Пол Блум – Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим (страница 17)

Психолог Джеффри Ф. Миллер утверждает, что многие интересные, демонстративные аспекты человеческого характера возникли в ходе полового отбора — как способ предъявить свои достоинства другим. К возможностям продемонстрировать нашу приспособленность Миллер причислил танцы, а также во многих отношениях спорт, искусство, благотворительность и юмор. По Миллеру, мозг — “великолепное сексуальное украшение”.

Я не стану подробно обсуждать здесь величественную теорию Миллера, но на двух его соображениях относительно сексуальной привлекательности стоит остановиться. Первое заключается в том, что это дорогостоящие сигналы, упомянутые в предыдущей главе (мы обсуждали, почему люди согласны так много платить за бутилированную воду). Смысл в том, что демонстрация тех или иных качеств принимается всерьез лишь тогда, когда она предполагает некоторые издержки, затруднения или жертвы.

Если на такую демонстрацию способен любой, то она бесполезна, поскольку ее можно легко сымитировать. Дорогостоящие сигналы проявляются в подарках, которыми мы обмениваемся, особенно во время ухаживания. Миллер задается риторическим вопросом: “Зачем дарить женщине по случаю помолвки бесполезное кольцо с бриллиантом вместо того, чтобы купить ей большую картофелину, которую она хотя бы может съесть?” Его ответ: суть именно в дороговизне и бесполезности подарка. Бриллиант рассматривается как знак любви, а картофелина — нет, потому что большинство людей вручили бы бриллиант лишь тому, кто им небезразличен, и такой подарок сигнализирует о некоем сочетании благосостояния и интереса.

Денежный эквивалент — не единственный сигнал о привязанности. Экономист Тайлер Коуэн отмечает, что лучший подарок для человека, с которым вы живете, — такой, который вы сами не захотели бы получить. Коуэн пишет, что даже если его жену и обрадует полный комплект DVD “Звездного крейсера ‘Галактика’”, это все же паршивый подарок, поскольку он и сам будет им наслаждаться, а значит, такой дар не сигнализирует о его любви к супруге.

Сигналы могут включать смену имени, переезд и нанесение большой татуировки с именем возлюбленной или возлюбленного (и речь не о тех наклейках, которые можно смыть горячей водой!). Брак — это, очевидно, демонстрация обязательств, и это обязательство становится еще строже (и еще сильнее сигнализирует о любви), если развестись трудно. Брачный контракт, каким бы рациональным он ни был, имеет противоположный эффект: вы подаете четкий сигнал, что беспокоитесь, как бы отношения не закончились, и защищаетесь от связанных с этим потерь.

Если мужчина делает вазэктомию после того, как его жена лишается способности к деторождению, он подает сигнал, что не бросит ее и не заведет детей с женщиной помоложе (хотя если вазэктомия обратима, это не так романтично).

Все это признаки любви и привязанности, однако и говорить не стоит, что дорогостоящие сигналы такого рода не всегда приветствуются. Отрезать себе ухо — это типичное излишество, как и нанесение татуировок или членовредительство после первого свидания. Хотя такие действия успешно сигнализируют об интересе и преданности, они также свидетельствуют об отчаянии и душевном нездоровье.

Вторая интересная идея Миллера — о выборе “классного” партнера: когда мы выбираем себе пару, мы ищем тех, кто доставит нам удовольствие. Это может показаться очевидным на уровне личности, но Миллер видит проблему с точки зрения адаптационистов и находит в таком выборе движущую силу эволюции, обусловливающую развитие определенных качеств.

Простой физиологический пример — пенис. В человеческом теле масса странностей по сравнению с другими приматами: у мужчин бороды, у женщин — большие груди и ягодицы, но узкая талия. Однако самая впечатляющая разница касается гениталий. У некоторых приматов гениталии визуально интереснее, чем у людей: например, у мандрилов — пурпурно-розовая мошонка и красный пенис, а у зеленых мартышек — голубая мошонка и красный пенис. Но у человеческого пениса есть преимущества: он длиннее, толще и более гибкий, чем маленькие, толщиной в карандаш, пенисы других приматов, обычно шести-восьми сантиметров в длину и приобретающие твердость за счет специальной косточки. Миллер высказывает спорное утверждение, что это результат полового отбора: женщин притягивали мужчины, доставлявшие им сексуальное удовольствие, что эволюционным путем привело к появлению крупных пенисов.

Мозг, считает Миллер, во многом эволюционировал так, как и пенис. Люди ищут пару, способную развлечь их. Мы предпочитаем быть и спариваться с теми, кто делает нас счастливыми. Это представляет эволюцию в новом свете. Эволюционные психологи обычно рассматривают психику либо как научную машину для обработки данных, производящую умозаключения об окружающем мире, либо как интригана-макиавеллиста, пытающегося перехитрить других в игре с нулевой суммой за социальное доминирование. Но, может быть, наша психика — это еще и центр развлечений, сформированный половым отбором для того, чтобы доставлять другим удовольствие, чтобы уметь рассказывать истории, очаровывать и смешить.

Настоящая любовь

До сих пор речь шла о том, что сексуальное желание может быть “разумным”. Хотя эволюцией мы запрограммированы реагировать на овал лица и форму бедер, мы обращаем внимание и на менее очевидные вещи, в том числе на сексуальный опыт человека, знаки внимания, смекалку, теплоту и доброту.

Здесь я хочу подчеркнуть еще один аспект: нас притягивают не просто лица или тела, личность или интеллект. Нас привлекают конкретные люди, обладающие этими качествами. В конце концов, мы влюбляемся в индивидов, а не в грани личности. Как выразился Джордж Б. Шоу, “любовь — это грубое преувеличение различия между одним человеком и всеми остальными”.

Есть две причины, почему любовь такова. Первая причина — это сила обольщения. Если вы со мной из-за моего ума, богатства или красоты, а не из-за меня как такового, то наши отношения будут хрупкими. Психолог Стивен Пинкер так описывает тревогу на этот счет:

Как вы можете быть уверены, что потенциальный партнер не оставит вас в ту же минуту, как этот шаг станет разумным — скажем, когда поблизости объявится кандидат, превосходящий вас по всем пунктам? Один из ответов таков: не принимайте партнера, который хочет быть с вами по рациональным причинам; ищите такого, который останется с вами потому, что вы — это вы.

Такая привязанность может показаться иррациональной, но это приятная иррациональность, и если тот человек, в свою очередь, интересуется вами, это может быть очень привлекательный вариант. “Нежное признание, что внешность вашего возлюбленного, его заработок и ай-кью соответствуют вашим минимальным стандартам, может убить всю романтику, — пишет Пинкер. — Путь к сердцу человека — провозглашать нечто противоположное: что вы его любите, потому что не можете иначе”. И действительно: обнаружены специализированные системы, отвечающие за романтическую любовь и привязанность, а некоторые утверждают, что можно “подсесть” на определенного человека точно так же, как на кокаин (хотя речь тут идет не столько о романтической любви, сколько о любви матери к ребенку).

Сосредоточенность на индивидах — это не просто стратегия обольщения. Другая причина, почему мы влюбляемся в индивидов — в том, что мы сосредоточены на индивидуальности во всем, что представляется нам ценным. Так же мы рассуждаем о произведениях искусства, потребительских товарах и объектах, имеющих сентиментальную ценность. Если бы у меня была картина Шагала и кто-то заменил бы ее дубликатом, мне было бы неприятно, даже если бы я не мог отличить оригинал от подделки. Я хочу именно эту картину, а не что-то похожее на нее. Поддельный “Ролекс” гораздо дешевле настоящего, и неважно, насколько он хорош. И когда мы заменяем дубликатами некие привычные детям и успокаивающие их предметы либо любимых плюшевых мишек (см. следующую главу), они остаются не очень-то довольны.

Подумайте о человеке, которого сильнее всего любите. А теперь представьте, что есть некто, выглядящий практически так же — и большинство людей не смогут различить этих двоих. Представьте, что это генетически идентичный клон вашего любимого человека, которого воспитывали в том же доме те же родители.

Или представьте, что у вашего партнера есть однояйцевый близнец. Если вас привлекают внешние качества человека, а не сам человек, то ваше влечение должно распространяться и на близнеца. Но, что интересно, исследования с участием людей, состоящих в браке с близнецами, показывают, что этого не происходит. Романтическая привязанность касается вашего супруга или супруги, а не их внешности.

Сексуальное желание тоже настроено на индивидов, а не на их качества — хотя тут как раз менее знакомый индивид может вызывать более сильную реакцию. Это хорошо иллюстрирует пьеса Исаака Башевиса Зингера, в которой случайно происходит постельная подмена. Зингер рассказывает о глупце, который уходит далеко от своего городка Хелм, теряется, в итоге возвращается домой, но думает, будто оказался в другом городе, где люди выглядят совершенно так же, как у него дома. Он видит свою жену, которая давно ему наскучила, и вдруг испытывает сильное возбуждение. На уровне ощущений она, конечно, знакома ему — но мы не мыслим ощущениями. Насколько я знаю, такие эксперименты не проводились, но я уверен, что люди были бы необычно взволнованы, даже возбуждены, при виде обнаженного близнеца своей супруги (супруга), хотя на уровне внешних ощущений тело было бы им совершенно знакомо.