Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 40)
— Ну, несколько дней отдохну дома, — отозвался Мак–Аран, обнимая ее за талию, — а потом… мы все–таки хотим найти море. Наверняка где–то на этой планете оно есть. Но сначала… у меня для тебя сувенир. Несколько дней назад обследовали мы одну пещеру — и вот что нашли в скальной породе. Знаю–знаю, ювелирное дело у нас пока совершенно не развито, извлекать их из скалы только лишняя морока — но очень уж они нам с Аластэром приглянулись; в общем, держи — тебе и девочкам. Что–то, кажется мне, есть в этих камешках…
Он извлек из кармана пригоршню голубых камней и высыпал Камилле в подставленные ладони; в глазах ее мелькнуло сначала удивление — потом откровенная радость. Тут гурьбой ворвались дети, набросились на Мак–Арана, и тот потонул в море гомона.
— Па, можно мне с тобой в следующий раз в горы? Гарри ты берешь, а ему только одиннадцать!
— Па, Аланна взяла мое печенье, скажи, чтобы отдала!
— Папа, смотри, смотри, как я лезу!
Камилла как всегда игнорировала этот бедлам и спокойными размеренными жестами призывала к тишине.
— Давайте только по очереди… что у тебя, Лори?
Высокая сероглазая девочка с серебристыми волосами подобрала один из голубых кристалликов и стала всматриваться во вспыхивающие внутри звездочки.
— У моей мамы есть такой же, — очень серьезно произнесла она. — Можно я тоже возьму? Мне кажется, у меня может получиться с ним работать.
— Хорошо, бери, — разрешил Мак–Аран и бросил поверх головы девочки взгляд на Камиллу. Когда–нибудь, когда Лори сочтет необходимым объяснить, они узнают, в чем дело; в одном они могли быть уверены — их странный приемыш никогда ничего не делает просто так.
— Знаешь, — сказала Камилла, — у меня такое чувство, что когда–нибудь эти кристаллики станут для всех нас очень важны.
Мак–Аран кивнул. Интуиция Камиллы подтверждалась уже столько раз, Что это перестало удивлять; можно было позволить себе подождать. Он подошел к окну и поднял глаза на знакомый силуэт горной цепи на горизонте; воображение унесло его дальше, к равнинам, холмам и неведомым морям. Бледно–голубая луна, напоминающая цветом камешек, в который зачарованно уставилась Лори, тихо выплыла из облаков, клубящихся у вершины горы; и начал моросить мелкий–мелкий дождь.
— Когда–нибудь, — проговорил вдруг Мак–Аран, — кто–нибудь, наверно, придумает этим лунам — и этой планете — названия.
— Когда–нибудь… — эхом отозвалась Камилла. — Но мы никогда не узнаем, какие.
Веком позже планету назвали
Но на Земле услышали о них только через две тысячи лет.
Пол Андерсон
ЧЕТЫРЕЖДЫ ЕВА
1
Монолог Арсанга затягивался.
— Очень жаль, — бубнил он себе под нос, — хотя это осознали задолго до нашего рождения. Скорее всего, еще во времена открытия протеиновых структур и вызванного этим открытием бурного развития новых отделов в биохимии. Про последовавшие почти вслед за этим открытия в астрономии… Я уже не говорю… Да. Так вот… Как я уже говорил, очень жаль, что процент планет, пригодных для жизни какого–то определенного вида живых существ, ничтожно мал. Природа в своем творчестве весьма разнообразна и изобретательна. В придачу надо не забывать, что и этот ничтожно малый процент миров, пригодных для жизни, уменьшается, если учесть, что на многих из них есть свои, и часто весьма развитые, цивилизации. Мне кажется, что появление незваных соседей кого–либо из них обрадует…
Терезина Фабриций в отчаянии покосилась на одну из стен гостиной, представляющую из себя огромный экран с изображением звездного неба, окружавшего корабль. Пространство на экране сияло и переливалось сотнями бриллиантов звезд. Но, увы, и это не могло улучшить ее настроения… Она ощущала себя мухой, угодившей в паутину, сотканную из бесконечных банальных монологов, и не было никаких шансов на побег из этой западни. И как только она умудрилась забраться в эту ловушку?
По характеру Терезина была доброй и ласковой девушкой, и она не решилась оборвать Арсанга, когда тот в первый раз поймал ее за запястье и начал вещать. Но разве она могла предвидеть, во что это выльется? Она впервые отправилась в столь дальнее путешествие. Более опытные пассажиры, знавшие, что самым большим недостатком в дальних полетах является скука и каждый старается избавиться от нее всеми доступными способами, безошибочно распознали в Арсанге хронического болтуна и старались держаться от него подальше.
— Так вот, как я уже говорил, миры, населенные разумными существами, например, ваша родная Земля, разбросаны по исследованному нами кусочку Галактики, — продолжал он все тем же заунывным голосом, клонившим в сон. Точно таким же голосом при первой встрече он сообщил ей о том, что она, без сомнения, студентка — выпускница математического факультета, которая должна провести год на одной из недавно колонизированных планет, по программе обмена опытом. — Расстояние, разделяющее Землю и Ксенофон, примерно сто пятьдесят четыре световых года и для лайнеров типа нашего невелико. Но большинство пассажиров нашего корабля совершают что–то вроде кругосветного путешествия. И остановка на Ксенофоне входит в программу круиза. Обычно же для подобных полетов используются корабли классом пониже. Вам крупно повезло. Если бы вас направили на планету типа Нового Ганимеда, то вам не пришлось бы наслаждаться удобствами лайнера, подобного нашему. Туристы не любят посещать молодые колонии. Ну, что бы там стали делать наши туристы по вечерам? Тогда как на Ксенофоне, куда направляется наш корабль, или на моем родном Тау Кита, которого наш корабль достигнет в конце своего полета и где я, разумеется, непременно сообщу своим коллегам из дипломатической службы Его Величества Внушающего Благоговение Светлости Пиппа Одиннадцатого Высшего Властителя Соединенных Штатов Норлабену…
Заунывно певучий голос начал обширную и нудную лекцию. Терезина в полудреме ощущала себя стоящей в центре Вселенной на проповеди у священника…
Наконец до ее сознания стало доходить, что в каюту вошел еще один человек. На миг сердце учащенно забилось в надежде… Будь это даже Джек Якоб Ньюхауз… Лучше отбиваться от его знаков внимания, чем выслушивать бесконечный монолог Арсанга, тридцать третьего Лорда Высшего Гонгонта Высшего Двора Его Величества Внушающего Благоговение Светлости Пиппа Одиннадцатого… Все, что угодно. Но только не это. Лучше смерть в когтях какой–нибудь инопланетной твари… А ведь ей еще не предложили ни квартиру, ни деньги, ни драгоценности…
Вошедшим оказался красивый молодой человек с копной черных, слегка вьющихся волос и правильными чертами лица, одетый в голубой китель и белые брюки. Форма великолепно сидела на, нем, о чем молодой человек был осведомлен. На мгновение его взгляд, полный искреннего восхищения, задержался на девушке…
Глядя на Терезину, было невозможно не восхищаться ее высокой и гибкой, как ива, фигурой. Ее длинными светлыми волосами и огромными небесно–голубыми глазами. Довершали портрет пухленькие губки и слегка вздернутый нос. Черное платье и белая накидка, считавшиеся на Земле несколько детской одеждой, на борту звездного лайнера выглядели особенно привлекательно, и, увы, Ньюхауз это быстро смекнул.
Но тут девушкой завладел Арсанг, а он, наверное, смог бы поспорить в болтливости с испанской дуэньей. Нет, не то чтобы таукитянец был абсолютно бесстрастен. Скорее, он походил на сказочного эльфа — огромная голова, маленькое тельце на четырех ножках, слегка смахивающих на паучьи, две ручки, по временам прикладывавшихся к разветвленным ушам. Бледно–золотистая кожа и почти человеческое лицо с огромными изумрудно–зелеными глазами. Одежда из тончайшей фосфоресцирующей пленки и рост чуть меньше метра придавали таукитянину неповторимое очарование… Но он говорил, говорил, говорил…
— А, мисс Фабриций, — вежливо поздоровался Ньюхауз. — Надеюсь, вам не приходится скучать?
Терезина постаралась изобразить улыбку.
— Спасибо! — ответила она.
Ньюхауз подмигнул ей в ответ и продолжал путь. Терезина проводила его сердитым взглядом. Нет, помощник капитана был совершенно невыносим! Не то чтобы она была абсолютно равнодушна к мужчинам… нет, она, разумеется, мечтала когда–нибудь выйти замуж и все такое прочее… но та прогулка на верхней палубе в первые дни гутешествия… ведь должен же мужчина хотя бы немного пофлиртовать и не лезть в первую же минуту с поцелуями! Одновременно с этими рассуждениями Терезина со злорадным удовольствием наблюдала, как Хедвиг Трамбл поспешно встала из–за стола и устремилась за помощником капитана, без сомнения, собираясь сказать ему что–нибудь типа: «Дорогой мистер Ньюхауз, может быть, вы разрешите называть вас просто Джо?» Но было заметно, что офицер куда–то спешит по своим делам и не собирается беседовать с мисс Трамбл. По крайней мере, женщина, так и не догнав космонавта, вернулась и с кислой физиономией уселась на свое место.
— Мне кажется, — заговорила Терезина, пытаясь под благовидным предлогом удрать от Арсанга, — что я проголодалась и с удовольствием чего–нибудь выпью перед обедом.
— Я полностью разделяю ваше мнение, — согласился Арсанг.
Но слабая попытка удрать улетучилась. Арсанг пошел рядом с ней, продолжая свой бесконечный монолог. Теперь он говорил о своей выдающейся дипломатической миссии на Земле по установлению твердых торговых соглашений. Таукитянин подробно пересказывал протоколы заседаний… Девушка в ярости собралась прогнать его, сказать, что он надоел, довел ее до… Нет. На такое она была неспособна. В конце концов, если бы она даже смогла его прогнать, то потом бы никогда не смогла избавиться от мысли, что обидела одинокое существо ради нескольких дней развлечений.