Погорельская Екатерина – Объятые туманом. Другая концовка. (страница 3)
– Страшно всем. Главное – не показывай этого туману.
Надя сглотнула, собравшись с силами, и кивнула.
Они стояли посреди чужого, искажённого города, и туман медленно обволакивал их фигуры, будто примерялся, стоит ли отпускать пришельцев или забрать их сразу.
Валерий осторожно поднял решётку и, стараясь не скрежетать металлом, вернул её на место. Она встала неровно, но с улицы это выглядело так, будто ничего не изменилось. Он на секунду задержался, прислушиваясь: туман будто затаил дыхание, как и они.
– Так будет безопаснее, – пробормотал он, проверяя, крепко ли держится железо.
Надя с тревогой оглянулась по сторонам. Туман стелился плотным ковром, медленно заволакивая их силуэты. Казалось, ещё немного – и он сомкнётся над головами, лишив последней ниточки реальности.
– Безопаснее? – её голос был тихим, почти невидимым, но в нём дрожала паника. – Мы и так уже в пасти у этого тумана.
Валерий посмотрел на неё твёрдо, хотя и сам чувствовал, как в груди всё холодеет.
– Мы живы. Пока живы. И это главное.
Он тронул её за руку, и они медленно двинулись вперёд, ступая осторожно, будто каждый шаг мог разбудить невидимого зверя. Их дыхание казалось слишком громким. Где-то вдали послышался глухой скрип – то ли старая вывеска качнулась на ветру, то ли кто-то зашевелился в тумане.
Надя невольно вжалась ближе к мужу.
– Ты слышал?.. – прошептала она.
– Слышал, – коротко ответил он и сжал её ладонь крепче. – Но это не значит, что оно рядом.
Она кивнула, хотя сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Туда и обратно, – повторяла она мысленно. – Всего лишь туда и обратно. Ради Любы.
Они двигались по заброшенной улице. Контуры домов возникали и снова исчезали в пелене, словно сами стены дышали вместе с туманом. Каждое тёмное окно смотрело на них пустыми глазницами, и Наде казалось, что за ними что-то шевелится, что-то следит, но отводит взгляд, как только она пытается рассмотреть.
– Валера… – её голос сорвался, она почти коснулась его плеча. – А если они почуяли нас?
Он не обернулся. Шёл вперёд, глядя под ноги, и только тихо сказал:
– Тогда главное – не бежать. Бегущих туман любит больше всего.
Надя судорожно выдохнула, сжав зубы, и шагнула следом.
Они шли медленно, словно пробираясь по тонкому льду. Каждый шорох отзывался в сердце ударами тревожного колокола. Туман был живым – он двигался, клубился, словно пытался спрятать в себе чужие шаги, чужое дыхание.
Надя ловила себя на том, что оборачивается на каждую тень, будто сама становилась её частью.
– Ты слышал? – шёпотом спросила она, едва разжимая губы.
Валера напрягся, остановился. Несколько долгих секунд он вслушивался, его глаза бегали в серой пелене.
– Это ветер, – сказал он наконец, но сам в это не верил.
– Нет… ветер не шуршит так, – Надя сжала его руку, ногти вонзились ему в ладонь. – Там кто-то есть.
Валера резко повернул голову в сторону тени. Та исчезла, будто растворилась, оставив после себя лишь туманное марево.
– Даже если и есть… – он посмотрел на жену, – нам всё равно нужно идти.
Она проглотила комок в горле.
"Почему я пошла за ним? – мелькнула мысль. Ради дочери… ради нас. Но если я не вернусь?"
Вдруг где-то совсем рядом глухо грохнуло – словно что-то тяжёлое упало на землю. Надя вскрикнула и прижала ладонь к губам, чтобы звук не разлетелся по пустынным улицам.
– Тише! – Валера схватил её за плечи, его голос прозвучал жёстко, но в глазах тоже мелькнул страх.
Они замерли, затаив дыхание. Туман дрогнул, словно шевельнулся от их страха, и из глубины донёсся протяжный скрип.
Надя прижалась к мужу, прошептала почти неслышно:
– Я не хочу дальше… пожалуйста…
Валера обнял её за плечи, но не остановился.
– Назад пути нет. Только вперёд.
И они снова пошли, реагируя на каждое движение воздуха, на каждый шорох, будто мир вокруг стал одним огромным хищником, наблюдающим за их каждым шагом.
Они шли и шли, будто их шаги не имели конца. Время растянулось, стало вязким, как сам туман, и казалось, что город превращается в бесконечный лабиринт одинаковых улиц и стен. Надя чувствовала, что ноги вот-вот откажутся слушаться, а дыхание станет слишком громким – предательским.
– Валера… – голос её дрогнул. – Мы точно не заблудились?
Он сжал кулак, словно пытаясь удержать уверенность в руках.
– Нет. Я помню этот путь. Осталось совсем чуть-чуть.
Она посмотрела на него исподлобья. Чуть-чуть… он так говорит всегда. Но знает ли он на самом деле? Или мы просто идём наугад?
И вдруг впереди, сквозь плотное молочное марево, проступили тусклые очертания. Надя моргнула, не веря глазам, и сердце забилось быстрее. Красные буквы медленно проступали из тумана, как из небытия: «АПТЕКА».
– Валера! – выдохнула она, и в её голосе впервые за весь путь прозвучала надежда.
Он тоже увидел вывеску и на миг остановился. На лице мелькнула улыбка облегчения, но тут же исчезла, уступив место сосредоточенности.
– Тише, – предупредил он, – мы ещё не внутри.
Надя, дрожа, прижалась к его плечу.
– Я думала, мы никогда не найдём её…
Она смотрела на знакомое слово, как на спасительный маяк. Но чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось ощущение. Вывеска мигала – буквы то разгорались, то гасли, и в этой рваной дрожи света было что-то болезненно-живое, будто сама аптека ждала их.
– Смотри… – прошептала Надя. – Она будто зовёт.
– Или предупреждает, – мрачно ответил Валера и крепче взял её за руку. – Пошли.
Они двинулись вперёд, и каждый шаг казался шагом через невидимую грань, за которой начиналось новое испытание.
Валерий схватил Надежду за руку, и они поспешили к вывеске. Каждый шаг отдавался в тишине глухим эхом, смешиваясь с тихим шуршанием тумана вокруг. Надя почувствовала, как сердце колотится в груди так, что казалось, его слышат все пустые улицы города.
– Валера… – прошептала она, чуть замедляя шаг, – мне кажется, мы идём слишком быстро. Что если там кто-то уже внутри?
Он взглянул на неё и сжал её ладонь крепче, словно через это прикосновение передавал уверенность.
– Мы не можем медлить, – сказал он коротко. – Там может быть всё что угодно, и чем дольше мы стоим, тем больше шансов, что кто-то нас заметит.
Надя кивнула, но внутренне её дрожь усилилась.
«Внутри аптеки может быть всё… даже то, чего я боюсь представить. И всё равно… надо идти. Ради Любы».
Они ускорили шаг. Туман обволакивал их фигуры, скрывая движения и придавая всему происходящему иллюзию бесконечной опасности. Каждый мелькающий силуэт на краю зрения заставлял Надю вздрагивать и крепче вцепляться в руку мужа.
– Там… – едва слышно прошептала она, – что-то скребётся…
Валерий замер на мгновение и прислушался. Слышался лёгкий скрип, как будто кто-то осторожно переставлял ноги в темноте. Он посмотрел на Надю, его глаза блестели напряжением:
– Не останавливайся. Шаг за шагом. Главное – вперед.
Надежда глотнула комок в горле и, чувствуя, как пальцы Валеры сжимают её ладонь, пошла следом. С каждым шагом вывеска становилась всё ближе, и в ней просыпалась надежда – но вместе с ней росло и напряжение. Что нас ждёт внутри? Что, если аптека уже не просто место, а ловушка?
И всё же они шли, подгоняемые страхом и необходимостью, как два путника, идущие сквозь чужой, туманный город к единственному маяку, который может дать им шанс на спасение.