Поль Бертрам – Пятая труба; Тень власти (страница 23)

— Извините, леди! — начала опять фрау Штейн.

Леди Изольда вздрогнула и очнулась. Не вспомнился ли ей бал, данный в аббатстве Сен-Дени, — это было до её появления в свете, но память об этой оргии была ещё свежа при французском дворе, — на котором все женщины, чтобы не краснеть, надели маски, а герцог Орлеанский хвастался тем, что овладел женою Иоанна Бургундского, пока за это хвастовство страну не постигло посрамление и разорение? Конечно, Констанц был далеко не Сен-Дени, хозяином здесь был не французский король, да и гости были все рангом ниже. Но иногда мысль невольно перескакивала от этого празднества во Францию. Или, может быть, в её воображении предстала фигура дофина, который дотанцевался до смерти, не заставив забыть этим бедствий своего королевства.

— Извините, — опять промолвила фрау фон Штейн.

Леди Изольда очнулась от своих дум.

— Мне передавали, что у вас есть дочь, — спросила она, блуждая взглядом по толпе. — Я уверена, что она у вас красавица. Покажите мне её?

— Увы! Бедная девушка недостойна вашего внимания. В детстве она была сильно испугана, и с тех пор она не в своём уме. Это великое моё горе, и я должна теперь из-за неё сплошь и рядом сидеть дома. Когда же приходится брать её с собой, то я никогда не знаю, что из этого выйдет. Сегодня я хотела оставить её дома, так как самой-то мне нельзя было отказаться от приглашения фрау Мангольт. Но, услыхав о нём, она тоже захотела ехать. Да и Магнус настаивал на этом. Он всегда исполняет все её капризы, и это только ухудшает дело. Я её оставила вот там, у дверей, в обществе нескольких других девиц, среди которых, надо надеяться, она будет вести себя спокойно.

Леди Изольда посмотрела в ту сторону, куда ей показала фрау Штейн. Но в эту минуту грянула музыка, возвещая прибытие короля.

Вошёл король — почти уже император. Он явился, чтобы своим присутствием дать императорскую санкцию попойке, каковой большинство гостей и считали сегодняшнее празднество. Танцы прекратились. Поднялись суматоха, толкотня, крики, при которых нельзя было разговаривать. Шумный поток людей от наружных дверей скоро хлынул внутрь, в комнаты, странный, фантастический поток: женщины в огромных головных уборах с высокими тульями, которые, как башни, возвышались над толпой, колыхаясь то там, то сям, словно судёнышки, бросаемые волнами; мужчины с привешенными к загнутым носкам звоночками, производившими музыку, достойную этого дикого маскарада. Впереди всего этого шёл король, одетый в такой же фантастический костюм, как и все другие. Король Сигизмунд никогда не отказывался разделить удовольствия своих подданных.

Направо от кресла, на котором сидела леди Изольда, поднялась настоящая живая волна.

— Прекрасная леди, — галантно поклонившись, начал Сигизмунд, — не удостоите ли председательствовать на этом празднестве рядом со мной? Моя супруга не могла прибыть сюда. Не угодно ли вам занять её место? У празднества есть король, но нет королевы. Взгляните, ваши подданные горят нетерпением увенчать вас короной.

Он сделал знак своей свите, которая держала венок из цветов.

Леди Изольда поднялась и в свою очередь приветствовала короля.

— Ваше величество делает мне слишком много чести, — с внезапной энергией сказала она. — Выберите другую, более красивую и более достойную этой чести.

— Другой здесь нет! — отвечал король, не замечая, что своими словами он многим наносит обиду. Он действовал большей частью под впечатлением минуты, нередко теряя в одну минуту то, что ему удавалось приобрести годами.

— Мы все согласны в этом! Не правда ли? — спросил он, обращаясь к толпе.

— Все согласны! — послышался ответ хором.

Когда король что-нибудь утверждает, то кто посмеет ему противоречить?

— Vox populi vox Dei! — воскликнул король, видимо находившийся в беззаботном настроении. — Слышали это, прекрасная дама? Вы будете коронованы самим королём, который на сегодняшний вечер делается вассалом вашей красоты.

Отказаться было невозможно. С холодной усталой улыбкой она приняла гирлянду при криках своих не совсем уже трезвых подданных.

Что касается Магнуса Штейна, то она видела его всего один раз, но и тут не успела заговорить с ним. Он тоже старался держаться подальше от шумного веселья. Пока её короновали, он стоял в дверях с мастером Шварцем, глядя на импровизированный трон, на котором восседал король и женщина лёгкого поведения.

— Вот прелесть-то! — воскликнул Шварц. — Боюсь, мастер секретариус, что вам не удастся изменить этого мира.

— Конечно, — отвечал тот, грустно глядя на развертывавшееся перед ним зрелище.

Он вышел в другую комнату, а когда вернулся в большой зал, короля уже не было, а леди Изольда стояла посредине, окружённая своими поклонниками. Магнусу показалось, что на другом конце зала он заметил белокурые волосы Фастрады. Он было пошёл к ней, но толпа оттеснила его к леди Изольде. По какому-то необъяснимому побуждению он поднял глаза и встретился с её взором. Она как будто приглашала его остановиться и заговорить с нею, но он, внутренне сердясь на себя за то, что поддался этому импульсу, важно поклонился ей и прошёл мимо. Леди Изольда следила за ним глазами, пока он не подошёл к Фастраде, а затем ловко двинула толпу вперёд, так что могла не только видеть обоих, но иногда и слышать обрывки их разговора.

— Наконец-то! — промолвил секретарь, останавливаясь перед Фастрадой. — Я уже отчаялся было вас видеть. Как бы я хотел, чтобы все убрались отсюда, кроме вас.

— Ну, этого сделать нельзя. Нельзя мне также и оставаться с вами: я должна ухаживать за нашими гостями. Я должна вас побранить, однако, за то, что вы говорили у кардинала камбрийского. Незачем отпираться: я знаю всё. Разве вы забыли то, о чём я вам говорила? Я боюсь костра и содрогаюсь при мысли о мученичестве.

— Мы все боимся этого. Когда я вижу вас, я тоже молюсь, да мимо идёт чаша сия. Но не страх спасает иной раз человека.

— И не глупое упорство, во всяком случае, — промолвила нетерпеливо девушка. — Наконец, как можем мы быть уверены, что наше мнение всегда справедливо? На их стороне святые отцы и предание, а на нашей нет ничего.

— Я верю, что вы будете на той стороне, которая права.

— Может быть. А теперь уходите.

Он послушно отошёл прочь, ещё раз бросив на неё любовный взгляд. А она, едва отвернувшись, бросила приветливый взгляд графу Вейссенштейну. Но граф, как будто не желая подойти к ней, завязал разговор с каким-то гостем. Вдруг сзади Фастрады сделалась какая-то суматоха: к ней подскочила какая-то красивая, но бледная девушка с широко раскрытыми и дико блуждающими глазами и схватила её за руки. То была сестра Магнуса.

— Я хочу быть с вами, — закричала она. — Они такие гадкие.

Вероятно, окружающие дразнили её, и бедная девушка, несмотря на то что она с трудом понимала других, сильно обиделась.

Фастрада вздрогнула. Она не знала, что Магнус привёз с собой сестру, и была неприятно поражена её появлением.

— С кем вы были? — спросила она.

— Я хочу быть с вами, — повторяла несчастная девушка.

Она была слишком возбуждена и не могла дать прямого ответа.

Фастрада была нетерпелива, и ей не хотелось прибегать к уловкам.

— Отвечайте мне, — сказала она резко. — Где ваша мать?

Её тон испугал девушку, и она тщетно старалась ответить на вопрос. С минуту она глядела на Фастраду большими испуганными глазами и повторяла:

— Я хочу быть с вами. Магнус сказал, чтобы я шла к вам, когда захочу.

Фастрада бросила быстрый взгляд на графа, который, видимо, собирался двинуться дальше, и промолвила:

— Теперь нельзя. Пустите мою руку. Теперь у меня нет времени. Идите к матери.

Но девушка крепко держала её за руку.

Фастрада рассердилась и негодовала на то, что Магнус вздумал привезти сегодня свою сестру.

— Идите же! — повторила она. — Разве вы не слышите?

Её губы улыбались, но глаза метали молнии.

Девушка вдруг выпустила руку Фастрады и разразилась рыданиями. Напрасно дочь бургомистра старалась успокоить её: сцена начинала обращать на себя внимание.

Вдруг какой-то нежный голос спросил:

— Вы сестра Магнуса Штейна?

При звуках этого музыкального голоса Эльза, услышав своё имя, обернулась и взглянула вверх! Перед ней стояла леди Изольда в короне из цветов. Как будто очарованная её кроткой улыбкой, Эльза перестала плакать. Леди Изольда подошла и взяла её за руку.

— Хотите оставаться со мной? Мы будем говорить о Магнусе.

Эльза глядела на неё с удивлением и улыбалась, наконец, сначала робко, а потом смелее, промолвила:

— Какие у вас дивные цветы!

— Они вам нравятся? Я дам вам самые лучшие из них.

И с этими словами она сорвала несколько цветов из своей короны.

— Как вы добры! — с детским восторгом воскликнула бедная девушка, хватая цветы и прижимая их к своему лицу.

Фастрада стояла тут же, кусая губы. Ей были ненавистны и леди Изольда, и Эльза. У неё было хорошее намерение: ей хотелось приобрести расположение графа для себя и для Магнуса. Может быть, ей хотелось немножко подстрекнуть и ревность своего жениха, который иногда был слишком уверен в её любви. А может быть, где-то там, на дне души, бессознательно для неё зрела мысль, что быть графиней — куда выше, чем женой городского секретаря.

— Три грации! — воскликнул кто-то из стоявших около них.

Леди Изольда надменным взглядом заставила его умолкнуть.