Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 87)
— Я думаю, что Хамфри, скорее всего, попросту заблудился — вот почему ты не нашел его тела. Его оглушило обвалом. Без своей информационной магии он мог сойти, скажем, за гоблина. А Честер... Он слишком упрям, чтобы... Он не умер — я чувствую! Он просто лежит в этом рассоле. Ты ведь сказал, что в озере сохраняется все, что...
— Да, — кивнул Бинк. — Но... оно настолько обмелело, что я даже видел извилины на Мозговом Коралле...
— Не до дна же оно высохло! Я уверена, что он лежит там, в иле, как... как тот грифон в бутылочке. И его можно разыскать, можно оживить..
Бинк покачал головой.
— Без магии ничего этого уже не получится.
Чери вдруг встала на дыбы и сбросила Бинка. Он пролетел по воздуху, увидел, как неумолимо приближается земля, и понял, что талант его уже не спасет. И... приземлился на руки Чери. В последний момент она успела подскочить и поймать его.
— Извини, Бинк... Меня выводят из себя эти непристойности. Кентавры и магия...
Она поставила его на ноги и отпустила, не закончив фразу. Пусть она и не была сейчас такой же прекрасной, как прежде, но кентаврская сила в ней осталась!
Да — сила, но не красота. Во времена магии у нее были величественные груди. Она, правда, и сейчас была пышнотелой, но все же несколько обрюзгла, как это нередко бывает и с женщинами, которые стали матерями. Но раньше ее лицо было восхитительно дерзким, а стало невыразительным. И что могло быть причиной таких внезапных перемен, если не утрата Ксанфом магии?
— Давай говорить откровенно, Чери, — произнес он, — Ты считаешь всю магию сплошной непристойностью...
— Не всю магию, Бинк! Для некоторых из вас она кажется естественной — но ты всего лишь человек. А не кентавр! Кентавры — совсем другое дело. Мы — цивилизованные.
— А если предположить, что и кентавры обладают магией?
Ее лицо неимоверно скривилось — она с трудом сдерживала отвращение.
— Поехали-ка лучше дальше... А то может быть слишком поздно. Как-никак нам далеко добираться...
— Погоди! Вспомни-ка отшельника Германа, дядю Честера. — Бинк не мог успокоиться — этот спор надо было довести до конца. — Он мог вызывать манящие огоньки.
— За что и был изгнан из нашего общества, — парировала она; в ее лице появилось грубовато-задиристое выражение, что напомнило Честера.
— Допустим также, что и другие кентавры обладают магией...
— Бинк, почему ты такой зануда? Хочешь, чтобы я тебя бросила тут — одного, в глуши?
Она поманила жеребенка, и тот сразу же подбежал.
— А если (извини уж) допустить, что и у тебя есть магический талант? — напрямую спросил Бинк. — Ты и тогда считала бы магию непристойностью?
— Довольно! — фыркнула она. — Я больше не намерена терпеть это несносное поведение! Даже от человека! Идем, Чет!
И она зашагала прочь.
— Гром меня разрази, Чери! Выслушай же меня, наконец! — вспылив, крикнул Бинк. — Знаешь, почему Честер отправился со мной на поиски? Потому что хотел обнаружить собственный магический талант! И если ты отрицаешь магию у кентавров, то отказываешься и от него! Честер обладает магией, чтоб ты знала! И прекрасной магией, которая...
Она развернулась, задрав передние копыта для удара. Хотя она и была женщиной-кобылой, но могла покончить с Бинком в два счета.
Тот отскочил.
— Отличной магией! — упрямо повторил он. — Не какой-нибудь тупой, вроде превращения зеленых листьев в красные; иди — зловредной, как у какого-нибудь придурка, подпаливающего людям пятки! Да будет тебе известно, Честер играл на магической флейте, на удивительной серебряной флейте! И более изумительной музыки я никогда не слышал. Глубоко в душе он — на редкость симпатичная личность! Но ему приходится все это подавлять, подавлять! Потому что...
— Да я тебя в лепешку растопчу! — Чери едва не ржала от негодования, готовясь обрушить на него копыта. — Ты не имеешь права даже предполагать...
Но теперь Бинк был спокоен — пусть-ка она, полуослепшая от ярости, побесится немного...
Он ловко уклонялся от ее ударов, словно от нападения дикого единорога, стараясь не повернуться к ней спиной и далеко не отступать, чтобы она продолжала слышать его. Уже полдюжины раз он мог пронзить ее мечом, но даже не достал его из ножен. Надо принять, что спор их — чисто академический, поскольку в Ксанфе все равно нет больше магии. Однако Бинк был преисполнен решимости заставить Чери признать правду.
— И ты, Чери, — ты тоже обладала магией. Да-да! Ты заставляла себя выглядеть такой, какой тебе хотелось себя видеть. Околдовывала самое себя! Это — вроде иллюзии; ограниченной...
Окончательно рассвирепев, она опять попыталась ударить его двумя копытами сразу. Ну как же — он задел ее самое чувствительное место, заявив, в сущности, что она — непристойна сама. Бинк, однако же, предвидел ее реакцию и был наготове. И избежал удара. Его мечом теперь стало слово, и он намеревался рассчитаться таким образом не только с Чери. Достаточно с него всяких заблуждений, особенно собственных! Пришла пора окончательно избавиться от них! В некотором смысле он тут атаковал самого себя: себя, опозоренного тем, что он сделал с Ксанфом, освободив Демона.
— Я бросаю тебе вызов! — воскликнул он. — Посмотри на свое отражение в озере! И станет ясной разница. Но твоя магия пропала!
Чери, кажется, сникла. Совсем недавно они проезжали мимо небольшого пруда, и теперь возвращались туда. Бинк уже жалел о том, что так жестоко поступил с Чери... Она взглянула на свое отражение в пруду, убежденная в том, что увидит себя прежнюю. Увы... Но у нее хватило достоинства признать очевидное.
— О, ужас! — потрясенно возопила она. — Я некрасивая! Я отвратительная! Я — уродливее Честера!
— Нет-нет, Чери! Ты прекрасна. Да, ты прекрасна, когда есть магия, когда был твой талант! — Бинку хотелось утешить ее. — Потому что магия для тебя так же естественна, как и для меня. И противиться ей у тебя больше нет причин. Это все равно, что восстать против любой естественной функции, вроде еды, размножения, или...
— Убирайся! — крикнула она. — Ты — чудовище! Ты...
В новом приступе ярости она ударила копытом по воде, подняв сноп брызг. Отражение исчезло. Но вода, как ей и полагается, скоро успокоилась и снова — с неумолимой ясностью — показала ей правду.
— Послушай, Чери. — Бинк старался казаться уже невозмутимым и деловитым. — Ты тут заметила, что Честера еще, может быть, удалось бы спасти, если принять кое-какие меры. Я бы очень этого хотел. Но я так и не осмелился открыть бутылочку с Кромби. Ведь он был в образе грифона, а для процесса превращения его в человека нужна магия, которой больше нет. И, видимо, Честер по той же причине должен оставаться в озере — живым и беспомощным. То есть, я хочу сказать: нам
Она кивнула — хотя и через силу, с откровенным нежеланием.
— Я думала — ничто не вынудит меня терпеть такие непристойности. Но ради Честера я согласна на все. Даже... — Она сглотнула и дернула хвостом. — Даже на магию...
— Итак, нам снова придется искать! — обрадованно воскликнул Бинк. Когда он умывался в пруду, к нему словно снизошло озарение. — Искать того, кто восстановит магию Ксанфа! И если мы все — люди, кентавры и прочие существа — станем действовать согласно, то, возможно, отыщем другого Демона...
Он тут же помрачнел, осознав всю безнадежность подобной затеи. Как им удастся вызвать X(A/N)th-a, E(A/R)th-a или любое другое супермагическое существо? У Демонов здесь нет никаких интересов...
— Да! — согласилась Чери, обретя вдруг надежду в тот момент, когда Бинк стал ее терять. — Возможно, Король знает, как это проделать. Быстрей забирайся на спину — я помчусь галопом.
Бинк снова уселся верхом, и она поскакала, Чери, конечно, не обладала мощью Честера, но Бинку все же пришлось покрепче обнять ее за тонкую талию, чтобы удержаться на спине Чери, когда она помчалась через лес.
— ...и если магия вернется, я снова стану прекрасной, — мечтательно бормотала она.
Усталый Бинк сонно мотал головой, пока Чери неслась сквозь опустевшие джунгли. Но вдруг она резко остановилась, и он чуть не свалился на землю.
Перед ними стояли два огромных, лохматых существа.
— Посторонитесь, чудовища! — беззлобно крикнул Бинк — в конце концов они на самом деле были чудовищами. — Это общественная тропа — ее нельзя загораживать!
— Мы не заслоняем вам пути, — произнес один из монстров. — Лучше дайте нам пройти.
— Людоед Хруп! — воскликнул Бинк. — Что ты делаешь так далеко от дома?!
— Ты что, знаешь этого монстра? — спросила Чери.
— Конечно! Более того: я его теперь прекрасно понимаю без переводчика!
Глаза великана, напоминавшие сейчас глаза очень тупого человека, уставились на Бинка из-под низкого лба.
— Ты ведь приходил ко мне вместе со своими друзьями? Да, помню. А у меня вот с женой липкий месяц.
— Липкий месяц? — поморщилась Чери.
— A-а, так это и есть та Спящая Красавица! — улыбнулся Бинк, разглядывая великаншу.
Трудно себе было представить более уродливое существо. Но все же под шапкой волос, напоминавшей тряпку, которой только что вытерли блевотину, и под мешковатой грубой одеждой угадывались гораздо более хрупкие очертания, чем можно было ждать от великанши. И Бинк вспомнил: она — не настоящая великанша, а — актриса, игравшая роль в спектакле озерных демонов. Немного усилий с ее стороны, и — она вполне могла бы стать красавицей. Но отчего же она даже не пытается?