Платон Гарин – Берега (страница 3)
– Ура, наши прилетели! – обрадовался Алексей.
Он вскочил с кровати и стал будить Герхарда. Наспех одевшись, они выскочили на улицу.
Над станцией кружил самолет. Только сейчас Алексей разглядел на его больших крыльях черные кресты.
– Это немецкий самолет! – крикнул Алексей.
Самолет сделал пару кругов над полярниками, а потом улетел.
– Он заметил нас?
– Не знаю.
«Неужели фашисты и сюда добрались? – думал Алексей. – Сводки информбюро про север не говорили ни слова. Может, просто заблудился?» – успокаивал себя он.
На следующий день Алексей рано утром ушел на дальнюю точку. Герхард крутил ручку радио, пытаясь найти передачу из Германии. Неожиданно услышал гул самолета. Одевшись,
он вышел наружу. Самолет с черными крестами, растопырив ноги-лыжи, шел на посадку.
Герхард стоял на пороге. Из самолета вышли два человека. Они подошли вплотную к Герхарду.
Один из них направил пистолет на полярника, второй произнес:
– Ти есть кто?
– Я немец, не утруждайте себя русским языком! – произнес на немецком языке Герхард и пригласил гостей пройти на станцию.
– Полковник Клаус Шульц, – представился один из них.
– Герхард Штрюбе, полярник! – Герхард пожал руку полковнику.
– А второй кто на станции, тоже немец?
– Нет, это русский, он ушел далеко. Вернется не скоро.
– У вас есть рация и приемник?
– Да, но рация разбита, приемник работает плохо.
– Вы давно здесь?
– С февраля сорок первого.
– Вы знаете, что идет война?
– Да, знаю. Я слушаю радио.
– Похвально, похвально.
– Хотите чай?
– Да, не откажемся, мы очень замерзли.
Герхард добавил в чайник воды и поставил его на огонь.
– Это Вальтер, летчик люфтваффе. Он увидел вас вчера.
Полковник отхлебнул горячий чай и сморщился.
– Вы тоже пьете этот противный русский чай?
– Другого нет, господин полковник.
– Герхард, я надеюсь, вы, как истинный немец, не поддались влиянию большевистской заразы?
– Господин полковник, я попрошу в мой адрес не говорить таких слов. Я вам не говорил, но мое полное имя Герхард фон Штрюбе. Мой родной дядя – генерал Генрих фон Штрюбе, очень влиятельный человек. После гибели моего отца он взял надо мной опеку.
– Генерал фон Штрюбе? Я знаком с ним лично с тридцать второго года. Сын генерала сейчас воюет на Восточном фронте.
– Фридрих? Да, мы с ним росли как братья.
– Простите, Герхард, а как поживает супруга генерала? Ее, кажется, Марта зовут? Не так ли?
– Жену генерала звали Эльза, и она умерла в тридцать восьмом году.
– Ах, да, я запамятовал немного.
– Простите, полковник, но мне кажется, что ваши проверки и спектакль некстати. Мне вас ни к чему обманывать.
– Ладно, к черту, Герхард. Значит, вы говорите, что русский придет не скоро?
– Да, господин полковник. Может, через день или через два. Дорога нелегкая.
– Хорошо, очень хорошо.
Полковник встал из-за стола, подошел к радиопередатчику.
– Герхард, через три дня за вами прилетит Вальтер. Надо забрать радиопередатчик и метеоаппаратуру. – Господин полковник, а с русским что делать?
Полковник немного подумал, потом достал пистолет, вложил в руку Герхарда:
– Если сами не сможете справиться, Вальтер решит эту проблему. Да, и снимите этот красный флаг на крыше.
– Хайль Гитлер!
Вскоре самолет улетел. Герхард, проводив гостей, вернулся на станцию. В глаза сразу бросился пистолет, оставленный полковником.
Теперь он уже не знал, был ли он рад этой встрече. Сможет он выполнить приказ полковника?
Поздно ночью вернулся Алексей.
– Холодно. Что-то перемерз я сегодня.
– Я тебе кашу с мясом разогрел и чай поставил.
– Лучше водки налей. Руки просто онемели. Да и на душе неспокойно. Самолет немецкий не дает мне покоя. Ой, неспроста он появился.
– Успокойся, Алексей, обычный самолет тут не сядет. Завтра пурга заметет станцию, он сверху и не увидит.
Ночью у Алексея поднялась высокая температура.
– Герхард! Ты где?
– Тут я, тут.
– Воды принеси, пожалуйста. Тяжко мне. Руки и ноги ломает. Видно, совсем плохо мне.
Всю ночь больной стонал, а под утро уснул. Герхард сидел у приемника, слушал новости.
– Герхард, что там?
– Советские войска ведут наступательные бои по фсей линии фронта.
– Хорошо. Может, война скоро закончится?
– Может быть. Уж скорей бы.
– Герхард, ты же веришь в победу Красной Армии?