Погорельская Екатерина – Когда время не подвластно (страница 6)

– И теперь Господь испытывает их детей? – едва слышно спросила она, повернувшись к малышам. Её голос дрогнул, но в нём звучало недовольство.

Отец Фёдор кивнул.

– Да, дитя моё. На всё воля Божья. Мы не можем перечить Ему. Если Он решил, что дети должны испытать страдания, значит, это так и должно быть.

Лидия резко встала, её взгляд стал острым как клинок.

– Но ведь можно было помочь! Можно было спасти их отца, если бы его лечили вовремя. Эти дети – они невинны. Они страдают не за свои грехи!

Священник посмотрел на неё с укором, но в его взгляде читалась усталость.

– Я молился за них, Лидия. Молился каждый день. Я просил у Господа милости для этой семьи, но… Его воля не изменилась.

Лидия покачала головой, её руки сжались в кулаки.

– Отец Фёдор, молиться – это хорошо. Но Господь дал нам разум, руки и сердце. Он дал нам силы бороться! Это тоже Его воля. И я не позволю этим детям умереть только потому, что кто-то решил ничего не делать.

Антонио сделал шаг вперёд и мягко коснулся её плеча. Она обернулась и увидела в его глазах спокойствие и поддержку. Это помогло ей немного успокоиться.

– Простите меня, если я кажусь вам дерзкой, – сказала она уже тише, обращаясь к священнику. – Но я не могу сидеть, сложа руки, когда вижу такое. Вы говорите о воле Божьей, и, возможно, вы правы. Но, может быть, Его воля в том, чтобы мы сражались за жизнь, которую Он дал?

Отец Фёдор внимательно посмотрел на неё. Его лицо было строгим, но что-то в её словах заставило его задуматься. Он вздохнул и опустил взгляд.

– Делайте, как знаете, Лидия. Если вы чувствуете, что это ваш путь, я не буду мешать. Но знайте: ответственность за их жизни теперь на вас.

Лидия кивнула.

– Ответственность – это то, к чему я готова.

Антонио молча, смотрел на неё, восхищаясь её решимостью. Он чувствовал, что её сила и доброта были больше, чем просто навыки знахарки. Это была её внутренняя сущность.

– Начнём с того, что приведём этот дом в порядок, – сказала Лидия. – Им нужна чистота, вода и еда. Я знаю, что смогу им помочь.

Священник перекрестился ещё раз.

– Пусть Господь направит ваши руки.

Лидия вновь опустилась к детям, её глаза блестели от решимости.

– Мы вытащим их. Я обещаю.

Лидия подняла голову от детей и посмотрела на священника с выражением полной серьезности.

– Антон и вы, святой отец, я буду очень благодарна вам, если вы помолитесь за здравие односельчан, – сказала она, сложив руки на груди, словно в мольбе. Её голос звучал мягко, но решительно.

Антонио, уловивший скрытый подтекст её слов, чуть заметно кивнул, давая понять, что понял её намерения. Лидия хотела остаться одна, чтобы спокойно заняться детьми.

Отец Фёдор перекрестился, его лицо осветилось внезапным вдохновением.

– Ты права, дочь моя. Молитва – это великая сила. Только Бог способен сотворить чудо и исцелить их.

Он посмотрел на Антонио, словно приглашая его следовать за собой.

– Пойдём, Антон. Мы можем вознести наши молитвы у церкви, ближе к святому месту.

Антонио кивнул, стараясь не выдать себя. Лидия коротко взглянула на него, её взгляд был наполнен благодарностью и просьбой поспешить.

Когда дверь за мужчинами закрылась, Лидия облегчённо выдохнула. Теперь у неё было немного времени, чтобы сосредоточиться на детях и понять, как лучше им помочь.

– Так, маленькие, – прошептала она, поворачиваясь к малышам. – Мы вытащим вас из этого. Я обещаю.

Тем временем Антонио и отец Фёдор шли по узкой тропинке к церкви. Священник держал в руках свой крест и тихо шептал молитвы. Антонио, не зная слов, шел, молча, делая вид, что прислушивается.

– Добрый человек твоя жена, – вдруг произнёс Фёдор, прерывая тишину. – Видно, что в сердце её горит желание помочь. Господь благословляет таких.

Антонио посмотрел на него и чуть склонил голову, выражая согласие.

– Но тяжела её ноша, – продолжил священник, остановившись и глядя куда-то вдаль. – Болезнь забрала уже многих. Я молюсь день и ночь, но, видишь, пока не посылает нам Господь спасения.

Антонио кивнул, чувствуя, как тяжесть священника перекладывается и на его плечи. Он хотел бы сказать, что Лидия справится, что она не сдастся, но знал, что его акцент выдаст их с головой.

– А ты, Антон, – вдруг спросил отец Фёдор, повернувшись к нему, – давно с ней вместе?

Антонио задумался, как бы выразить это без слов, и приложил руку к груди, сделав знак сердца, а затем показал на Лидию, как бы говоря:

«Я всегда с ней».

Фёдор улыбнулся.

– Понимаю. Любовь – это великое чувство, данное нам Богом. Пусть она даст вам силы пережить это испытание.

Они подошли к церкви, и священник преклонил колени перед крестообразным распятием.

– Молись, Антон. Проси Господа о помощи, – сказал он, склоняя голову.

Антонио, не зная, что делать, просто повторил его жест, приклонившись рядом, и тихо в мыслях попросил:

«Пусть Лидия сможет их вылечить. Пусть она справится».

Лидия оглядела комнату, и её взгляд остановился на двух деревянных ведрах у печи, рядом с которыми лежало коромысло. Всё было покрыто тонким слоем пыли, словно никто не использовал это давно. Она вздохнула, подняла коромысло, проверяя, не треснуло ли оно.

– Ну что ж, это должно сгодиться, – пробормотала она себе под нос, словно ободряя.

Она аккуратно повесила ведра на коромысло и осторожно положила его себе на плечи. Коромысло слегка покачивалось, незнакомый вес был непривычным, но Лидия решила, что справится.

– Надеюсь, колодец недалеко, – прошептала она, выйдя из дома.

На улице был свежий воздух, но он не приносил облегчения: деревня всё ещё казалась вымершей. Лишь легкий ветерок качал верхушки деревьев и одежду на верёвке. Лидия замедлила шаг, прислушиваясь, но не услышала ни голосов, ни шагов – только скрип колодезного ворота вдали.

«Наверное, колодец там», – подумала она и направилась в ту сторону.

Путь был коротким, но казался бесконечным. Её мысли крутились вокруг детей, оставленных в доме, их слабых тел и жарких лбов.

– Надо спешить, – произнесла она сама себе, прибавив шагу.

Лидия стояла у старого колодца, его простота и крепкость наполнили её душу неожиданным чувством покоя. Она оглядела его, словно проверяя каждый элемент на прочность, будто стараясь понять его значение в этом месте. Колодец был стар, но независимости от времени и ветра он стоял как живой свидетель былых лет.

– Древняя постройка, – тихо произнесла она, чувствуя, как воздух вокруг будто насыщается памятью и стариной. – Вот он, этот колодец, что видел десятки лет жизни этой деревни.

Она села на деревянную стойку, осматривая каждый изгиб сруба, который был собран из тёмных бревен. Время сделало своё дело: поверхность дерева приобрела темный оттенок, а лишайник покрывал его, как покрывало, скрывая следы многолетней истории.

«Этот колодец должен был многое пережить, – думала Лидия, – ветры, дожди, голод и болезни… И вот он стоит, как призрак прошлого, неся своё бремя в этих простых, но крепких стенах.»

Глава 3. Очаг жизни.

Она подошла ближе, осторожно коснувшись одной из деревянных стоек крыши, поддерживающей колодец. Она заметила, как стёсанные доски все ещё держат свою форму, хоть и покрыты патиной времени. Шум с ветром и лёгким дождиком заставлял их скрипеть, но они все равно стояли, готовые защищать воду, даруя ей, возможно, последние частицы того спокойствия, что существовало здесь раньше.

– Как много людей приходило сюда, – сказала она себе вслух. – Так много историй связано с этим местом.

Лидия взглянула на большой деревянный ворот с ручкой, старую, вытертую от частого использования поверхность. Его цилиндр казался массивным, но по-своему красивым и целеустремлённым, как все, кто приходил за водой, держа за него тяжёлую верёвку. Эта верёвка из конопли была скручена с таким мастерством, что даже при многократных нагрузках не теряла своей прочности.

– Простое ведро, а сколько оно видело… – продолжила она, тянущую верёвку, чтобы опустить ведро в воду. Как только оно коснулось воды, Лидия почувствовала, как прохладные капли тянутся наверх, как будто сама земля пыталась вернуть ей часть утраченного, принося взамен чистоту и покой.

Тропинка от дома к колодцу была едва заметна, но каждый след на земле, каждый отпечаток босой ноги оставлял свою историю. Лидия, снимая коромысло, посмотрела на землю, вытоптанную за столько лет. Все это было частью жизни, частью этой деревни, которая, казалось, уже давно осталась без голоса, без людей.

– Но этот колодец всё помнит, – прошептала она, направляясь к воде. – И я буду бороться, чтобы вернуть жизнь этим людям.

В этот момент Лидия почувствовала, как на её плечах тяжесть не только ведер с водой, но и огромная ответственность. Колодец дарил надежду, и она не могла позволить этому месту забыть свои корни, свою роль в жизни этой деревни.