Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 112)

— А я думал… — начал Бедфорд.

— Знаю, о чем вы думали, — сказала она, опять угадывая вопрос. — Да, поначалу Коллинз казался мне забавным, хоть он и обыватель. Но потом…

— Потом что?

Она отвела глаза.

— Он предал сам себя. Рано или поздно это происходит со всеми обывателями.

— Так уж они счастливо устроены, — сказал Бедфорд.

Когда они добрались до городских стен, тени деревьев были уже совсем длинные. Ворота отыскали уже на закате. За воротами, начинался широкий проспект, обрамленный с двух сторон изящными зданиями. Высоко над проспектом висели пешеходные мостики, легкие и ажурные, похожие на серпантин.

Ворота города были широко распахнуты. Звучала громкая, радостная, беззаботная музыка, казалось, что проспект вот–вот наполнится смехом, голосами, веселыми людьми. Но никого не было. Только тени.

Одно из собакоподобных существ выскочило из леса, вбежало в ворота и вскоре исчезло среди теней. Через мгновение появилось еще одно существо — явно преследователь. Язык высунут, глаза выпучены. И оно тоже смешалось с тенями.

Бедфорд стоял в ошеломлении. Не только из–за явно непристойного поведения собакоподобных гуманоидов, но и потому, что увидел вдруг явное сходство, которого раньше его разум не хотел осознать. Здесь, как и везде, мужская особь стремится догнать женскую. Но только теперь ему стало ясно, почему так происходит. Мужчина стремится догнать женщину потому, что у нее течка.

— Ну что, пошли? — спросила Джоан.

— Думаю, лучше дождаться утра, — покачал головой Бедфорд. — Сейчас уже слишком темно, мы ничего не увидим.

— Нет, не темно. Смотрите!

Разноцветные огни в городе вспыхивали один за одним. Фонари были подвешены в самых неожиданных местах, а некоторые, казалось, вообще никак не крепились и плыли высоко над зданиями, как огромные воздушные шары. С заходом солнца над городом поднялся туман, и теперь из–за огней превратился в застывший дождь из золотых, фиолетовых, голубых, желтых, алых, розовых, янтарных, бирюзовых, серебряных и лиловых капель.

Джейн радостно засмеялась.

— Это похоже на карнавал! Пойдемте поищем, где продают сосиски!

Бедфорд взял ее за руку, и они вошли в разноцветный туман. Это и правда похоже на карнавал, думал он. С одной лишь разницей. На настоящий карнавал приезжают тысячи людей. А здесь же их всего двое.

«Почему город пуст? — спрашивал он себя. — Что случилось с его жителями? Под землей работают агрегаты, их вибрация чувствуется, хрустальная плитка уложена безупречно. Но здания равнодушно смотрят мертвыми глазницами окон, а тротуары пусты».

Архитектура, хоть и чуждая, в целом имела сходство с земной — наверное, у населения обеих планет общие прародители. Здесь было много непристойных рисунков, скульптур и барельефов, непривычных в качестве элементов декора, но, по сути, вполне обычных. Ясно, что на Экулеусе‑VI женская грудь играла очень важную роль — скорее всего, это пошло от древних обрядов, посвященных плодородию. Так или иначе, куполообразные конструкции присутствовали в изобилии, так же как и тысячи вариаций женского соска на верхушках крыш.

Они повернули в переулок, выбрали наугад здание и обследовали каждый его метр от подвала до чердака. Перемещаясь на пневматическом лифте, заходили в разные квартиры. В одной из них обнаружили подметальную машину за работой, и везде видели следы недавнего обитания. Но никого живого так и не встретили.

Уже на улице Бедфорд сказал:

— В нашем распоряжении тысячи мест, где можно расположиться. Если найдем еще и продуктовые склады, можно считать, что мы вытащили счастливый билет.

— Кстати, о еде… — напомнила Джоан.

Они вскрыли упаковки с консервированной пищей и поужинали, сидя на рюкзаках прямо посреди переулка. Закончив, отправились дальше.

Переулок привел их к еще одной широкой улице. Они свернули на нее и пошли, держась за руки, сквозь водовороты разноцветного тумана и музыки. Этот проспект отличался от первого: двери подъездов здесь были широко распахнуты, и там, за дверьми, приглушенный свет плавно переходил от оттенка к оттенку. Заинтересованные, они подошли к ближайшему входу, вошли внутрь и оказались в большом круглом помещении. В его центре стоял белый, высотой по пояс, помост, украшенный большими лепестками светлых оттенков. Медленно и незаметно он вращался вокруг своей оси. Над центром помоста висел прозрачный цилиндр, внутри которого двигались изображения. Пол в помещении был зеркальный, вдоль кирпичных стен на равном расстоянии друг от друга располагались двери. Чувственная сладкая музыка заглушала музыку с улиц, и скрытые фонари меняли свои оттенки в зависимости от мелодий.

Джоан смотрела на помост.

— Похоже на алтарь, — сказала она.

— Скорее на бар.

Джоан тут же сообразила, что лепестки — это барные стулья. Смеясь, уселась на один из них, поставила локти на стойку. Немедленно в стойке открылась небольшое отверстие, и оттуда выскочил стакан с золотисто–красной жидкостью. Джоан взяла его, но Бедфорд тут же выхватил его у нее рук.

— Давайте–ка лучше я буду подопытным кроликом.

Он понюхал искрящуюся жидкость. Вино. Вино и что–то еще. Поднес стакан ко рту, пригубил, думая, что это вино, однако вкус оказался куда многограннее. Он и не заметил, как выпил все до дна. Дрожащей рукой поставил стакан на стойку — тот тут же провалился вниз, и на смену ему выскочил полный.

Джоан встревожено смотрела на Бедфорда.

— А что, если питье — яд?

Он мотнул головой.

— Нет, не яд. Там что–то другое.

Он поднял взгляд на прозрачный цилиндр. Тот светился голубым светом. Даже будучи хорошо подготовленным, Бедфорд застыл в ошеломлении. Да уж, обитатели города точно были людьми — абсолютно точно, если посмотреть на то, что творят их изображения! Внезапно он понял, что Джоан тоже смотрит это откровенное видео и, несмотря на афродизиак, блуждающий в крови, покраснел.

Повернувшись спиной к цилиндру, он осмотрел на двери в кирпичной стене. Теперь он точно знал — это двери в номера, в комнаты с постелью, но без окон. В висках у него застучало, горло пересохло. Он быстро взглянул на Джоан и подвинул ей стакан с напитком:

— Выпей это.

Ее ясные голубые глаза смотрели на него спокойно.

— Так вот как ты хочешь взять меня? Одурманенную, беззащитную, готовую отдаться любому мужчине?

Помещение вокруг расплылось, закачалось. Бедфорд тоже покачнулся и прислонился к стойке бара. Медленно покачал головой.

— Нет, так я не хочу.

Она встала, взяла его за руку.

— Пойдем, подышим воздухом.

Они вышли на улицу.

Теперь в разноцветных огнях улицы ему чудилось что–то жутковатое, что–то непристойное. Проходя сквозь их колышущиеся узоры, легко было представить себе город таким, каким он когда–то был. Бедфорд видел людей, разгуливающих по улицам, забредающих из бара в бар, прыгающих из постели в постель. Сатиры… нимфоманки…

Холодный ночной воздух обжигал ему лицо и горло. Разум снова заработал. Несколько мгновений назад он готов был забыть свою культуру, свою интеллигентность, и дать волю дремлющему внутри зверю. Он был на грани того, чтобы превратиться в Коллинза или Нину, стать невежественным обывателем. Но они с Джоан живут на другом, более высоком уровне. Когда они займутся любовью, они будут любить друг друга не как звери, а как люди.

Они поднимались вверх по широкому спиралевидному пандусу. Джоан шла впереди, ее рука лежала в его руке. Пляшущие огни разрисовывали ее комбинезон узорами так, что он стал похож на наряд Арлекина. Пандус вел их все выше и выше. Проспект внизу казался бездной, вокруг парили и кружились светящиеся шары. Туман растаял, и звездный свет лился ласковым дождем.

— Ну вот. Теперь мы совсем высоко над музыкой, — сказала Джоан.

Следом за ней Бедфорд шагнул на широкую крышу высотного здания. Он слушал тишину. Видел сияние звезд в волосах и в глазах своей спутницы. И наконец услышал ее голос.

Изольда.

Величественный звук взлетел высоко над карнавальным городом, достиг самих звезд и замер на пронзительной ноте. И звезды, казалось, застыли в изумлении, пораженные этой кульминацией арии. Затем голос начал стихать, сникать, медленно и горестно, напоминая о смерти и преображении.

Бедфорд сидел на крыше и смотрел на мерцающие звезды. Джоан опустилась на колени рядом с ним. Он повернулся к ней, и она обвила руками его шею, а потом прижала его голову к своей груди.

— Сейчас, — прошептала она. — Сейчас. — И прижала его к себе еще сильнее, погружая все глубже и глубже в мягкую темноту, лишая его дыхания, пока ему не показалось, что он умирает, и нет ничего прекраснее этой смерти. Но на самом краю смерти Джоан отпустила его, прикоснулась губами к его губам и подарила первый животворящий вдох его жаждущим легким.

Утро растворило вчерашние яркие огни, вымело тени из углов. Взявшись за руки, Джоан и Бедфорд шли по улице баров. Сейчас она казалась мирным, цветущим парком, и они прокладывали путь среди деревьев. Обнаружив пруд, постояли на его берегу, глядя на сияющую воду. Сзади послышался не то смех, не то лай, и, обернувшись, Бедфорд увидел двоих собакоподобных, которые носились под деревьями. Было в них что–то очень знакомое, и Бедфорд сообразил: да ведь это та самая парочка, которая вбежала вчера в городские ворота, опередив его и Джоан.

Но что–то еще заставило его вглядеться в их почти человеческие лица. Джоан повернулась и тоже смотрела. Вот одно существо выскочило из–под дерева и пустилось вскачь вокруг пруда. Второе бросилось следом. Яркий солнечный свет озарял лица существ, очерчивая каждую деталь. Джейн внезапно задохнулась. И Бедфорд услышал свой собственный хриплый вздох. Лица собакоподобных были узкие, черты грубые и все же совершенно узнаваемые.