Питер Свонсон – Восемь идеальных убийств (страница 11)

– Вот как? – отозвалась Малви. – Никаких озарений?

– Там сразу два убийства. Одну женщину убили во время купания. Ее затянули на дно пруда из-под воды – примерно так, как изображено на обложке. Но есть еще и второе убийство, действительно полный кошмар. Женщина-убийца, очень физически сильная, почти сверхъестественно сильная, убивает одного мужчину, вызвав у него сердечный приступ просто голой рукой. Сильно ее напрягает, вот так, – я продемонстрировал это, вытянув руку с растопыренными пальцами, – и медленно вдавливает ему под грудную клетку, пока не нащупывает сердце и не сжимает его.

– Фу, – бросила агент, скривившись.

– Не знаю, возможно ли такое вообще, – добавил я. – Но даже если и да, то мне почему-то кажется, что на вскрытии моментально выяснилось бы, как это произошло.

– Я тоже так думаю, – согласилась она. – Наверное, действительно стоит присмотреться к утопленникам. По-моему, нашему Чарли захотелось бы скопировать и убийство методом утопления, особенно если это есть прямо в названии книги.

– Согласен, – сказал я.

– Еще что-нибудь полезное из нее добыли?

Я не стал ей говорить, что уже успел забыть, насколько убийства в этой книге перевязаны с сексом. У этой Энджи, безумной убийцы, было раздвоение личности, и она воображала себя двумя разными людьми – в первую очередь Жанной д’Арк, моральная чистота которой делала ее невосприимчивой к боли; но была в ней и еще одна сторона, которую она называла для себя «чувство красной кобылицы» – болела спина, твердели соски, и в итоге она ощущала в себе обе эти личности одновременно, совершая убийства. В результате я подумал: интересно, не удел ли это всех убийц – нужда дизассоциироваться во время акта убийства, стать кем-то другим? Не таков ли и Чарли?

Но тем, что я сказал агенту Малви, было:

– Книга вообще-то далеко не шедевр. Я, конечно, люблю Джона Макдональда, но, за исключением этого персонажа, Энджи, эта у него не из лучших.

Пожав плечами, она лишь убрала обе книги в свою собственную сумку. Я осознал, что моя критическая оценка книги для нее не особо важна. И все же Малви подняла взгляд и произнесла:

– Вы просто невероятно помогли. Не возражаете, если я буду присылать вам что-нибудь, о чем хотела бы узнать ваше мнение? И если вы будете и дальше перечитывать эти книги…

– Конечно, – заверил я.

Мы обменялись адресами электронной почты, а потом встали, и она проводила меня до выхода из отеля.

– Хочу посмотреть на погоду, – объяснила агент Малви, выходя наружу вслед за мной. Снегопад уже практически прекратился, но город словно трансформировался – сугробы по углам, деревья склонились вниз, даже кирпичные стены окрестных зданий подернулись белесой пленкой, словно маскировочной сетью.

– Удачно добраться домой, – пожелал я.

Мы обменялись рукопожатием. Я обращался к ней «агент Малви», и она попросила называть себя Гвен. Когда я медленно двинулся прочь, по щиколотку утопая в снегу, то решил: это добрый знак, что она попросила меня называть себя просто по имени.

Глава 7

Когда минут через двадцать я добрался до магазина, под козырьком у входа уже маячила Эмили Барсамян, поглядывая на свой мобильник.

– Давно ждешь? – спросил я.

– Минут двадцать. Когда ты так и не позвонил, я просто решила, что открываемся, как обычно.

– Прости. Надо было эсэмэску мне кинуть, – произнес я, прекрасно зная, что за все четыре года работы у меня она никогда не посылала мне эсэмэсок и никогда не станет.

– Да ничего страшного, просто подождала, – отозвалась Эмили, когда я открыл дверь и последовал за ней внутрь. – Сама виновата, что забыла ключи.

Навстречу нам тут же выкатился Ниро, громко мяукая, и Эмили присела на корточки, чтобы почесать его под подбородком. Я зашел за прилавок с кассой и включил свет. Эмили поднялась и стянула свое длинное зеленое пальто. Под ним оказалось то, что я давно уже считал ее рабочей спецодеждой, – темная средней длины юбка, массивные коротенькие сапожки плюс винтажный свитер поверх рубашки или, иногда, футболки. Футболки, кстати, давали хоть какой-то ключ к предпочтениям и антипатиям Эмили. Принты на некоторых из них имели отношение к книгам – у нее была одна с антикварной обложкой «Мы всегда жили в замке» Ширли Джексон[33], с изображением черного кота в высокой зеленой траве, – а также несколько штук с рок-группой под названием «Декабристы»[34]. Прошлым летом она как-то пришла в футболке с надписью «Первомай на Саммер-Айлс 1973», и я весь день не мог избавиться от ощущения чего-то смутно знакомого. Наконец не выдержал и спросил, а она объяснила мне, что это отсылка к «Плетеному человеку»[35] – фильму ужасов семидесятых годов, который я не пересматривал уже много лет.

– Любишь ужастики? – спросил я тогда.

Как обычно, когда мы с ней разговаривали, смотрела она мне куда-то в лоб или в подбородок.

– Наверное, – ответила Эмили.

– А какие твои пять любимых? – спросил я, надеясь продолжить беседу.

Она коротко нахмурилась, подумала и перечислила:

– «Ребенок Розмари», «Изгоняющий дьявола», «Черное Рождество» – оригинальная версия, не ремейк, – «Небесные создания» и, гм… «Хижина в лесу», наверное.

– Только два из них смотрел. А как насчет «Сияния»?

– Неа! – Эмили быстро замотала головой, и я подумал, что последуют какие-то дальнейшие разъяснения, но на этом разговор и закончился.

Я ничего не имел против того, что она такая скрытная личность. Я и сам такой, раз уж на то пошло. А умение не пускать в душу посторонних – редкая черта в наши дни. И все же я просто не мог не гадать о том, что представляет собой ее жизнь за пределами магазина, есть ли у нее еще какие-то амбиции, помимо книготорговли.

Когда Эмили повесила свое сырое пальто на вешалку, я спросил ее, трудно ли было добраться до магазина.

– Я на автобусе, все нормально, – последовал ответ. Жила Эмили на другом берегу реки, неподалеку от Инмэн-сквер в Кембридже. Все, что я знал о ее жилищной ситуации, это что она делила трехкомнатную квартиру с двумя другими выпускницами Уинслоу.

Эмили прошла в глубь зала, к столу, на котором я сложил новые поступления. Ее основной задачей было мониторить интернет-магазины и обновлять на них наши предложения. Мы продавали подержанные книги через «И-бэй» и «Амазон», а еще через сайт под названием «Алибрис» и несколько других, даже сам точно не знаю, через какие именно. Когда-то я и сам этим периодически занимался, комплектовал заказы, но теперь данную задачу полностью взяла на себя Эмили. Это была одна из причин, по которой меня крайне беспокоили ее ближайшие планы. Если б ей когда-нибудь вздумалось уйти, меня ждали бы большие проблемы.

Сам я остался за прилавком и проверил, нет ли сообщений на автоответчике (таковых не оказалось), а потом залогинился на блоге «Старых чертей» – то, что я делаю в последнее время нечасто, но визит Гвен Малви вдруг вызвал у меня интерес туда заглянуть. Всего здесь имелось уже двести одиннадцать публикаций, а последний пост был размещен два месяца назад. Он назывался «Наш выбор», и это было тем, что я периодически подталкивал Эмили и Брендона делать: написать пару фраз о последней книге, которую они прочитали и которая им понравилась. Брендон выбрал последний роман Ли Чайлда про Джека Ричера, а Эмили накропала коротенькую аннотацию на повесть «В укромном месте» Дороти Хьюз. Сам я остановил свой выбор на «Чуть свет, с собакою вдвоем» Кейт Аткинсон. Читать я ее не читал, естественно, но изучил достаточно отзывов и рецензий, чтобы у меня возникло ощущение, будто я ее и в самом деле прочел; кроме того, с ходу зацепило уже само название.

Следующий час или около того я провел, прокручивая на экране публикации блога, и это оказалось все равно что прожить десять последних лет моей жизни в обратном порядке. Здесь был первый, он же последний пост Джона Хейли, размещенный в ту неделю, когда тот отошел от дел, оставив меня за старшего. Он продал «Старых чертей» со всеми книжными запасами Брайану Мюррею и мне в две тысячи двенадцатом году. Бо́льшую часть капитала вложил Брайан – оформив на меня, тем не менее, ровно пятидесятипроцентную долю, поскольку именно я и проворачивал тут все дела. До сих пор это меня вполне устраивало. Поначалу я думал, что Брайан будет принимать бо́льшее участие в наших делах, но такого не случилось. Он исправно появлялся на пьянках по поводу годовщины магазина, посещал почти все организуемые нами мероприятия с авторами, но в остальном переложил все заботы на меня, за исключением тех двух недель в году, когда я традиционно уезжал в Лондон. Правда, виделись мы довольно часто. На то, чтобы навалять очередную ежегодную книжку про Эллис Фицджеральд, у него обычно уходило примерно два месяца. Остальную часть года Брайан называл своим «пьяным отпуском», который он в основном проводил на кожаной подушке высокого табурета в небольшом баре отеля «Бикон-Хилл». Я частенько заглядывал туда, чтобы выпить с ним по рюмочке, хотя старался проделывать это не к самому вечеру. Если я появлялся слишком поздно, Брайан, завзятый рассказчик, начинал исполнять мне свои лучшие хиты – истории, которые я уже сто раз слышал.

Я прокрутил ленту блога еще ниже, обратив внимание на отсутствие постов пятилетней давности – за тот год, когда не стало моей жены. Последней публикацией до того, как это произошло, был список, который я обозвал «Загадки для холодной зимней ночи», размещенный двадцать второго декабря две тысячи девятого года. Моя жена умерла рано утром первого января две тысячи десятого – она погибла в автокатастрофе, в нетрезвом виде слетев с виадука на трассе номер два. Мне тогда показали фотографии с целью опознания – выше бровей ее голова была прикрыта белой простыней. Лицо ее казалось совершенно нетронутым, хотя, насколько я себе представлял, череп был полностью расколот в результате удара.