Питер Страуб – Мистер Икс (страница 99)
По телу побежали мурашки.
– Обещаю.
– Непреднамеренно, как я полагаю, вы, мистер Данстэн, коснулись единственного в истории училища трагического инцидента. Курсант артиллерийского курса Флетчер погиб в результате нападения нелегально проникшего на территорию неизвестного незадолго до рождественских каникул в тысяча девятьсот сорок первом году. Убийца найден не был. Как результат, наше образцовое заведение получило крайне нежелательную широкую известность.
– Да что вы…
– Я бы предпочла, чтобы вы в своей статье не упоминали имени курсанта Флетчера. А уж если придется, то я прошу вас представить это как трагедию, несчастный случай.
– Майор Арндт, – сказал я, – в моей работе нет ничего, что требовало бы от меня раскапывать скандал пятидесятилетней давности. Однако есть еще кое-что, о чем я попросил бы вас, и я обещаю выполнить все ваши требования.
– Продолжайте, – велела она.
– Курсант Флетчер не может сказать мне, как в его руки попала книга и каким образом он расстался с ней, но, возможно, кое-кто из его сокурсников в состоянии заполнить пробелы. Если вы любезно согласитесь выслать мне факсом списки учащихся с тысяча девятьсот тридцать девятого по сорок первый год, я продолжу поиски самостоятельно. Если я узнаю что-либо о гибели Флетчера, этого не будет в моей статье. Меня интересует лишь судьба книги.
– Вы понапрасну потратите уйму времени, мистер Данстэн.
– Здесь, в редакции «Эха», мы его, в сущности, просто глотаем, – сказал я.
111
«Форд» – точная копия моего – двигался в сторону длинной вереницы машин, выстроившейся на подъездной дорожке. Облаченный в темно-серый костюм и серую фетровую шляпу, К. Клейтон Крич обозрел собравшихся с привычным бесподобным хладнокровием. Я взглянул на надгробие рядом с могилой Тоби. «Генриетта «Куинни» Данстэн Крафт, 1914—1964. Виртуоза не превзойдешь».
– Между нами, – обратился я к Кричу, – почему Тоби считают мошенником?
– Был обвинен лишь однажды, – подчеркнуто медлительно протянул Крич. – Обвинение было состряпано.
Чуть ниже по склону холма двойник моего «тауруса» припарковался в хвосте вереницы машин. Со стороны водителя появился мистер Тайт и открыл дверь для Хелен Джанетт.
– К делу усыновления это отношения не имело, – предположил я.
– Хэйзел держала язык за зубами. – Крич даже не взглянул в сторону подъехавшей парочки.
– Тогда за что же?
– Марихуану подкинули.
Хелен Джанетт и ее верный пес достигли вершины холма. Фрэнк Тайт изо всех сил делал вид, что не замечает, как Хелен направляется ко мне.
Адвокат чуть коснулся своей шляпы:
– День добрый, миссис Джанетт.
– Мистер Крич, мне надо кое-что сообщить вашему другу. – Она жестом попросила меня отойти в сторону. – Хочу извиниться за свое поведение в ночь пожара. Я чувствовала себя несчастной, никому не нужной старухой и ничего не соображала.
– Вы, наверное, были просто в ужасе, – сказал я.
– Потеряешь все, что нажито, – поймешь, что значит быть в ужасе. Вот только не возьму в толк, что нашло на этого мальчишку Ля Шапеля.
– Вы знали его?
– Френчи рос рядом, буквально за углом. Они с Клайдом Прентиссом были неразлейвода с самого детства.
Последние из пришедших на похороны присоединились к толпе за могилой Тоби. Все, кроме двух-трех человек, были темнокожими и одеты подобающим для похорон образом.
– Все наши беды от
– Кто их знает, – вздохнул я. – Только зачем Хэтчу с этим связываться?
– Ладно, не берите в голову, – проронила Хелен и пошла прочь.
Мистер Сполдинг подошел к краю открытой могилы. Негромкий гул голосов мгновенно стих.
– Дорогие друзья и близкие, мистер Крафт перед смертью отказался от услуг священника, однако позволил тем, кто придет сюда, сказать ему свое последнее «прости». Если вы чувствуете в себе желание выразить ваши чувства – просто выходите и высказывайтесь от чистого сердца.
Легкое волнение, казалось, долетело от толпы, и вперед выступила пожилая женщина. Она подняла голову, и солнечные зайчики метнулись от стекол ее очков:
– Тоби Крафт не был мне, что называется, близким другом, но я глубоко ценила этого человека. Он был честен со своими клиентами. Он уважительно относился к людям. А еще у него было доброе сердце. Тоби слыл человеком сурового нрава, но я знаю, бывали времена, когда многим из присутствующих здесь он протягивал руку помощи. – Толпа одобрительно зашелестела. – По моему глубокому убеждению, Тоби Крафт не зря прожил свою жизнь. Вот что я хотела сказать.
Сменяя один другого, семь человек подходили к могиле и говорили о Тоби. Седой мужчина сказал:
– Тоби никогда не был похож на романтика или сентиментального человека, однако никто не сможет сказать, что в его сердце не было глубокой любви к жене.
Я спросил Крича, не знал ли он Куинни.
– Тоби был влюблен по уши, – ответил адвокат. – Она потрясала его так, что у него отвисала челюсть и глаза вылезали из орбит. Много раз они приглашали меня к ужину, и, должен признаться, Куинни пекла такой сладкий картофельный пирог, какого мне не приходилось нигде пробовать. И уже не придется. – Крич улыбнулся скорее себе, чем мне. – И только в их доме я наблюдал, как ее пирог приподнимался на дюйм-два над столом, будто предлагая едокам заняться им.
Последний оратор сказал:
– Мистер Крафт действовал так, словно ел на завтрак бритвенные лезвия, но он никогда не воротил носа от людей. Как-то раз он сказал мне: «Джорджия, может, я и сукин сын, – извините за выражение, – но приглядывать за тобой – это часть моей работы». Он помог мне расплатиться за похороны отца. Когда моя дочь отправилась в Морхаус, он каждую неделю посылал ей деньги и не требовал их вернуть. Вот что я вам скажу: Тоби Крафт был хороший, очень хороший человек.
Мистер Сполдинг внедрился в толпу, чтобы пожать руки своим будущим клиентам. Люди потянулись к своим машинам.
– По большому счету, Тоби был отличный парень, – подвел итог К. Клейтон Крич. Ледяным, как у ящерицы, взглядом он посмотрел на меня. – Полагаю, вы не жалеете о принятых накануне решениях?
– Тоби бы их одобрил, – кивнул я.
– Мне всегда нравилась эта его эксцентричность. Большинство моих клиентов не позволяют себе подобного. С годами я все больше и больше ценю в людях богатое воображение.
Мы стали спускаться с холма.
– Зачем он решил сесть в тюрьму? – спросил я.
В белой как молоко ладони Крича блеснули ключи от машины.
– Полагаю, у него было достаточно богатое воображение, чтобы понять, что выбора у него нет.
112
Тетушки сновали взад-вперед перед плитой. Ослепительный в своей новой канареечно-желтой спортивной куртке, Кларк посмотрел на меня из-за стола:
– Глянь-ка, сынок, какую я себе обновку прикупил в честь твоего дня рождения!
Нетти крикнула:
– С днем рождения! – И звонко чмокнула меня в щеку. Мэй скомандовала:
– Так, стой, никуда не уходи, я сейчас принесу тебе подарок.
– На похоронах Тоби, небось, народу никого не было, – предположил Кларк.
– Да нет, народу-то как раз было много, – сказал я. – Кое-кто даже рассказал, как горячо он любил Куинни.
– Да уж, что правда, то правда, – покивала Нетти. – С того самого момента, как Тоби положил глаз на мою сестренку, он потерял голову.
– Можно вас спросить кое о чем? – попросил я. Вошла Мэй, держа пластиковый пакет с логотипом местного бакалейного магазина. Выглядела она почти кокетливо:
– Когда я выдавала тебе те носки и нижнее белье, Нэд, я приберегла кое-какой секрет и на день твоего рождения.
– Вы дарите мне на день рождения секрет?
– Ну, теперь это уже не секрет. – Она вытянула из пакета розовую спортивную куртку с рисунком: мешки для гольфа, клюшки для гольфа и флажки, торчащие из лунок на лужайках для гольфа. Гринвилл Милтон пришел бы от нее в восторг.
Я стянул блейзер и надел эту розовую экстравагантность. Она оказалась мне впору.
– Вот черт! – воскликнул Кларк. – Теперь ты выглядишь так, будто знаешь, как и где повеселиться.
– А еще угощение, – сказала Нетти. – Сладкий картофельный пирог. Вот увидите, мой ничуть не хуже того, что готовила Куинни.