Пол Филиппо – Призраки Вэнги (страница 5)

Обветшалый дом Эверетт вместе с четырьмя другими располагался на краю квартала. Эта сторона улицы заканчивалась ржавой сеточной оградой с дырами внизу, прорезанными разными искателями коротких путей и нарушителями права владения, недалеко за оградой шумела автострада, которая с незапамятных времен делила этот старинный район пополам. Остальная часть старого района за автострадой выходила на приступившее к ней нефтехранилище. Район на этом заканчивался, а несколько последних домиков практически соседствовали с громадными емкостями. Но Планк-стрит с ее потрескавшимися тротуарами без единого деревца, с примыкающими к ним жилыми кварталами не могла считаться трущобным районом. Хотя все это пространство безусловно принадлежало к нижней ступени лестницы, где люди целиком зависели от властей и пожертвований и пробивались на самом минимальном прожиточном минимуме. Крис знала, что большинство местных жителей принадлежит к меньшинствам. Единственным исключением была белая женщина по имени Джинни Эверетт, которая поселилась в этом доме с чернокожим мужчиной по имени Уолтер, в настоящий момент скрывающимся от правосудия.

После бегства Уолтера Джинни Эверетт стала практически неспособной к трудовой деятельности вследствие совокупности ряда причин: ее неуживчивости, регулярных опозданий, упрямого отказа учиться, хотя в то же время она отчаянно нуждалась в деньгах для воспитания приемных детей. Штат выплачивал ей почти три сотни долларов в месяц на каждого ребенка. Невзирая на получение ею вдобавок к деньгам продовольственных талонов, медицинской страховки и бакалейных пожертвований от церкви, пять подопечных Джинни потребляли почти все, что она получала, и средств для поддержания дома в порядке у нее не хватало, но она как-то выкручивалась. Может быть, ее мотивы были не вполне благородными, а навыки – сомнительными, но штат нуждался в опекунах не менее отчаянно, чем она в деньгах, а потому эта сделка и была заключена.

У двойной входной двери серого, обитого асбестом двухквартирного дома, в левой части которого размещались Эверетты (противомоскитная дверь висела на одной петле, защитная сетка на ней порвалась), Крис предполагала услышать обычный шум: беготню четырех ребят, вернувшихся из школы и теперь приступивших к домашнему заданию, дополненную зычными криками Джинни Эверетт, чьи вечные поиски «хотя бы одной, черт побери, минуты тишины и покоя» были обречены на неудачу.

Вместо этого она услышала полную тишину. Даже без постоянной телевизионной какофонии.

Крис нажала кнопку, услышала звонок внутри, но дверь ей открыли, как всегда, спустя целую минуту.

На необычайно красивом бледном лице Гэврила – небольшой взрыв угрей в уголке рта (малиновые пятна на фоне ванильного мороженого) – блуждало выражение торжественной напряженности, словно его оторвали от проведения лабораторного эксперимента с применением мощной взрывчатки.

Гэврил, мальчик с соломенными волосами, родом был из одного из печально известных сиротских приютов в Румынии. Он попал в Штаты восемь лет назад, в 1990 году, вследствие скандала и волны сострадания, поднятой телевизионным репортажем в программе «20/20». Тогда ему было семь лет, и у него наблюдались все казавшиеся неисправимыми дурные последствия плохого питания и недостатка любви. Ему пророчили катастрофическое будущее. Но как это ни удивительно, в условиях более благоприятных Гэврил проявил живучесть дикой кошки.

Английский Гэврила все еще отличался своеобразием.

– Неужели я вижу мисс Крис Трой? Еще один официальный визит?

– Да, Гэврил. Скажи мне, мама Джинни дома?

Вид у Гэврила был растерянный, он в своих купленных в секонд-хенде найках переступал с ноги на ногу.

– Да, мэм, дома. Но она не бодрствует.

Крис нередко видела Джинни Эверетт в пьяном послеобеденном ступоре, а потому ничуть не удивилась. Слава богу за чувство долга Гэврила по отношению к его недосиблингам. После переезда в Штаты Гэврил благодаря быстрой ассимиляции с американской культурой и способности использовать каждую богатую сторону его новой национальной принадлежности обрел надлежащее физическое состояние, жизнерадостный характер, жизнелюбие и острый глаз. Пройдя через несколько опекунских семей – которых менял главным образом из-за неадекватности его опекунов, а не из-за собственных недостатков, – Гэврил, как чувствовала Крис, терпеливо выносил определенное законом время, в течение которого он должен находиться под опекой, и ждал достижения взрослого возраста. Крис не раз подолгу обсуждала с ним его будущее и удивилась, обнаружив, что он склоняется к поступлению на военную службу.

– Я должен отблагодарить эту прекрасную страну, – торжественно заявил он.

В свои пятнадцать лет он был старшим из пяти приемышей и отвечал за них, пока Джинни торчала в находящейся неподалеку «Таверне Берсвиль». О таком нарушении опекунских обязанностей Крис следовало сообщить своему начальству, но она так и не написала ни одного доноса. Таковы были на практике этические компромиссы, на которые приходилось идти всем полевым работникам. Она знала, что Гэврил умен, что он ответственный паренек и на деле, вероятно, родитель получше, чем Джинни. Сообщение о нарушении, скорее всего, могло привести к расторжению договора с Джинни и изъятию у нее всех пятерых детей, их распределению по новым приемным родителям, которые, возможно, будут ничем не лучше Джинни, а дети, прожив вместе более года, уже начинали вести себя почти как настоящие сиблинги.

За исключением, конечно, Вэнги.

Крис устала, ей хотелось, чтобы ее рабочий день поскорее закончился, но она сдерживала нарастающее раздражение, понимая, что мальчик ни в чем не виноват.

– Что ж, тогда мы ее разбудим. Попытайся привести ее в норму. Мне жаль, что это достается тебе, Гэврил. Впусти меня в дом, и мы посмотрим, что нам удастся сделать.

– Понимаете, мисс Трой, я с неохотой сообщаю вам об этом. Ее свалили вовсе не алкогольные градусы. Я думаю…

– Что случилось, Гэврил? Она нуждается в медицинской помощи? Позвонить девять-один-один?

Гэврил опустил глаза на безликий дверной коврик, на котором стояла Крис.

– Кажется, Вэнга с ней что-то сделала.

Мозг Крис поначалу никак не мог воспринять суть услышанного. Она никак не могла представить себе, чтобы шестилетняя девочка, пребывающая в полукататоническом состоянии, никогда не проявлявшая какой-либо склонности к насилию или агрессивному поведению, каким-то образом пришла в беспрецедентную ярость и лишила сознания взрослую женщину. Но с другой стороны, развитие ребенка проходит разные стадии. Девочка была вполне развитой в том, что касалось ее конечностей и мышц. В таком необычном случае, какой являла собой Вэнга, никто не мог знать, куда ее может привести физиологическое и психологическое созревание – как взросление может сказаться на ее характере и поведении.

Три года назад этот чудо-ребенок едва не погибла во время торнадо, убившего ее приемных родителей, злосчастную пару, не имевшую никаких родственников, которые могли бы взять девочку. Вэнга, ставшая на три дня журналистской сенсацией, не испытывала недостатка в предложениях немедленного взятия под опеку с перспективой последующего удочерения.

Но все эти предложения вскоре отзывались ввиду кризиса того или иного рода, или неудовлетворенности, или несовместимости между Вэнгой и ее опекунами.

Кормилец первой семьи по фамилии Ралстон неожиданно получил заманчивое предложение новой работы из другого штата, а Вэнга, конечно, не имела права выезжать за пределы штата.

Вторые опекуны, Бренты, отказались от опеки, когда выяснилось, что мисс Брент после десятилетий неудачных попыток неожиданно забеременела. А это означало возвращение Вэнги в сиротский приют.

С семьей Бэннерджи у Вэнги все шло хорошо, вот только их собака – пожилой чихуахуа, который никогда прежде не проявлял ни малейшей агрессии по отношению к людям, другим животным или неодушевленным предметам, – неожиданно напал на девочку. К счастью, размеры собачонки не позволили ей нанести какого-либо существенного ущерба Вэнге. Не желая расставаться с собакой, Бэннерджи предпочли отказаться от Вэнги.

Что же касается Хоппсов, последних перед Джинни Эверетт опекунов, то они души в девочке не чаяли, несмотря на ее молчаливый и апатичный нрав. Но все это закончилось в один день, когда у мистера Хоппса случился удар, а по выздоровлении он почему-то стал проявлять к девочке неприязнь.

И только этот последний случай оказался в пределах полномочий Крис, но она знала и обо всех остальных, а потому молилась всем сердцем о том, чтобы последнее опекунство в лице Джинни Эверетт поставит точку в череде неудач.

Но теперь она подумала, что ее молитвы не возымели должного действия.

– Похоже, это серьезно, Гэврил. Я должна посмотреть, – непререкаемо сказала Крис.

3

Крохотная, неудобная прихожая сразу же за дверью была засыпана всевозможным зимним хламом, который никогда надлежащим образом не убирался по окончании сезона: ботинки, пальто, шарфы, шапки, сломанная пластиковая лопата для уборки снега. Главными составляющими запаха, стоявшего в тесном пространстве прихожей, были шерсть и нафталин с более слабыми оттенками отсыревших штукатурки и дерева, а также конского волоса, торчавшего из неровной дыры в стене старого дома на две квартиры.