли «его» экономике. По словам Хван Джан Ёпа, Ким Чен Ир «создал отдельную экономическую структуру… якобы для управления делами партии. [Он] отбирал и группировал хорошо оснащенные предприятия, особенно те, у которых были крупные валютные доходы. Иными словами, он снимал сливки и создавал независимую экономику [для личного пользования]». Первыми в списке значились золотые рудники – золото легко превращалось в твердую иностранную наличность; за ними следовали художественная группа «Мансудэ» и киностудии – Ким Чен Ир питал большие финансовые амбиции касательно кино. Потом экспорт женьшеня, грибов сиитакэ, морепродуктов, серебра и магния. Все потенциально доходные компании и производства добавлялись в список и обеспечивались приоритетным доступом к электричеству, топливу, первосортным товарам. Устойчивость развития Ким Чен Ира не интересовала. Он высасывал все сразу и до крупинки из золотых и угольных рудников, из самой земли, спускал нереальные планы и истощал резервы. Установив контроль над всей национальной экономикой и все равно не насытившись, Ким Чен Ир двинулся дальше – в волнующий новый мир спонсируемой государством организованной преступности.
«Контрабандные сигареты и медикаменты (включая поддельную виагру), наркотики, страховое мошенничество, фальшивые деньги, торговля людьми и биологическими видами, находящимися на грани исчезновения, – писала «Нью-Йорк таймс». – Все это числится за режимом Кима». Журнал «Тайм» однажды сравнил Ким Чен Ира с Тони Сопрано[22], а та же «Нью-Йорк таймс» провела параллель с Вито Корлеоне и назвала Кимов «одним из самых искушенных мафиозных семейств в мире».
В пхеньянских властных кругах кабинет Ким Чен Ира называли «Третий этаж» – офисы любимого руководителя находились на третьем этаже здания Центрального комитета в центре города. На Третий этаж нанимали только выпускников новой Военно-политической школы Ким Чен Ира, преданных ему душой и телом – в обиходе их называли Бойцами. Наибольшим влиянием пользовались три департамента на этаже: отдел 35, отдел 38 и отдел 39 – все подчинялись непосредственно Ким Чен Иру. Отдел 35 организовывал и координировал сбор разведданных, готовил и проводил разведбрифинги и по поручению любимого руководителя планировал и курировал секретные и террористические операции – в том числе похищения Сина и Чхве. Отдел 38 занимался управлением и инвестициями фондов семейства Кимов, скупал доли легитимных предприятий, отелей и кафе, в том числе сети северокорейских ресторанов «Пхеньян», понастроенных по всей Азии и Европе. Отдел 38 – примерно как маслинный бизнес семейства Корлеоне в «Крестном отце» – в основном служил ширмой отделу 39, крупнейшему из трех, чья задача была проста: всеми правдами и неправдами добывать для Ким Чен Ира иностранную валюту.
Отдел 39, без помпы созданный Ким Чен Иром в рамках финансово-бухгалтерского отдела Центрального комитета Трудовой партии (что-что, а прятать концы в воду неповоротливые коммунистические бюрократии умеют), со временем разросся: около 120 трейдинговых компаний, где работало более пятидесяти тысяч сотрудников, в совокупности приносили от 25 (по данным Института экономических исследований «Самсунг») до 50 процентов (по утверждениям Хван Джан Ёпа) всего торгового и денежного оборота Северной Кореи. Уклоняясь от санкций ООН, эти 120 компаний регулярно переименовывались. В своем отчете Институт стратегических военных исследований армии США отследил истоки отдела 39 до 1974 года, а ежегодный его доход оценил в сумму от 500 миллионов до миллиарда долларов, которые хранятся в банках Макао, Швейцарии, Австрии и Люксембурга.