Поль Феваль – Город вампиров (страница 20)

— Смелее! — прошептала Полли Берд, видя, что они ослабели. — Последнее усилие! Мы уже недалеко от гробницы привратника. Просто бросьте ему в глаза немного пепла моего покойного соблазнителя, и мы сможем пройти. Не теряйте мужества!

В ту же минуту черная птица, сидевшая с распростертыми крыльями в пламени чаши, венчающей малый купол, испустила свое последнее «ку-ку», прозвенел последний удар хрустального колокола; в отдалении раздались крики и протрубил охотничий рожок.

Затем с волшебной быстротой крики и трубные звуки стали приближаться, зазвучали из-за угла; не прошло и секунды, как наши беглецы очутились в грохочущем водовороте воплей и пения труб. Кричащие голоса обменивались словами на неведомом языке, трубы гремели фанфарами, и никакие слова не смогли бы описать эти адские звуки. С четырех сторон света вдруг ударили невидимые барабаны, сопровождая тревожный набат хрустального колокола.

— Мы в двух шагах от врат! — воскликнула Полли Берд. Они кричат: «Усыпальница осквернена! Погиб вампир!» Но это уже не имеет значения: один рывок, и мы спасены!

Она не ошиблась. Наши беглецы уже видели высокую порфирную стену, этот чудесный пояс, охранявший столько чудес, и темную, узкую, низкую арку, служившую единственным входом в необъятный город. Они непременно должны были пройти здесь по прибытии, но не помнили об этом.

Последние склепы остались позади. Никто не преграждал им путь к широко распахнутым вратам, за которыми была ночь.

Но лязг, трубные звуки фанфар, крики и набат вздымались оглушительно грохочущим приливом, и внезапно все бесчисленное скопище мужчин, женщин, четвероногих тварей, рептилий и птиц, одинаково зеленых, с красными прожилками и желтыми горящими глазами, хлынуло на дорогу из всех боковых улиц и тотчас затопило ее от края до края.

— Смерть им! смерть! Привратник, запирай врата! Опускай решетку, поднимай мост! спускай с цепи собак! львов! тигров! крокодилов и змей! Усыпальница осквернена! Погиб вампир! Крови, крови, крови!

Произошло, однако, нечто удивительное. На крики толпы никто не отозвался. Привратник не показывался. Решетка оставалась поднятой, подъемный мост был опущен. Ни собак, ни тигров, ни крокодилов, ни змей. Позвольте мне объяснить, что случилось. Каждый обитатель Селены по очереди на протяжении двадцати четырех часов исполнял важные обязанности привратника, охранявшего единственный вход в город. В тот день наступила очередь г-на Гоэци, и поскольку тот имел репутацию очень педантичного вампира, его предшественник удалился с первым ударом двадцать четвертого часа.

Он совершил ошибку и, думаю, был наказан за свою оплошность.

Вот почему никто не преградил путь нашим беглецам; но, Боже милосердный! их положение было не менее опасным. Поток нападавших, бурный и яростный, катился с растущей быстротой. Беглецов уже начали окружать справа и слева, когда голос из гроба прокричал:

— Осторожно, Мерри Боунс! Берегись!

Храбрый ирландец обернулся, и его лицо обожгло дыхание огромного зеленого вампира, бежавшего за ним с раскрытым ртом; две чудовищные собаки взметнулись в воздух, стараясь схватить его за горло; под ногами Мерри Боунса скользили и шипели рептилии.

Наступил критический миг — толпа одновременно разлилась по обоим флангам, захлебываясь, воя, ревя и крича: «Смерть им! смерть!». Наши беглецы, понукаемые голосом из гроба, закусили удила.

Мерри Боунс промедлил всего четверть секунды, но этого оказалось достаточно: его спутники успели пробежать под аркой, он же остался в одиночестве в городе Селена.

Она никогда не согласилась бы добровольно покинуть кого-либо, даже ирландца, на милость таких жестоких врагов; но Полли, как бешеная, подгоняла беглецов, хорошо зная, какая судьба ожидает ее, если она будет поймана (кроме того, как нам предстоит увидеть, она, будучи единственной наследницей г-на Гоэци, лелеяла амбициозные планы). Эдвард Бартон и Грей-Джек, повинуясь ее голосу, зайцами проскочили арку и подъемный мост.

Она последовала за ними, даже не осознавая, что спаслась из проклятого города.

Она обернулась лишь на другой стороне рва и глянула сквозь арку на инфернальное и великолепное зрелище, которое в череде веков удостоились созерцать лишь немногие смертные. Она была бесстрашна по натуре и, конечно, не жалела о жутком часе, проведенном только что среди фантастических ужасов вампирского города, и однако, мысли ее были затуманены; все инстинкты поэтического темперамента подсказывали ей, что чудеса эти были созданы иной силой, нежели Божья. Момент пробуждения, минута, когда в волшебной усыпальнице распустились жестокие цветы оргии, оставил особенно яркое воспоминание, зиявшее, как рана.

Прорезь арки в черной толще стены вновь показала ей эту оргию, беснующуюся в океане зеленого и красного света; и за беспорядочной, пьяной от ярости толпой вампиров Она вновь увидала, уже как в далеком сне, бесконечную перспективу усыпальниц, куполов, колоннад, уходящих в даль сверкающими пропилеями…

Толпа скрыла от нее бедного Мерри Боунса.

— Слава Богу, — сказала Она, — мы избежали большой опасности!

— Вперед! Вперед! Рано друг друга поздравлять, — отозвалась Полли. — У нас еще будет время вознести хвалу Господу, когда мы пересечем пояс тьмы и увидим перед собой колокольни Земуна!

Мне не к чему добавлять, что по выходе из города наши путешественники снова очутились в ночной тьме, окружающей Селену со всех сторон непроницаемым покровом.

Они тронулись в путь, и те из них, кто невольно обращался мыслями к Мерри Боунсу, избегали упоминать его имя.

Мы же, напротив, обратимся к его приключениям.

Глава тринадцатая

Вначале Мерри Боунс был немного удивлен и даже раздражен неожиданным и яростным нападением вампиров, так как считал, что они все еще далеко. Но в борьбе с существами сверхъестественными подобные промахи неизбежны. Как правило, они обладают куда большей ловкостью и гибкостью, чем люди.

Удивление Веселого Скелета не помешало ему вонзить череп в живот рослого вампира, обжигавшего его своим дыханием; при этом он даже сквозь шапку волос ощутил такой неприятный холод, что дал себе слово прикасаться к этим тварям не иначе, чем ногой. Кроме того, красивая яшмовая грудь вампира при столкновении оказалась дряблой и подмерзшей, точно рыбий живот.

Удар был, тем не менее, хорош, и рослый вампир полетел в толпу, сбив по пути нескольких чудовищ. Вокруг Мерри Боунса стало просторней, и он смог оглядеться. Кричащая и движущаяся стена уже отделила его от спутников; он был брошен в одиночестве и окружен со всех сторон.

— Вот тебе и англичане! — пробормотал он себе под нос, ибо несчастье сделало его несправедливым по отношению к самой цивилизованной нации в мире. — Надеюсь, у них хватит ума понять, что ирландец всегда сумеет постоять за себя!

И он принялся сыпать направо и налево столь сильными и быстрыми ударами, что вампиры только искры в глазах считали. Некому было насладиться этим удивительным зрелищем: простой лакей успешно отбивался от сборища всех вампиров земли, дошедших до крайней степени ярости. Звучит невероятно, не стану отрицать, и все же это чистейшая правда. Сражаясь, Мерри Боунс даже напевал песенки родной страны, куплеты без начала и конца, и бросал вампирам шутки дурного пошиба, что извинительно ввиду его плохого воспитания.

Но, сказать по правде, их было слишком много! Они все прибывали и прибывали. Собаки бесновались, птицы яростно клевали его, а когда к ним присоединились пауки и богомерзкие летучие мыши, Мерри Боунс потерял всякое терпение. Суть не в том, что хозяева-вампиры столь многочисленны — к частью, это не так, иначе весь мир погиб бы от потери крови — но у каждого имеется двойник и, кроме того, аксессуары или придатки, которые также способны удваиваться. Многие вампиры, владеющие большими банками или принадлежащие к высшей аристократии, содержат громадную челядь, а у прочих представителей вампирской знати никогда не бывает меньше пятидесяти слуг. В Городе Вампиров, как явствует из этого, обитает большое закулисное население, обладающее умением складываться внутрь себя, подобно подзорной трубе или удочке. Согласитесь, что это утомительно. Мало что можно поделать с этим отвратным и кишащим разномастной жизнью сборищем.

Наступил момент, когда бедный Мерри Боунс впал в немалую растерянность. На каждой ноге у него висели по две собаки, на спине сидели три паука, под мышками по летучей мыши; тут и там присосались несколько десятков пиявок. Четыре больших стервятника целились клювами ему в глаза, а тем временем человекообразные зеленые вампиры энергично нападали на него со всех сторон, не стесняясь в выборе оружия. Тут растерялся бы и самый неустрашимый храбрец!

Внезапно Мерри Боунс хлопнул себя по лбу; на ум ему пришла одна мысль. В самом начале схватки он положил черпак на землю, чтобы руки оставались свободными; как вы помните, в черпаке лежал пепел сожженного сердца г-на Гоэци. Мерри Боунс вспомнил, как Полли горячо расхваливала достоинства этого средства. Решив узнать, как действует пепел вампира, он стряхнул с себя особо настырных врагов слуг и так героически замахал кулаками, что заставил противников отступить на несколько шагов.

Обретя свободу действий, Мерри Боунс поднял черпак и сунул его прямо в лицо ближайшего зеленого человека. Результат был самым удовлетворительным. Вампир тотчас же взорвался: полагаю, это правильное описание процесса, в ходе которого объект распадается на части, не говоря уже о значительном ущербе для окружающих. Упомянутый результат явился для Мерри Боунса одним из самых приятных сюрпризов, какие он только испытывал в жизни. Он незамедлительно изрек все известные в Западной Ирландии ругательства и воткнул ручку черпака в свою шевелюру, где она прочно застряла, как гвоздь в дубовой доске. Затем он исполнил несколько па национального танца «Лиллибулеро»[34] и жестом показал, что желает вступить в переговоры.