Поль Феваль – Горбун, Или Маленький Парижанин (страница 12)

– Ах, малыш! – воскликнул Галунье, забыв, что времена изменились. – У тебя здорово получается этот чертов удар с отбоем рапиры!

Лагардер расхохотался. Но вдруг в сердцах яростно ударил о стол оловянным кубком. Галунье решил, что пропал.

– И вот справедливость! – вскричал Лагардер, даже не взглянув на нормандца. – Мне должны были бы дать награду за то, что одним волком стало меньше, а меня осудили на изгнание.

Достойнейшее собрание единодушно согласилось, что это возмутительно. Плюмаж выругался и объявил, что в таком случае в этой стране не стоит надеяться на расцвет искусства фехтования.

– Что ж, я покорился. Я уезжаю. Мир велик, и я дал себе клятву, что сумею прожить где угодно. Но прежде чем пересечь границу, я решил позволить себе прихоть, нет, две: дуэль и любовное приключение. Так я решил попрощаться с прекрасной Францией.

– Расскажите, господин шевалье! – попросил Плюмаж.

– Скажите-ка, храбрецы, – спросил, вместо того чтобы исполнить просьбу Плюмажа, Лагардер, – вам, случайно, не доводилось слышать про удар господина де Невера?

За столом зашумели.

– Да мы только что говорили о нем, – сообщил Галунье.

– И каково же ваше мнение?

– Мнения разделились. Одни говорят: «Чушь!» Другие полагают, что мэтр Делапальма продал герцогу удар или серию ударов, которым тот может кого угодно поразить в лоб между глазами.

Лагардер задумался и вновь задал вопрос:

– А что вы, которые всех превзошли по части фехтования, вообще думаете о секретных ударах?

Единодушное мнение было таково: секретные удары – это для простаков, любой удар можно отразить с помощью всем известных приемов.

– Вот и я так думал, – промолвил Лагардер, – пока не имел чести сойтись с господином де Невером.

– А сейчас? – раздалось со всех сторон, поскольку каждого это крайне живо интересовало: возможно, через несколько часов Невер своим знаменитым ударом отправит некоторых из них к праотцам.

– А сейчас, – ответил Анри де Лагардер, – дело другое. Вы только представьте: этот чертов удар долго не давал мне покоя. Честью клянусь, я заснуть из-за него не мог. Добавьте к этому, что о Невере все только и говорили. После его возвращения из Италии я повсюду, в любое время дня слышал одно: Невер! Невер! Невер самый красивый! Невер самый отважный!

– Уступая лишь одному человеку, которого мы прекрасно знаем, – прервал его брат Галунье.

На сей раз его высказывание встретило всецелое одобрение Плюмажа.

– Невер здесь, Невер там! – продолжал Лагардер. – Лошади Невера, земли Невера, оружие Невера! Его остроты, его удачливость в игре, перечень его любовниц… И вдобавок ко всему его секретный удар! Дьявол и преисподняя! Мне это уже осточертело. Однажды вечером мой трактирщик подал мне котлеты а-ля Невер. Я вышвырнул тарелку в окно и ушел, не поужинав. Возвращаюсь домой и на пороге сталкиваюсь с моим сапожником, который принес мне сапоги по последней моде: сапоги а-ля Невер. Я его вздул, и это обошлось мне в десять луидоров, которые я швырнул ему в физиономию. Так этот негодяй заявил мне: «Господин де Невер однажды поколотил меня, но дал за это сто пистолей!»

– Ого! – задумчиво протянул Плюмаж.

По лбу у Галунье стекали струйки пота, так он переживал из-за терзаний своего дорогого Маленького Парижанина.

– И тут я понял, – решительно произнес Лагардер, – что скоро сойду с ума. Этому надо было положить конец. Я вскочил на коня и поскакал к Лувру, чтобы дождаться, когда он выйдет из дворца. Он вышел, и я обратился к нему по имени.

«В чем дело?» – осведомился он.

«Герцог, – ответил я, – я крайне надеюсь на вашу учтивость. Не могли бы вы при свете луны продемонстрировать мне ваш секретный удар?»

Он посмотрел на меня так, что я подумал, уж не принял ли он меня за беглеца из сумасшедшего дома.

Но нет, он все-таки спросил:

«Кто вы?»

«Шевалье Анри де Лагардер, – ответил я. – Его величество великодушно взял меня в легкую конницу, а до того я был корнетом у де Лаферте, прапорщиком у де Конти, капитаном в Наваррском полку, но всякий раз по собственной глупости оказывался разжалован».

«А-а, – протянул он, спешившись, – так вы красавчик Лагардер? Я столько про вас слышал, что это мне уже надоело».

И мы дружно, рядком направились к церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа.

«Если вы, – начал я, – считаете меня недостаточно благородным, чтобы помериться со мной силой…»

Он был очарователен, нет, право, очарователен. Тут я должен отдать ему должное. Вместо ответа он ткнул меня шпагой между бровей, да так лихо, так чисто, что, не отпрыгни я вовремя назад туаза на три, лежать бы мне в земле.

«Вот вам мой удар», – бросил он.

Я от всего сердца поблагодарил его, и это было самое лучшее, что я мог сделать.

«Еще один урок, если вас не затруднит», – попросил я.

«К вашим услугам», – согласился он.

Черт подери! И на сей раз он кольнул меня в лоб. Меня, Лагардера!

Наемные убийцы встревоженно переглянулись. Оказывается, удар Невера – не выдумка, а впрямь страшная штука.

– И вы так ничего не поняли? – робко, но настойчиво поинтересовался Плюмаж.

– Да нет, черт возьми, я видел там финту, да только отразить не успевал! – воскликнул Лагардер. – Этот человек стремителен, как молния.

– И чем же все кончилось?

– Сами знаете, разве стража даст мирным людям спокойно побеседовать? Появился ночной караул. Мы с герцогом расстались добрыми друзьями, дав друг другу обещание как-нибудь встретиться, чтобы я мог взять реванш.

– Раны Христовы! – вскричал Плюмаж, который гнул свое. – Да ведь он опять достанет вас этим ударом.

– Вот уж дудки! – усмехнулся Лагардер.

– Так вы знаете секрет?

– А как же! Я постиг его в тиши кабинета.

– И что же?

– Пустяк, детская забава.

Виртуозы рапиры облегченно вздохнули. Плюмаж вскочил.

– Господин шевалье, – обратился он к Лагардеру, – если вы еще помните о тех жалких уроках, что я с таким удовольствием давал вам, вы не откажете мне в просьбе. Ведь не откажете?

Лагардер машинально полез в карман, но брат Галунье с достоинством остановил его:

– Нет-нет, мэтр Плюмаж просит вас вовсе не о том.

– Что ж, я не забыл, – ответил Лагардер. – Чего ты хочешь?

– Научите меня этому удару.

Лагардер тотчас же встал.

– Ну конечно же, старина Плюмаж, – согласился он. – Это же по твоей профессии.

Они встали в позицию. Волонтеры и наемные убийцы окружили их. Правда, в отличие от первых, вторые смотрели во все глаза.

– Черт возьми! – удивился Лагардер, когда его шпага соприкоснулась со шпагой Плюмажа. – Экий ты стал слабый! Значит, так, отбиваешь терцей, прямой удар с отворотом! Парируешь! Прямой удар, глубокий выпад… парируешь примой, и быстрый ответный удар, шпага вдоль шпаги противника и между глаз!

Каждое слово он сопровождал соответствующим движением.

– Силы небесные! – ахнул Плюмаж, отпрыгнув в сторону. – У меня в глазах миллион свечей вспыхнули! Ну а как отразить его? – задал он вопрос, вновь становясь в позицию. – Отразить-то как?

– Да, как? – жадно зашумели его сотоварищи.

– Проще простого, – бросил Лагардер. – Ты готов? Терца, тут же в прежнюю позицию… прима, еще прима! Отклоняешь его шпагу и удерживаешь! Все!

Лагардер вложил шпагу в ножны. Галунье от имени всех рассыпался в благодарностях.

– Ну как, друзья, уловили? – поинтересовался Плюмаж, стирая со лба пот. – Ах, каков мальчик наш Парижанин!