Погорельская Екатерина – Объятые туманом. Другая концовка. (страница 8)

– Не знаю, – ответила Надя. – Но, кажется, достаточно, чтобы мир наверху успокоился.

Валерий попытался приподняться, но зашипел от боли.

– Не дергайся, – строго сказала она, придерживая его. – Тебе ещё нельзя напрягаться.

Он слабо усмехнулся.

– Как будто у нас есть выбор… Надя, если там тихо – нужно проверить, что осталось.

Она посмотрела на крышку люка, на полосы света, пробивавшиеся через щели, и внутри всё сжалось. Ей казалось, что за этим светом может скрываться всё что угодно – спасение или новая беда.

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Но я выйду первой.

Валера посмотрел на неё, долго, серьёзно.

– Осторожно. И если хоть что-то покажется странным – сразу обратно. Обещай.

– Обещаю, – ответила она и слабо улыбнулась.

Она подняла руку, дотронулась до люка и замерла. Сердце гулко стучало в груди.

«А вдруг… они не ушли?»

Но всё же потянула крышку вверх – медленно, чтобы ни один звук не выдал их.

Надя упёрлась обеими руками в крышку подпола. Доски заскрипели, но не сдвинулись ни на миллиметр. Она попробовала сильнее – в крышку.

– Не поддаётся… – прошептала она, чувствуя, как в груди начинает нарастать тревога.

Она нажала ещё, потом толкнула плечом – крышка словно стала каменной.

Сердце забилось быстрее. Почему? Что там сверху?

– Валера… она не открывается, – тихо сказала Надя, и в её голосе прозвучал испуг, который она пыталась скрыть.

Валерий с трудом поднялся, опершись на стену. Лицо его побледнело, губы пересохли. Пот струился по вискам, а рука – перевязанная, воспалённая – горела тупой, пульсирующей болью.

– Отойди, – прохрипел он. – Дай попробую.

Он встал над люком, глубоко вдохнул, собрал все остатки сил и толкнул. Доски жалобно застонали, но не дрогнули. Он попробовал ещё раз – плечом, всей тяжестью тела. Безрезультатно.

Надежда наблюдала, как его дыхание сбивается, а лицо становится серым.

– Стой! – крикнула она и схватила его за руку. – Не смей себя рвать! Ты и так еле стоишь!

Он опустился на колени, тяжело дыша.

– Там что-то сверху, – выдохнул Валера. – Тяжёлое. Может, балки после обрушения. Или…

Он замолчал, не договорив.

«Или кто-то там».

Эта мысль повисла в воздухе между ними, холодная, липкая, как туман за дверью.

Надя снова упёрлась ладонями в крышку, отчаянно нажимая.

– Давай вместе, – сказала она. – На счёт три. Раз… два… три!

Они толкнули одновременно. Крышка дрогнула – едва заметно, словно кто-то сверху на секунду сдвинул ногу, а потом снова навалился всем весом. Что-то тяжёлое с глухим скрипом перекатилось по доскам.

Надежда отпрянула, сжала рот ладонью.

– Ты это слышал?

– Да, – тихо ответил Валера. Его глаза стали тёмными, напряжёнными. – Там кто-то есть. Или… что-то.

Внизу стало особенно тихо. Даже капли, падавшие с перекладины, будто перестали звучать. Только дыхание двоих людей, загнанных в ловушку, заполняли тесное пространство.

Надя прижалась к Валере, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с её собственным.

– Что нам теперь делать?.. – прошептала она.

Он посмотрел в сторону стены, где слабый свет пробивался через узкую щель между досками подпола.

– Если не выйдет через люк… попробуем найти другой выход. – Его голос был тихим, но решительным. – Я не собираюсь здесь умирать.

Валерий опёрся рукой о стену – доски под ладонью были влажные, холодные, будто дышали подземной сыростью. Мир вдруг поплыл перед глазами, потолок дрогнул и будто покачнулся. Он зажмурился, но это не помогло – тьма перед глазами лишь закружилась сильнее.

– Валера! – вскрикнула Надя, заметив, как он пошатнулся. Она успела подхватить его под плечи, когда он почти рухнул на пол. – Эй, держись, слышишь?

Он тяжело дышал, губы побледнели, лоб покрылся холодным потом.

– Голова… – прошептал он, словно сквозь сон. – Всё кружится…

Надя быстро опустила его на старую, пыльную подушку, что валялась в углу, подложила под голову свой свитер. Её руки дрожали, но она старалась не показывать паники.

Только бы не потерял сознание… Господи, пожалуйста, только бы не сейчас.

Она осмотрела его руку – перевязка пропиталась кровью, кожа вокруг раны стала красной и опухшей.

– Она горячая, – прошептала она. – Сильно горячая.

Валера попытался улыбнуться, но получилось лишь болезненно скривить губы.

– Ничего… просто немного… слабость. Пройдёт.

– Замолчи, – резко сказала Надя, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Не говори так, слышишь? Мы выберемся. Просто… нужно подождать.

Он закрыл глаза, дыхание стало прерывистым.

– Если бы не ты… я бы давно сдался, – прошептал он.

Надя опустилась рядом, обняла его за плечи, прижимая к себе.

– Не смей даже думать так, – её голос дрожал. – Ты слышишь меня, Валера? Не смей.

Он не ответил. Лишь слабо сжал её пальцы – знак, что слышит.

С каждой минутой воздух в подполье становился тяжелее. Надя чувствовала, как сердце бьётся в висках, а тревога медленно сжимает грудь.

Если температура не спадёт, он не выдержит… нужно что-то придумать. Нужно.

Она посмотрела на крышку люка, вспоминая тот звук сверху – тяжёлый, глухой, будто кто-то ходил по доскам.

Но что, если это «что-то» всё ещё там?…

Надя глубоко вдохнула, стараясь не дать панике прорваться наружу.

– Держись, любимый… – прошептала она. – Я что-нибудь придумаю. Обещаю.

Надежда осторожно коснулась его лба – и в ту же секунду её сердце сжалось. Кожа Валеры была обжигающе горячей, будто внутри него разгорался пожар.

– Господи… – прошептала она, отдёргивая руку. – У тебя жар… сильный.

Он что-то невнятно пробормотал, не открывая глаз. Лоб блестел от пота, дыхание стало тяжёлым, будто ему приходилось вытаскивать воздух в грудь через невидимую стену.

Надя присела ближе, коснулась его щеки, потом снова лба – надеясь, что ошиблась, что это просто показалось. Но нет. Температура росла.