Пол Блум – Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим (страница 41)
В науке одна из ролей воображения заключается в том, что оно помогает проводить
Религия уделяет особое внимание притчам, религиозные тексты полны ими. Притчи позволяют закрепить религиозные идеи — они запоминаются куда лучше, чем факты. Они делают идеи привлекательными для детей, учитывая удовольствие, которое те получают от вымысла.
Истории исполняют в религии и другую роль. В религии нередко есть игровой элемент, когда вы притворяетесь, будто нечто есть истина. Было бы неправильно и оскорбительно утверждать, что когда верующие говорят о поглощении крови и тела Христа, они лишь играют, как четырехлетний малыш, целящийся пальцем в преступников или пользующийся бананом вместо телефона. Часто религиозные утверждения — это искренние убеждения о реальности, подобно убеждению ученых, что вода состоит из молекул. Это нельзя увидеть, однако это так.
Но в религии немало утверждений, и не ко всем следует относиться одинаково серьезно. Возьмем ритуал из моей собственной, иудаистской традиции: во время пасхальной церемонии мы открываем дверь, чтобы Илия мог войти и выпить бокал вина, стоящий на столе. Это в чистом виде игра, и содержимое стакана потом выпивают или выливают назад в бутылку. Возможно, есть католики, которые подобным же образом мыслят о евхаристии: как о ритуале без какой-либо метафизической подоплеки. Или возьмем процесс молитвы. Для одних это коммуникация с божеством, для других едва ли не нервный тик, а для третьих — нечто промежуточное.
Промежуточные случаи как раз больше всего интересны. Ситуация напоминает то, что психоаналитик Дональд Винникотт говорил об отношении детей к переходным объектам вроде плюшевых мишек и мягких одеял. Он утверждал — и обоснованно (см. главу 4), — что эти вещи заменяют детям мать или даже ее грудь. Но что сами младенцы думают об этом? Понимают ли они, что это заменители, или они действительно думают, что это их мать или ее грудь? Винникотт делает на этот счет любопытное замечание: “Что касается переходных объектов, то можно сказать, что между нами и ребенком заключено своего рода соглашение — мы никогда не спросим: ‘Ты сам это понял или где-то узнал?’ Важно то, что никакого ответа на этот вопрос не предвидится. Он вообще не должен быть задан”.
Иными словами — не спрашивайте. Я думаю, что замечание Винникотта передает ту двусмысленность, которую многие чувствуют по отношению к своим религиозным убеждениям: они имеют странный и хрупкий статус. Что касается науки, то и там есть вопросы к некоторым теоретическим конструкциям. Кварки и суперструны реальны — или это удобные абстракции? Некоторые советуют: не спрашивайте.
В любом случае воображение и трансцендентное тесно связаны. Воображение служит инструментом, позволяющим добиться определенных форм трансцендентного наслаждения. У нас есть сила, позволяющая не только вступать в контакт с глубинной реальностью, но и представлять, какой эта реальность может быть.
Такой силой располагают и дети. Мою любимую историю на эту тему рассказал специалист по образованию Кен Робинсон. Шестилетняя девочка сидела на занятиях, прикрывая рукой листок и совершенно поглощенная рисованием. Подождав минут двадцать, учительница спросила, что та рисует. Девочка, не отрывая глаз от бумаги, ответила: “Я рисую Бога”.
— Но ведь никто не знает, как Бог выглядит!
— Сейчас узнают.
Примечания
Введение
Глава 1. Сущность удовольствия
Medin 1989; Putnam 1975.
О
О
Глава 2. Гурманы