Пол Блум – Наука удовольствия: почему мы любим то, что любим (страница 13)

Все сложно

А как насчет людей? Джаред Даймонд в своей книге “Почему нам так нравится секс?” приходит к выводу, что человеческая сексуальность в большинстве своих проявлений типична для видов, у которых детеныши формируются в организме матери и о которых заботятся оба родителя. Мы не пингвины, которые ходят парами, однако и не львы, волки или шимпанзе, то есть мы не те животные, самцы которых не знают, кто их дети. (Если ученые интересуются этим, им приходится проводить анализ ДНК, чтобы понять, кто чей ребенок.) Мы где-то посередине.

Наша эволюционная история отражена в наших телах. Внутривидовые различия между мужчинами и женщинами отражают уровень конкуренции между мужчинами за партнерш, что, в свою очередь, дает разную степень родительского вклада. Вот почему так сложно отличить самца пингвина от самки пингвина: они — эгалитарные родители. У людей самцы в среднем значительно крупнее самок — мы не пингвины, — но различия между мужчинами и женщинами не столь велики, как у видов, где самцы не имеют никакого отношения к воспитанию детей.

Наша эволюционная история проявляется и в нашей психике. Мужчины испытывают больше интереса к сексу с многими партнерами, они быстрее возбуждаются при мысли об анонимном сексе и сильнее им интересуются. Насколько нам известно, это характерно для всех людей на Земле. Исследование половых различий — одна из немногих областей психологии, где ученые провели адекватные кросс-культурные исследования. Проституция, как и порнография, существует главным образом для удовлетворения мужского стремления к разнообразию. Существуют и мужчины-проститутки, и изображения обнаженных мужчин, и мужская сексуальность в порнографии, но это по большей части предназначается для геев.

Это напоминает историю (приписываемую, кроме прочих, Дороти Паркер и Уильяму Джемсу) о писателе, который просыпается среди ночи с мыслью, что совершил великое открытие, записывает его и снова засыпает, а утром читает:

Хогамус, хигамус.

Мужчина полигамен.

Хогамус, хигамус.

Женщина моногамна.

Со статистической точки зрения догадка эта верна, но не полна. Нам нужно объяснить тот факт, что мужчины нередко бывают моногамны, а женщины — полигамны.

Одно из соображений состоит в том, что человеческие дети очень уязвимые создания, которые долго зависят от взрослых по части питания, жилья и защиты от хищников (животных и людей). Отцы нужны, чтобы помогать в защите и воспитании детей, а также потому, что они защищают матерей (если она умрет, пока младенец нуждается во вскармливании, он тоже, скорее всего, погибнет).

Это не значит, что матери и отцы взаимозаменяемы. Эволюционная битва полов продолжается, потому что забота о генах побуждает мужчин искать развлечений на стороне. Это плохие новости для женщин: для них лучше, если партнер верен им и их ребенку, а не тратит время и ресурсы на других женщин и детей. Этот конфликт предопределяет предпочтения женщин касательно того, с кем стоит иметь дело: они ищут мужчин, демонстрирующих признаки будущей верности. Мужчины могут научиться подделывать эти признаки, но если женщины научатся распознавать обман, то мужчины, верные им в сексуальном и романтическом отношении, станут воспроизводиться успешнее, чем подлецы и скоты. Верность будет означать привлекательность. В таком случае половой отбор сократит разрыв между предпочтениями мужчин и женщин.

Тут есть еще один момент. Самки человека обладают поразительной способностью к скрытой овуляции. Они могут заниматься сексом и получать от него удовольствие в любой момент менструального цикла. Этому есть объяснение: при наличии внешне заметной овуляции — что характерно для млекопитающих — самцам проще искать развлечений на стороне, при этом будучи уверенными в своем отцовстве. Им просто нужно следить за партнершей в определенные периоды, чтобы она не увлекалась другим самцом, а в остальное время они могут спокойно искать самок, не имеющих партнера или чей партнер невнимателен к ним. Но человеческие самки могут спариваться в любое время, и невозможно предсказать, когда именно спаривание приведет к зачатию. Поэтому мужчина вынужден оставаться рядом. В противном случае он рискует потратить свои силы на ребенка, генетически с ним не связанного.

(Эти рассуждения предполагают, что женская неверность — факт нашей эволюционной истории. “Овуляционный шантаж” работает лишь в том случае, если и женщины иногда ищут развлечений на стороне. Женская неверность существует, в том числе в генетическом смысле — некоторые мужчины воспитывают детей, с которыми не состоят в биологическом родстве. И есть физические свидетельства женской неверности на протяжении эволюции человека: большие — в сравнении с другими приматами — яички мужчин. Согласно теории “войны сперм”, женщины спариваются с разными мужчинами, что побуждает мужчин увеличивать производство спермы — это выгодно с адаптационной точки зрения. Так что приведенный выше стишок о моногамности женщин не совсем верен.)

Мы обсудили, как беззащитность детей обеспечивает эволюционный базис для моногамии, но есть еще один довод, касающийся человеческих взаимоотношений. Мы можем быть умными и можем быть добрыми. Достаточно умными и достаточно добрыми, чтобы отвлекать себя фантазиями, чтобы отказывать себе в наслаждениях, которые считаем неправильными, чтобы уметь встать на сторону другого, чтобы рационально вычислять издержки и выгоды, и так далее. Мы можем по собственной воле стать такими же, как те прелестные пингвины.

Подмена в голове

Вот что у мужчин и женщин общего: нам нравится смотреть на красивые лица.

Это не только вопрос сексуальности. Гетеросексуальным мужчинам и женщинам нравится смотреть на привлекательные лица людей того же пола. Вне зависимости от пола приятные лица активируют мозг, включая нейронные цепи, отвечающие за удовольствие. Даже младенцы, у которых (забудем о Фрейде) нет сексуальных желаний, ужасно любят красивые лица и с самого рождения предпочитают видеть именно их.

Младенческие предпочтения удивили бы Дарвина, который был уверен, что стандарты красоты произвольны, зависят от культуры и усваиваются по мере взросления. Но есть черты, которые находят привлекательными все и повсюду. Чистая кожа. Симметрия. Ясные глаза. Здоровые зубы. Пышные волосы. Близость к среднему в популяции фенотипу (койнофилия). Последнее может показаться странным, но если человек выберет десять случайных лиц, мужских или женских, и наложит их друг на друга, получится симпатичное лицо. И если показывать его младенцам, то они скорее будут разглядывать его, чем любое из составивших его лиц. Да и вы тоже.

Почему это важно? Факторы вроде крепкого телосложения, симметрии, ясных глаз, хороших зубов и волос — очевидные признаки здоровья и молодости, а на это смотрят все те, кто ищет партнера. Особенно это касается симметрии. Быть симметричным непросто, и разные неприятности вроде плохого питания, паразитов или просто течения времени нарушают гармонию. Симметрия — признак успеха.

Не совсем ясно, чем хороша усредненность. Может быть, она сигнализирует о здоровье, с той точки зрения, что большинство отклонений от нормы нехороши. Усредненность также соответствует гетерозиготности, или генетическому разнообразию, что тоже хорошо. А вот совсем другое объяснение: усредненные лица в буквальном смысле не напрягают глаз. Они требуют менее интенсивной обработки, чем нестандартные лица, а мы предпочитаем образы, которые обработать проще. Но хитрость в том, что хотя средние лица выглядят хорошо, они не выглядят потрясающе: самые привлекательные лица — совсем не средние. (Если проводить все эти наложения, то вы получите симпатичное лицо, но не столь симпатичное, как у кинозвезды.) Может быть, дело не в том, что усредненные лица привлекательнее, а в том, что нестандартные лица чаще кажутся непривлекательными.

Я всегда находил странным, что мужские и женские суждения о привлекательности не так уж различаются. Для мужчин внешность важнее, чем для женщин — не только в Европе и Америке, но и повсюду в мире, где только людям задавали этот вопрос. Но — с одним исключением — нет разницы в том, что люди разного пола считают привлекательным. Гетеросексуальные мужчины в той же мере способны оценить красивое мужское лицо, как и гетеросексуальные женщины.

При этом предпочтения женщин меняются в зависимости от фазы менструального цикла. Большую часть времени их привлекают мужские лица, соответствующие описанным критериям, но во время овуляции их притягивают и весьма мужественные лица. Когда я впервые услышал об этом, мне показалось, что это слишком круто, чтобы быть правдой, но теперь этот результат повторен в нескольких исследованиях. Одно из объяснений состоит в том, что во время овуляции женщины ищут особенно хорошие гены и сверхмужчин.

В 50-х годах XX века ученые пытались выяснить, какие черты стимулируют сексуальное поведение у индюков. Сначала они обнаружили, что можно вызвать у самцов возбуждение, показав им точную модель самки: индюки кулдыкали, раздувались и в конце концов залезали на модель. Чтобы выяснить, какие стимулы минимально необходимы для сексуальной реакции, ученые удаляли части модели (крылья, ноги, хвост), в итоге оставив лишь голову на палке. Даже эта голова возбуждала самцов, и они предпочитали ее безголовому телу.