Пол Фил – Shenanigans 4 (страница 1)
Пол Фил
Shenanigans 4
Глава
Глава 1. Зимнее тепло
Уходящее лето только для некоторых уходящие тепло и свет, большинство же понимает, что осень приносит больший свет и большее тепло, только по-другому. Принимая такое неяркое сущностное рассуждение, мы могли бы и декабрь обратить в тепло, коль скоро здесь - не только о температуре. Так и надо делать, насколько это возможно.Многие не станут тянуться к кому-то, чтобы не прослыть слабыми. Напротив, все хотят, чтобы тянулись к ним. Чтобы за ними шли, и чтобы их всячески поддерживали. Но ни один человек при жизни не имеет ни достаточно идущих за ним, ни достаточного количества поддерживающих его, а если хоть и имеет много, то хочет еще больше, а значит - удовлетворения практически не получает. От такого положения происходит всё, что происходит. Таков мир людей. Олигархов, бомжей, профессуры, водителей автобусов, фермеров, солдат, пенсионеров, детей на самокатах… Все хотят тепла. Каждый хочет больше, чем имеет, а получи он это большее, тут же начинает хотеть еще большего. Это и есть та простота жизни, о которой знают только старики и дети. Старики – потому, что прошли курс продолжительностью лет в пятьдесят-шестьдесят, а дети – потому, что доверяют старикам больше, чем родителям. Дети видят как невероятно мудры самые старшие люди семьи, и ценят их сдержанность и колоссальных размеров доброту. Детский период любого человека очень мудр, если рядом старик. Он расскажет почему все так, а не эдак. Потом взрослеющий человек надолго забудет советы своего дорогого старика, пока сам не станет стариком. И оправданием временной забывчивости станет внук, который многое узнает от вас. Старики и малые, вот кто знает правду жизни.
Остальные же ослеплены страстями, надеждами и мечтами (порой - несбыточными), невзгодами, различными счастьями, несчастьями и операционными задачами. Если об этом помнить, умываясь по утрам, то можно легко проходить через стрессы и вполне эффективно решать повседневные задачи.
***Я отношусь к тем, кого тянет в загородный дом зимой, а не летом. Людей в поселке зимой немного, но их достаточно, чтобы выйти в свет на Рождество, например. Вишни и черемухи, яблони и рябины, в их бескомпромиссном анабиозе вызывают странное чувство поклонения пред Неизбежностью. Дисциплинируют. А друидам могут еще и донести весть из хлада.
Зимние случайные крупные собаки. Опасные гости, которые ищут еду и соперников. Они не прочь подраться. От них можно откупаться крупными костями и нехитрой домашней готовкой. За это они могут еще и посторожить участок. Поэтому сразу лайфхак: если вы идете зимой в дачный поселок, то прихватите пару крупных костей, пару конфет, нож, не поленитесь усилить протекторы щиколоток.
Зимние сугробные собаки – это все еще верящие в человека существа. Именно этим они отличаются от волков, у которых великое разочарование в человеке теперь передается в генах. Волки безжалостно порвут вас вместе с остальной добычей. Собаки же порвут вас в последнюю очередь. А то так и вообще не тронут, а нaоборот, станут защищать.
С незнакомыми собаками, если они рычат, и если - не на цепи, разговаривать надо, отвернувшись от них. Собаки ценят спокойствие. Спокойствие человека - это основа будущего собаки. Спокойный человек, как правило, является надежным поставщиком еды. Его нет причины кусать.
И вот вы отворачиваетесь и говорите: «Ты, дружище, видно голоден, так давай вместе найдем тебе еду. Чего скандалить? Пойдем со мной.» И вы решительно трогаетесь с места, не обращая ни малейшего внимания на грозное рычание пса. Выполнить такое упражнение нелегко. Однако, очень редко бывает, когда после такого спокойного заявления собака бросится на вас. Может легонько клацнуть вокруг вашей икроножной мышцы, как бы примеряя клыки к вашим размерам. Может слегка куснуть вас проверяют на прочность, только и всего. Если вы не реагируете и продолжаете конструктивный диалог, агрессия прекращается, а при появлении в ваших руках крупной кости, начинается дружба. Навеки.
***Я уже начал собирать свой загородный чемодан в предвкушении того, как смахну пыль со студийных аппаратов, когда из Питера, в очередной раз, приехала Ева.
- Собираешься в загородный дом?
- Да.
- К Бро или к себе?
- Буду жить и там, и там. Домам нужен присмотр. И я пишу альбом. Мне нужна студия.
- Но там же есть соседи, и у них есть ключи. Ведь все необходимое делается. И никуда не денется твой альбом.
- Я просто хочу туда. Просто. Хочу. Туда.
- И так ты представляешь декабрь в этом году? А где твоя новая сучка?
- Соня – прекрасный человек. Не надо обижать людей.
- А я? Я - не прекрасный человек?
- Может быть и прекрасный, но …
- Ну? Что – «Но»?
- От тебя пахнет другим мужиком.
На предмет немедленной женской реакции в таких случаях у меня припасено несколько по-мужски неуклюжих, кратких и весьма эффективных ответов, но тут вдруг наступила неожиданная пауза. Ева прошла к широкой части дивана, оперлась рукой на огромную узорную диванную подушку и задумчиво сползла всем телом в странный неестественный полусед. Она осталась в такой позе долго, и она смотрела в окно. За окном перекресточная сирена доказывала всем окружающим, что мы в большом городе, и что им надо проехать на красный.
Я ушел на кухню, включил романтическое освещение над плитой и принялся готовить кофе. Чашка американо никогда не помешает перед выходом из дома на всю зиму.Покончив с кофе, я отправился в комнаты, чтобы завершить сборы. Ева спала на диване, укрывшись пледом.Я дотронулся до ее плеча. Она еще больше надвинула плед. Я положил запасные ключи на стол.Декабрь. Вот он. На диване. Укрытый пледом. Зимнее, странное тепло.
Глава 2. Мышеловка
Едва ступил в дом Бро, я приклонился к зеркальной двери шкафа и, неожиданно для самого себя, затрясся в ужасающе мучительных и, одновременно, смешных, слезах. Мы редко видим, как плачут мужчины. Умение скрывать слезы – часть мужского.
В собственно акте ненаблюдаемого никем плача, мужчины делятся на две основные партии: плачущие по возрастающей, безудержно, до предынсультного состояния, и - комкающие плач немедленно, с выходом на открытую площадку, вдыханием жизни, попыткой взаимодействовать с семьей и окружающими.
Вторая партия с первого взгляда кажется здравей и конструктивней, хотя это и заблуждение. Обе партии – это плачущие люди. Кто и как развивает свой плач, и к чему это приводит – не имеет значения для Вселенной. Только факт начавшегося плача (катарсис то или нечто другое, например заболевание) имеет значение. Эволюцию то, что будет с вами после начала плача, вообще не интересует. Главное – вы смогли заплакать. У вас появились для этого силы и причины. Остальное – детали скучного развития, от которого Эволюция значительно устала. Нет ничего неизбежней постепенного развития. Истина в роли Эволюции устала в этом сама от себя и, одновременно, не может запретить себе это.
Будучи уверенным, что все обстоит именно так, и что я уже чист перед Вселенной, я прекратил плач и занялся уборкой помещений. С каждой следующей минутой убеждаясь в том, что реветь по Бро в прихожей было бы смехотворным излишеством, я с удовольствием смахивал пыль с его немногочисленных, и таких замечательных, книг, и собирал бутылки из-под коньяка в полиэтиленовый мешок.
Наши последние встречи с Бро в его доме были связаны еще и с Марией, и она неотвратимо появилась в предметах дома и в многочисленных крупных фото на террасе. Фото стояли и висели, и конца и края им не было. Качество печати и композиции были великолепны. Модель была отменна. Большая часть фото была в одежде, но некоторая часть работ была в стиле пляжа и ню. И я забыл об уборке на одной из рамок.
Красота и призыв настоящей женщины – это ее девчоночность. Это нетронутые еще поцелуем губы, грубоватые манеры, застенчивость, игривость ребенка. Стильные ужимки профессионалок смешны рядом с чистой девушкой, любящей только одного мужчину. Более того, каждая из профессиональных моделей, актрис и девиц, мечтает о таком. И случись так, что девушка изменила самой себе, ей никогда уже не увидеть в свой адрес тот взгляд, который единственно любящий ее человек дарил ей. Лишилась доверия. И ее взгляд - фальшивый.
Вглядываясь в фото, в том числе, неизвестного происхождения, я вдруг увидел, что взгляд Марии искренен и не имеет фальши. Она не лгала ни кому-то, ни самой себе. В этом, возможно, и была уникальность Марии. Подумав об этом и возвращая свою руку к кнопке пылесоса, я решил не делать никаких выводов, но террасный фрагмент произвел впечатление. Как мало мы знаем о взаимодействии людей.
Вслед за этим эпизодом в гостиной зазвонил лендлайн, и я понимал, что это не случайность. «Ева решила проверить здесь ли я», - устало подумал я и поднял трубку.
- Привет! Что ты делаешь в моем доме? – услышал я ироничный голос Марии.
- Привет! Просто убираюсь в доме друга. Я и раньше приезжал в дом Бро. Вспоминаю прошлое. Ты меня видишь на камерах?
- Да. Мне сразу пришло сообщение об открытии входных дверей, и уже полчаса, как я наблюдаю тебя, любимый, - говорила Мария.
- Что ж, ничего неожиданного. Такой век, - пробормотал я.
- Ты соскучился?