Питер Зейхан – Конец мира – это только начало (страница 75)

Возможно, еще хуже то, что часть Европы, поддерживающая наиболее прочные торговые отношения с китайцами, - это Германия. Продажи немецкой продукции в Китай в значительной степени перекошены в сторону оборудования, используемого для производства другой продукции... продукции на экспорт. Даже если, несмотря ни на что, Германия и Китай смогут поддерживать торговые отношения в мире, где у них нет стратегического охвата для прямого взаимодействия, китайский экспорт не будет столь востребован, что подорвет базовое обоснование для любого вида германо-китайского взаимодействия.

Те же широкие стратегические проблемы, которые стоят перед азиатами, стоят и перед европейцами, хотя эти конкретные проблемы вызывают меньшую или большую озабоченность в зависимости от места и перспективы.

Во-первых, "больше". Большинство европейских стран начали индустриализацию в 1800-х годах, и даже отстающие - в основном, бывшие советские страны-сателлиты - приступили к ней не позднее 1950-х годов. Это означает, что большинство шахт в Европе были выработаны, по крайней мере, несколько десятилетий назад. Европейцы, будучи индустриализованными как минимум в течение нескольких поколений, может быть, и не потребляют столько материалов, сколько азиаты, но производят их еще меньше. Китайцы могут импортировать подавляющее большинство необходимых им материалов, но, как правило, европейцы должны импортировать их все.

Теперь о "меньшем". Большинство промышленных товаров, необходимых для современной жизни, поступает из мест, расположенных гораздо ближе к Европе, чем Восточная Азия - например, из Западного полушария и Африки. Несколько европейских стран - Франция и Великобритания, а также Испания, Нидерланды, Италия и Дания - имеют достаточный военно-морской потенциал для защиты периодических морских перевозок в/из этих мест. Не менее важно и то, что большинство рейсов из этих регионов в Европу вряд ли будут проходить через какие-либо особенно спорные воды. Что касается источников из Западного полушария, то американцы наверняка поставят крест на любом виде пиратства или каперства в своем полушарии, а европейской торговле вряд ли будут препятствовать, пока она остается немилитаризованной.

Сложность будет заключаться в том, что европейские страны, находящиеся дальше от крайнего запада континента, не имеют ни доступа, ни военно-морских сил. Они должны получать материалы из другого "близкого" места: России. Германия не может сохранить свое положение богатой и свободной нации без американцев, но Германия также не может сохранить свое положение современной промышленно развитой нации без России (РА-СИ-Я!, прим. пер.). История всего немецкого и русского - это чередующиеся главы взаимовыгодного сотрудничества и острого конфликта. Как бы это ни было болезненно для немцев и русских, это гораздо хуже для народов, расположенных между ними - стран, имеющих важное значение для производственных цепочек Германии. Война в Украине уже заставляет всех участников задаться некоторыми сложными вопросами.

И, конечно, все это при условии, что внутри Европы ничего не пойдет не так. Европа страдает от одной из тех странных географических особенностей, когда достаточно плоская, "удобнорельефная" и легко проходимая часть континента убеждена, что она может и должна возглавить крупную консолидированную державу, в то же время достаточно полуостровных, горных или островных частей, чтобы быть домом для диссидентских держав, которые всегда будут разрушать такие мечты. Только во времена Порядка глобальный мир и богатство сдержали вековое соревнование между этими двумя видениями. Сдержали. Не убили. Несмотря на семьдесят пять лет исцеления и роста, безопасности и защиты, модернизации, свободы и демократии, внутренний гнев и недовольство сохраняются. Brexit, произошедший на самом пике глобализации, является тому примером. С уходом американцев это сдерживание закончится.

Проще говоря, германоцентричная система не может сохранить свое нынешнее положение и тем более развиваться, и никто в мире стратегически не заинтересован в ее спасении. Задача Центральной Европы будет заключаться в том, чтобы не дать немцам вести себя как "нормальная" страна. Последние семь раз, когда Германия вела себя как "нормальная страна", ситуация становилась... исторической.

Немного светлых моментов: меньшие торговые сети Европы выглядят более благоприятными, чем система, ориентированная на Германию.

Система, ориентированная на Швецию, может устоять. Цепочки поставок Северной Европы менее подвержены потенциальным угрозам, поставки энергоносителей более локальны, а демографическая ситуация менее возрастная и медленнее стареющая, что предполагает лучшее соответствие между спросом и предложением, которое в первую очередь ограничит необходимость внерегионального импорта и экспорта. В Северном море у скандинавов достаточно нефти и природного газа, чтобы удовлетворить почти весь свой спрос. "Всё", что им нужно сделать, это каким-то образом доставить различные промышленные ресурсы, которые им необходимы, с другого континента.

У них есть два варианта:

Первый - это партнерство с французской системой, по крайней мере, частично. Помимо того, что Франция может похвастаться достаточным внутренним потреблением, чтобы поглотить собственное производство, она также обладает достаточной географической изоляцией и позиционированием, чтобы добраться до необходимых ресурсов. Добавьте сюда компетентные экспедиционные вооруженные силы и почти галактический уровень самоуважения, и Франция вполне может идти своим путем. Швеции и друзьям было бы неплохо найти способ работать вместе с французами.

Второй вариант может показаться скандинавам более удобным: работать с англами. Скандинавско-британское сотрудничество против всего континентального имеет многовековую историю. С переходом британцев к американцам (с организационной точки зрения) открываются некоторые интересные возможности. Очевидно, что американцы обладают более мощной армией и экономикой, чем то, чем могут похвастаться французы. Американцы также имеют гораздо больший охват, чтобы добраться до любого места, где могут быть необходимые ресурсы. Американо-мексиканский рынок не имеет себе равных, а британский рынок остается самым здоровым (с демографической точки зрения) в Европе за пределами Франции.

СЕВЕРОАМЕРИКАНСКОЕ СТОЛЕТИЕ

Когда речь заходит о судьбе системы NAFTA (НАФТА, англ. North American Free Trade Agreement, Северо-Американская зона свободной торговли, прим.пер.), большинство показателей выглядят дико позитивными.

Начнем с базовой структуры: отчасти американские производители чувствуют себя обманутыми глобализацией потому, что таков был план. Основная заповедь Порядка заключается в том, что Соединенные Штаты пожертвуют экономическим динамизмом ради достижения контроля над безопасностью.

Американский рынок должен был быть принесен в жертву. Американский рабочий должен был быть принесен в жертву. Американские компании должны были быть принесены в жертву. Таким образом, все, что Соединенные Штаты все еще производят, является набором продуктов, для которых американский рынок, американский рабочий и корпоративная структура являются гиперконкурентоспособными. Более того, намеренное принесение в жертву означает, что большинство американской продукции идет не на экспорт, а на потребление внутри Северной Америки.

Китай работает иначе. Китайцы производят все, что они технологически способны производить, используя субсидии, кражу технологий и дипломатическое давление для расширения списка продукции, когда это возможно. И в отличие от Соединенных Штатов, многие из этих товаров идут на экспорт. Другими словами, китайцы производят те товары, которые американцы по каким-то причинам решили не производить.

В качестве примера можно привести китайскую телекоммуникационную компанию Huawei. Huawei напрямую и через филиал китайского правительства, которое преуспело во взломе иностранных фирм, на протяжении двух десятилетий придерживалась двойной стратегии: красть любые технологии, какие только возможно, и покупать те, которые невозможно воспроизвести. Санкции, введенные администрацией Трампа (и удвоенные администрацией Байдена), предотвратили легальную передачу технологий Huawei в то самое время, когда американские компании осознали угрозу хакерства. Результат? Менее чем за два года корпоративная позиция Huawei рухнула, превратив компанию из крупнейшего в мире производителя сотовых телефонов во входящего даже не в пятерку крупнейших в Китае. Большинство китайских компаний просто не могут функционировать без активного участия американцев.

Обратное утверждение не верно. Конечно, американцам придется развивать свои промышленные предприятия, чтобы компенсировать потерю дешевых поставщиков, и это легче и быстрее сказать, чем сделать, но это не значит, что американцы не умеют делать такие вещи, как плавить алюминий, ковать стекло, гнуть сталь, делать карбюраторы или собирать материнские платы.

Кроме того, существует торговый доступ: если сложить весь импорт и экспорт вместе, то все равно около трех четвертей экономики США находится внутри страны, что ограничивает ее воздействие на все мировое. Канада и Мексика гораздо более интегрированы, получая примерно две трети и три четверти соответственно своего экономического веса от торговли, но примерно три четверти этой торговли приходится на Соединенные Штаты. В Северной Америке как едином целом более 8 из 10 долларов (или песо) дохода генерируется в пределах континента. Это, безусловно, самая изолированная система в мире.