Поль Феваль – Золотые ножи. Вечера у маркизы (страница 3)

Услышав имя Джорджа Лесли, виконт Анри облегченно вздохнул, словно опасался услышать какое-то другое имя. Он напустил на себя безразличный вид и, как и все, взглянул на незнакомца, но тот успел отвести взгляд.

– У меня не было никаких приключений, мадам, – ответил Джордж. – А если что и было, то об этом можно рассказать в двух словах. Я поехал туда в надежде отыскать золото, но ничего не нашел…

Эти слова он выговорил с трудом и явно смущаясь.

– Вот что значит судьба! – заметил виконт Анри. – Я ничего не искал, но обнаружил тонны золота.

Возникший было интерес к незнакомцу немедленно пропал. Все решили, что никто никого не должен контролировать. Путешественник путешественнику рознь. Этому парню, который после каждого произнесенного слова сильно краснел, сходу был вынесен не подлежавший обжалованию приговор. Маркиза отвернулась от него, а когда ее примеру последовала Элен, ее взгляд во второй раз натолкнулся на взгляд Джорджа Лесли. Она вздрогнула.

– Историю, требуем историю! – затянул хор любопытных виконтесс.

Анри спрятал руки за фалды своего черного фрака, дав тем самым понять, что готов продолжить свой рассказ. По будуару пронесся радостный вздох.

– Не передать словами, как я рад, что нашелся свидетель того, о чем я вам рассказываю, – сказал виконт Анри. – Позвольте спросить, господин Лесли, на какой стороне гор осуществлялись ваши поиски?

– На обеих сторонах, – ответил Джордж.

– На севере или на юге Сакраменто?

– На севере и на юге.

– Значит, везде?

– Везде.

Виконт Анри с улыбкой поклонился, расстегнул фрак и извлек из кармана что-то вроде кинжала в ножнах из грубо сплетенной соломы. Его черная роговая рукоятка была испещрена какими-то орнаментами.

– В таком случае, – сказал он, – господин Джордж Лесли должен знать, что это такое.

Джордж резко подался вперед, словно намеревался броситься на виконта, однако сдержался и холодно ответил:

–Это голден-даггер[5].

Анри вытащил нож из ножен. На его широком и остром стальном лезвии были вытравлены золотые узоры. Крестовина ножа была изготовлена из цельного куска золота. Со всех сторон раздались восклицания:

– Покажите! Покажите!

Анри передал нож маркизе, и она пустила его по рукам. Когда дошла очередь до Джорджа, он внимательно рассмотрел его и сказал:

– Это голден-даггер предводителя.

Голос молодого человека звучал абсолютно спокойно. Никто не обратил внимания на смертельную бледность, покрывшую его щеки.

– Что такое голден-даггер? – спросила маркиза.

– Как вы видите, – ответил Анри, – это золотой нож… Люди, пользующиеся этим оружием, называются львами…

– Львами и тиграми!.. – прошептал Джордж.

– Считается, что это коготь льва, – проговорил Анри, принимая нож из рук генерала. – Я расскажу вам, как я вырвал у льва этот коготь.

II

Господин Бенуа

В будуаре наступила мертвая тишина. Джордж Лесли прислонился к косяку двери и скрестил руки на груди.

Виконт начал свой рассказ

– Впервые я услышал о golden-fever…

– Извольте говорить по-французски,– перебила его маркиза.– Что значит golden-fever?..

– Золотая лихорадка.

– Выходит, в этой стране все сделано из золота! – разом воскликнули три умника, удивленные тем, что они одновременно оказались в одной гостиной.

– Большое спасибо, кузен, – сказала маркиза. – Продолжайте, я вас слушаю.

– Впервые я услышал о золотой лихорадке, – сказал виконт, – когда охотился на бизонов по ту сторону Аллеганских гор в северной части провинции Онтарио. Это невероятно красивая земля! У Купера вы найдете великолепные описания этих мест, но в действительности они гораздо красивее, чем их описал Купер.

Я покинул Балтимор за две недели до начала охоты и собирался вернуться только с началом сезона дождей. В эти места я направился не только для собственного удовольствия, но и из соображений экономии. По моим прикидкам, если бы я смог прожить, питаясь святым духом, то за шесть лет мне бы удалось залатать все дыры, образовавшиеся в моем состоянии. Вот вы улыбаетесь, генерал, а я рекомендую вам именно этот способ добычи золота, как весьма многообещающий даже в сравнении с калифорнийским золотым дном и более эффективный, чем все промывочные машины. Один француз рассказал нам о фантастических россыпях золота, о зарождении Сан-Франциско, который возник прямо из-под земли, как только эта благословенная земля была освобождена от мексиканского владычества, о головокружительных состояниях, приобретенных на берегах реки Сакраменто, и о безумии, одновременно охватившем Америку и Европу. Звали этого француза Бенуа Луэн. Он был родом из коммуны Монмартр, примыкающей к Парижу. Я нанял его в местах золотодобычи, и он прослужил у меня целых полтора года. Теперь он сделался солидным буржуа, проживает в своем родном Монмартре и приобрел в собственность все дома на улице Сен-Дени, которые сдает любителям свежего воздуха. Во времена, о которых идет речь, это был неплохой парень, хотя и плут, ну а сейчас, я полагаю, он вполне успешно освоил ремесло домовладельца и достиг немалых успехов на этом поприще.

Бенуа зарабатывал на пропитание тем, что охотился на бобров на берегах реки Святого Лаврентия. По правде говоря, это не очень прибыльное занятие. Как только я объявил, что собираюсь посетить Орегон, Сонору[6], мексиканскую границу и еще много разных мест, он немедленно изрек:

–В этих местах, сударь, вы не сможете обойтись без слуги… После того как мне пришлось покинуть Францию, я оказался неподалеку от форта Сури и там нанялся в услужение к одному канадскому генералу… Если желаете получить у генерала консультацию, то знайте, что теперь он проживает за рекой Олбани в Новой Галлии[7]…

Чтобы добраться до генерала, пришлось бы преодолеть расстояние в несколько сот лье. Я на всякий случай проявил бдительность и поинтересовался, что заставило его покинуть нашу милую Францию. Он улыбнулся и ответил:

– На этом чертовом диком Западе полезно иметь при себе человека, знакомого с многими ремеслами…

В итоге я принял его предложение. Свои обязанности Бенуа выполнял более или менее добросовестно, а заодно он насобирал по дороге много маленьких кусочков золота (среди них попадались и золотые монеты), на которые впоследствии приобрел свои монмартрские хибары. Это был по-настоящему смелый парень и к тому же ловчила, врун и мошенник. В том путешествии, что я предпринял, любой другой слуга был бы совершенно бесполезен.

Поинтересуйтесь у господина Джорджа Лесли, дамы, и он вам расскажет, сколь плачевно выглядели бы ваши камердинеры в этой адской стране…

– Во время путешествий у меня никогда не было камердинера, – мягко отозвался Джордж.

Что касается дам, то они были слишком благородны от рождения, чтобы позволить себе улыбнуться. От них лишь повеяло ледяным холодом, а виконт тем временем продолжал:

– Как вы сами понимаете, на запад меня влекло отнюдь не страстное желание забраться в местные речушки и насобирать там побольше золотых камушков. Я вовсе не презираю золото, Боже упаси! Но штука в том, что доверчивость давно уже перестала быть моим главным недостатком. Оттого-то я не очень верил всяким россказням, которые так и сыпались со всех сторон. Соблазнился я совсем другим. Мне хотелось стать свидетелем той драмы, что разыгрывается в западной части Американского континента, действующими лицами в которой являются всякие психи и злодеи всех мастей. Я хотел своими глазами увидеть эту пляску смерти, которую исполняют в наши дни. Ее отплясывают дети, молодые люди, зрелые мужчины, старики, женщины, священники… Я, кстати, немало наслушался рассказов о пастырях, забросивших свои приходы и отправившихся на поиски золотых самородков. Я хотел увидеть, как эти обезумевшие люди ныряют в реки, скребут пальцами землю, мучаются от голода и жажды, работают день и ночь, страдают, бурно радуются, впадают в мистическую экзальтацию, а окончательно потеряв голову, обращают к небу бешеные вопли: «Золото! Золото! Золото!»

Подобные оргии происходят нечасто. Когда-то потеряли голову испанцы, добравшиеся до Эльдорадо. В Париже во времена пройдохи Лоу[8] на улице Кенкампуа бесновались впавшие в истерику французы. Вам, конечно, знакома история графа де Орна, кузена регента Филиппа Орлеанского, который убил в забегаловке на улице Вениз пьяного от радости биржевого спекулянта и завладел его кошельком. Подобные проявления вызывают у меня большой интерес. Я вообще любитель трагедий, которые разыгрываются не на сцене, а в жизни.

Мне рассказывали о битвах эпического масштаба, когда озверелые толпы вооруженных кирками людей набрасывались друг на друга, оскверняя своими воплями молчаливые безлюдные пространства. Я потратил немало времени, пытаясь отыскать в Аллеганских горах и на берегах озер дикие индейские племена, но все усилия оказались напрасны. В итоге я отыскал их на западе. Это очень своеобразный мир, в котором обычай имеет силу закона, а справедливость восстанавливается с помощью ножа или карабина. В этом мире царят отвага, не уступающая рыцарской доблести, и подлость, замешанная на алчности. Тот мир ставит во главу угла воинствующий материализм, в котором смешались порок и добродетель, золото и кровь.

Бенуа продал свою лачугу и бобровые шкуры охотнику из прерий, и мы уехали в Балтимор, где я намеревался приобрести экипировку для большого путешествия. Наконец наступило чудесное осеннее утро, и мы отправились в путь. Помню, что солнце вставало за мысом Чарльза, который закрывает вход в Чесапикский залив. Поначалу мы ехали верхом. Не доезжая до реки Потомак, я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на большой густонаселенный город, залитый солнечным светом. По реке плыли колесные пароходы. Повсюду сновали локомотивы, чередовавшие короткие гудки с пронзительным оглушающим ревом.