Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 19)
Меч неумолимо продолжал атаковать.
— Тогда мне придется тебя испортить, — проговорил Бинк, и в голосе его смешались сожаление, гнев и азарт. Да, это настоящий вызов! И в первый раз за все время боя Бинк встал в настоящую оборонительную стойку и показал мастерство фехтования. Он знал, что является лучшим бойцом, чем его противник-меч.
Он не мог поразить того, кто направлял меч, потому что поражать было попросту некого: ни пронзить, ни руку отрубить. Меч не проявлял и признаков усталости — силу ему придавала магия. Но как, в таком случае, одолеть его?
Получается, это гораздо более серьезный вызов, нежели он предполагал! Бинк не был особенно встревожен — что тревожиться, если знаешь, что противник слабее тебя? Но вот если противник неуязвим..
И все-таки талант Бинка не может допустить, чтобы ему был причинен вред. При обычной схватке меч в руках человека мог такое сделать, так как в подобной ситуации не замешана магия. А если дело касается магии, то Бинк в безопасности. В Ксанфе вряд ли можно было отыскать полностью немагический предмет, так что Бинк оказывался необыкновенно надежно защищенным. Вопрос, следовательно, лишь в том, сможет ли он одержать победу сам, при помощи собственных умения и мужества, или же все-таки его опять спасет некая фантастическая случайность? Если не удастся победить первым способом, его талант завершит схватку вторым.
Он еще раз вынудил меч-противник принять уязвимое положение и сразу же рубанул по лезвию, рассчитывая переломать его посередине. Его замысел не удался — магический металл оказался слишком прочным. В конце концов, он не очень-то и надеялся на успех — одним из базовых заклинаний для современных мечей было заклинание прочности. Итак, что дальше?
Он услышал звук приближающихся шагов. Пора поскорее кончать схватку, или ему придется скоро смириться с участью спасенного. Да, его таланту не было дела до его гордости — он заботился исключительно о теле.
Тут Бинк обнаружил, что прижимается спиной к дереву — к дереву вполне реальному, а не иллюзорному. Стены лабиринта оказались наложенными на живую растительность — все вкупе и было частью головоломки.
Дерево оказалось липучкой — любой предмет, проникший сквозь его кору, магически к ней приклеивался; затем дерево медленно обрастало вокруг этого предмета и поглощало его. До тех пор, пока кора не была повреждена, дерево-липучка было безобидным — дети могли спокойно подниматься по стволу и играть в его ветвях, если не пускали в ход клинья. Дятлы держались от этих деревьев подальше.
Поэтому Бинк мог прислониться к нему, но с большой осторожностью...
Вражеский меч нацелился ему в лицо. Бинк потом так и не мог разобрать окончательно, когда его озарило — до или после его реакции на удар. Скорее всего после, и это значит, что его талант опять сработал, сколько Бинк не силился обойтись своими стараниями. Как бы там ни было, но на сей раз он не стал отбивать удар, а просто присел.
Меч просвистел у него над головой и врезался в дерево, глубоко разрубив кору. Тут же включилась магия дерева, намертво приковав меч к месту. Он стал дергаться и вырываться, но безуспешно. Ничто не могло преодолеть магию предмета или существа, которой обладали только данный предмет или данное существо. И Бинк победил.
— Прощай, меч! — произнес он, вкладывая свое оружие в ножны. — Прости, что мы не можем задержаться подольше.
Однако за его бравадой таилась мрачная тревога: кто или что побудило магический меч напасть на него? Выходит, у него есть враг, и он ему неизвестен, и такое обстоятельство не может понравиться. И дело вовсе не в страхе перед каким-то новым нападением, а в предчувствии беды — ее нельзя не предчувствовать, если тебя не любят до такой степени. А ведь Бинк всегда старался ладить со всеми.
Он свернул за новый угол и — врезался в колючий кактус. Не в настоящий, конечно, а в иллюзорный — иначе бы он, без сомнения, немедленно превратился в некое подобие подушечки для булавок.
Кактус протянул утыканную колючками ветку и обхватил Бинка за шею.
— Неуклюжий болван! — загремел он. — Хочешь, я разукрашу твою уродливую физиономию грязью?!
Бинк тут же узнал и голос и хватку.
— Честер! — прохрипел он со стиснутым горлом. — Кентавр Честер!
— В хвост и в гриву! — выругался Честер. — Ты обманом заставил меня выдать себя! — Он слегка ослабил ужасную хватку. — Но теперь лучше скажи, кто ты! Или я сожму тебя вот так...
Он тут же продемонстрировал, как.
Бинку показалось, что его голова сейчас отделится от тела. Куда же подевался его талант?!
— Финк! Финк! — пискнул Бинк, пытаясь произнести свое имя онемевшими губами. — Хинк!
— Никакой я тебе не финт! — рявкнул Честер, раздражаясь, из-за чего его пальцы сжались еще сильнее. — Мало того, что ты на редкость уродлив, так ты еще и наглец. Эй! Да у тебя мое лицо!
Бинк совсем позабыл, что на нем — костюм. От удивления пальцы кентавра чуть расслабились, и Бинку предоставилась возможность вымолвить словечко:
— Я — Бинк! Твой друг! В иллюзорном облике!
Честер нахмурился. Кентавры не были тупыми, но этот определенно предпочитал думать мускулами.
— Если ты пытаешься меня обмануть...
— Помнишь Германа-отшельника? Как я встретил его в Дикой Местности, и он спас Ксанф от нашествия вихляков? Он воспользовался своей магической способностью вызывать манящие огоньки! Это был лучший из кентавров!
Наконец Честер отпустил Бинка.
— Дядя Герман, — кивнул он, улыбаясь: в его кактусовом обличье улыбка была по-настоящему жуткой. — Надеюсь, я тебя не очень придушил. А что ты делаешь в моем облике?
— То же, что и ты в образе кактуса, — отозвался Бинк, массируя шею. — Направляюсь на бал-маскарад.
Кажется, горло не было повреждено, так что, выходит, талант и здесь сработал.
— О да! — Честер красноречиво растопырил свои иголки. — Подлянка доброй Королевы Ирис, этой сучки-волшебницы. Ты уже нашел путь во дворец?
— Нет. Дело в том, что я наткнулся... — Бинк вдруг засомневался, надо ли теперь же рассказывать о мече. — На зомби.
— Зомби! — рассмеялся Честер. — Вот уж не повезло какому-то болвану с костюмом!
Костюм! Ну конечно же! Зомби не был настоящим, а всего лишь одной из маскарадных причуд Королевы. И Бинк среагировал на него столь же легкомысленно, как и Честер — просто сбежал и все, даже не попытавшись угадать имя очередного гостя. И в результате натолкнулся на меч, который определенно не был ни костюмом, ни иллюзией.
— Знаешь, мне так или иначе не нравится эта затея, — сказал он.
— И мне тоже, — согласился Честер. — Но вот приз... Он стоит года моей жизни.
— Да, условно, — хмуро кивнул Бинк. — Это стоит столько же, сколько один Вопрос, на который ответит бесплатно Добрый Волшебник Хамфри. Но за приз соревнуются все, и нам вряд ли его выиграть.
— А вот и нет! — возразил Честер. — Если мы не станем терять время. Пошли-ка лучше сорвем маску с того зомби, пока он не смылся.
— Хорошо. — Бинк не возражал, но он был сейчас раздражен своей прежней реакцией на зомби.
Они прошли мимо все еще торчавшего из дерева меча.
— Что нашел, то мое! — радостно воскликнул Честер, хватаясь за меч.
— Это же липучка, она его не отпустит.
Но кентавр уже вцепился в рукоятку и рванул. Силы в этом рывке было столько, что сверху на него посыпался настоящий дождь из щепок и коры. Но меч так и остался в дереве.
— Гм! — буркнул Честер. — Послушай, дерево... У нас, в Деревне Кентавров, растет точно такая же липучка. Во время засухи я ее каждый день поливал, и только потому она выжила. И все, что я за это прошу, — меч, который тебе все равно не пригодится.
Меч освободился. Честер сунул его в колчан со стрелами и закрепил веревочной петлей — так, по крайней мере, показалось Бинку, наблюдавшему за конвульсиями неуклюжего кактуса. Бинк положил руку на свой меч, опасаясь нового нападения. Однако меч кентавра был теперь к нему безразличен. То, что оживляло его совсем недавно, исчезло.
Честер заметил взгляд Бинка.
— Надо всего лишь уметь понимать деревья, — сказал он, зашагав дальше. — Разумеется, я не солгал липучке — кентавры никогда не обманывают. Я поливал то дерево. Возле него было куда приятнее, чем в сортире.
Итак, липучка рассталась со своей добычей. А почему бы и нет? Кентавры и в самом деле славились своей добротой к деревьям, хотя Честер и не испытывал особой любви к кактусам. Несомненно, именно поэтому Королева, проявив свое чувство юмора, облачила его в колючий костюм.
Они подошли к тому месту, где Бинк столкнулся с зомби. Жуткое создание уже исчезло; на дорожке остался только слизистый комок грязи. Честер шевельнул его копытом.
— Настоящая грязь... И из фальшивого зомби? — Он был удивлен. — Иллюзии Королевы становятся все совершеннее.
Бинк согласно кивнул. То был тревожный вывод. Вне всякого сомнения, Королева изрядно постаралась, создавая подобную иллюзию — но ради чего? Ее магия была сильна — во много сильнее талантов обыкновенных людей: ведь она была одна из тех трех жителей Ксанфа, что составляли класс Волшебников. Но даже с ее способностями было нелегко создавать каждую деталь костюмов для всех гостей, приглашенных на маскарад. Правда, костюмы Бинка и Честера были только визуальными — иначе им было бы трудно общаться.
— А тут — свежая кучка грязи, — продолжал Честер. — И настоящей грязи, а не от зомби, — Он придавил ее своей кактусовой ногой, но остался тем не менее отпечаток копыта. — Не могла ли эта гадость закопаться в землю именно здесь...