Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 93)
— Да для того, дуралей, чтобы сделать еще одного жеребеночка! Такого, который будет похож на меня. И ты смог бы с ним гулять...
— Вот это правильно! — согласился он, просияв.— Не начать ли нам прямо сейчас? — Тут он словно вспомнил, где находится, смущенно огляделся и даже покраснел. — Гм... по-видимому, чуть попозже...
— С Четом ты тоже смог бы как-нибудь прогуляться, — продолжала она. — Помог бы ему отыскать его талант... — Ей наверняка было нелегко произнести это слово, но, во всяком случае, голосом она себя не выдала.
Честер был крайне изумлен.
— Его та... Неужели ты...
— Ах, брось, Честер! — Она фыркнула. — Сам ты можешь ошибаться десять раз на дню. А я — неужели у меня нет нрава хотя бы разок ошибиться?! Я вовсе не утверждаю, что мне это ой как нравится! Но если уж магия передается у кентавров по наследству, то — что ж! Мне просто придется смириться, только и всего. В конце концов, магия тоже кое на что годится. Вот, пожалуйста: она мне вернула тебя! — Она помолчала, искоса поглядывая на супруга. — Знаешь, я не отказалась бы немножко послушать флейту...
Удивленный Честер вытаращился на нее, затем — на Бинка... Ему стало ясно, что тот проболтался.
— По-видимому, это можно будет устроить, — ответил он сдержанно. — Где-нибудь в достойном уединении, Как-никак, а мы все же — кентавры.
— Какой же ты упрямец! — сказала Чери, махнув на него хвостом.
Бинк улыбнулся: когда Чери усваивала урок, то это у нее получалось замечательно!
— Хоть все это и было очень скучно, — проговорил Демон, — но, как я вижу, теперь ситуация устраивает всех. И если вы готовы исчезнуть и никогда больше не появляться...
Однако Бинк еще не был полностью удовлетворен. К тому же, он не вполне доверял Демону. Ну откуда у того вдруг такое великодушие?
— Ты в самом деле, — спросил он, — не будешь иметь никаких претензий, если тебя навсегда отгородят Щитом от нашего общества?
— Вы не в состоянии отгородить Щитом меня! — заявил Демон. — Я есть Источник Магии. Вы можете отгородиться лишь
— Ты хотя бы отблагодарил Бинка за то, что он тебя освободил! — укоризненно напомнила Чери.
— Я отблагодарил его уже тем, что сохранил ему его ничтожную жизнь, — сказал Ксанф.
Можно было подумать, что Демон раздражен, но Бинк знал, что это совсем не так.
— Он заработал свою жизнь! — возмутилась она. — Ты ему должен гораздо больше!
— Не выводи его из себя! — негромко и настороженно предупредил Бинк. — Он может превратить нас в ничто, просто моргнув.
— Даже не моргая, — согласился Демон, и его веко слегка дернулось.
— Знаешь что! Бинк тоже мог оставить тебя гнить в пещере еще тысячу лет! И — тоже не моргнув! — бесстрашно крикнула Чери. — Но он этого не сделал, не оставил! Потому что у него есть то, чего тебе никогда не понять! У него есть — человечность!
— Кобыла... Ты заинтриговала меня, — проворчал Ксанф. — Верно, что я всемогущ, но не всеведущ. Но полагаю, что могу понять человеческие мотивы, если сосредоточусь.
— Не сумеешь! — насмешливо отозвалась она, — Попробуй!
Тут даже Честер занервничал.
— Чего ты? — всполошился он. — Чего добиваешься, Чери? Хочешь, чтобы он всех нас уничтожил?
Демон взглянул на Гранди.
— Эй, полусущество, ее вызов имеет под собой основание?
— Мне-то какое до этого дело? — скривился голем.
— Такое. — Демон поднял палец, и вокруг Гранди вспыхнул свет.
Всем показалось, будто свет прямо-таки впитался в голема и... Гранди перестал быть существом из глины и веревочек. Он стоял на живых ногах, и лицо у него было живое — он превратился в эльфа.
— Я... Я настоящий! — завопил он. Но тут же, заметив направленный на него взгляд Демона, вспомнил про вопрос. — Да! — кивнул он. — Есть основание. Оно присуще каждому чувствующему существу. Ты смеешься, плачешь, испытываешь печаль и благодарность и... Словом, это — самое замечательное на свете...
— В таком случае, мне следует поразмыслить об этом, — произнес Демон. — Через век-другой, когда выработаю свою обоснованную номенклатуру... — Он повернулся к Чери. — Если я преподнесу тебе подарок, ты будешь довольна, чувствительная кобыла?
— Я ни в чем не нуждаюсь. У меня уже есть Честер. Речь — о Бинке!
— Тогда я готов выполнить одно его желание.
— Нет, не то! Покажи лучше, что ты понял его. И подари нечто такое, о чем он сам бы и не догадался попросить.
— А, еще один вызов! — Демон кивнул и задумался. А затем протянул руку и поднял Чери.
Бинк и Честер испуганно подскочили. Однако акт Демона не был враждебным.
— Этого будет достаточно? — спросил он, поднося Чери ко рту.
У Честера с Бинком перехватило дыхание. Но Демон всего лишь зашептал, и рот у него был таким огромным, что все тело Чери вздрагивало от этого шепота. Хотя никто из присутствующих не расслышал ни слова.
Чери вскинула голову.
— Да, конечно, вполне достаточно! Значит, ты наконец
— Простая интерполяция наблюдаемых жестов у существ его вида, — пояснил Демон. Он опустил Чери на пол и шевельнул пальцем.
В воздухе возник маленький шар, похожий на затвердевший мыльный пузырь, и поплыл к Бинку. Тот протянул руки и поймал его.
— Вот — твое желание, которое ты должен выбрать сам, — сказал Демон. — Держи сферу перед собой, произнеси вслух желание — и исполнится все, что в возможностях магии.
Бинк приподнял шар.
— Я хочу, чтобы мужчины, ожившие из каменных статуй после исчезновения магии, остались людьми и теперь, когда магия вернулась. Я хочу, чтобы грифонша не обратилась снова в золото. И чтобы все существа, погибшие из-за потери магии, — такие, например, как Мозговой Коралл...
Демон нетерпеливо шевельнулся.
— Ты сам видишь, что пузырь не лопнул. Это означает, что твое желание не подходит — по двум причинам. Во-первых, оно не твое личное: то есть, сам ты ничего не получаешь. Во-вторых, чары, о которых ты говорил, могут повторно подействовать лишь после восстановления исходных причин; однажды прерванные, они пропадают. Никто из тех людей не станет снова каменным или золотым. А чары, бывшие тому виной, уже не действуют. Восстановлена может быть только магическая
— Ах, вот как... — Бинк усиленно соображал, небезуспешно. — Что-то ничего толкового не приходит в голову...
— Ну, у тебя были вполне благородные намерения! — заметила Чери.
Демон махнул рукой.
— Отныне ты будешь носить свое желание с собой — пока оно не будет выполнено. Довольно. Эти мелочи мне наскучили...
...И вся компания оказалась в лесу — в том месте, где Бинк встретил Чери с жеребенком. Могло создасться впечатление, что никакого Демона вовсе не существовало, если бы не шар. И не ожившие друзья Бинка. И не восстановившаяся магия леса. Теперь, судя по всему, даже Чери была довольна, что магия вернулась.
Бинк потряс головой и сунул шар желания в карман. Ему теперь хотелось только одного; побыстрее оказаться дома, рядом с женой. А тут особой магии не требовалось.
— Я повезу Бинка, как обычно, — сказал Честер. — А ты, Чери, прихвати Волшебника... — Он вдруг оборвал себя. — Кромби! Мы же совсем позабыли про горластого грифона!
Бинк полез в карман.
— Нет, не забыли — он у меня вот где, в пузырьке! Могу его сейчас же выпустить...
— Нет уж! Пускай помаринуется еще немножко, — решил Честер; очевидно, он все еще не простил солдату жестокой схватки и предательского Дурного Глаза.
— Пожалуй, так действительно будет лучше, — согласилась Чери. — Когда его туда заключили, он дрался на смерть. Выпустишь — так, смотришь, захочет продолжить...
— Пусть вылезает! — воинственно воскликнул Честер.
— Давайте лучше и в самом деле подождем, — сказал Бинк. — На всякий случай...
Уже темнело, но они продвигались быстро. Казалось, что ночным монстрам, после пережитых приключений, уже не хочется никого пугать. Бинк не опасался: если будет нужно, он немедленно воспользуется шаром желания и отпугнет любого. Или выпустит Кромби, чтобы тот в драке с монстрами несколько притушил свой пыл вояки. Большинство же самых опасных обитателей джунглей, вероятнее всего, все еще отходило от шока после временного исчезновения магии, и потому не проявляло агрессивности.
Честер, однако, еще не решил всех своих проблем.
— Я уплатил тебе за Ответ, — напомнил он Доброму Волшебнику. — Но ведь про свой талант я узнал сам. Значит, могу теперь спросить про талант Чери...
— Он мне уже известен! — остановила его леди-кентавр, даже несколько покраснев от этого признания в непристойности. — Не трать на меня Вопроса!