Питер Сингер – Гегель: краткое введение (страница 20)

Гегель — не ортодоксальный теист, не пантеист, не ате­ист. Кто еще остается? Несколько лет назад знаток фило­софской системы Гегеля Роберт Уитмор предположил, что Гегель был панентеистом. Этот термин происходит от гречес­ких слов, означающих «все в Боге». Панантеизм учит, что все во вселенной является частью Бога, но — и здесь суще­ствует отличие от пантеизма — Бог есть нечто большее, чем вселенная, потому что он есть целое, а целое больше, чем сумма всех его частей, так же как человек больше, чем все его клетки, составляющие его тело, хотя человек неотделим от своего тела. С этой точки зрения Бог есть нечто большее, чем все части вселенной, но неотделим от нее. Так же как простые клетки не равнозначны человеку, так и отдельные части вселенной не равнозначны Богу. Объяснение Уитмо­ра кажется правдоподобным не только потому, что оно со­гласуется с гегелевскими высказываниями непосредственно о Боге, но и потому, что оно придает смысл главному воп­росу философии Гегеля. Если Бог есть абсолютная идея, окончательная реальность вселенной, целое ее частей, по­нятно, почему абсолютная идея должна проявиться в мире и в нем развиться в самопостижение. Бог нуждается во вселенной так же, как человек нуждается в телесной обо­лочке.

Мысль о том, что нужно доказывать существование Бога, невыносима для многих верующих. То, что так рассуждал о Боге Гегель, с их точки зрения, является основанием для того, чтобы считать его философию нерелигиозной. Но я полагаю, что это ошибка. Ибо Гегель понимает Бога не как нечто вечное и неизменное, но как сущность, которой нужно проявить­ся в мире, и, проявившись, улучшить мир, чтобы самой стать лучше. Это необычная, хотя и убедительная точка зрения. Она подчеркивает необходимость развития: ибо движение истории вперед есть путь, который должен пройти Бог, что­бы достичь совершенства. Возможно, в этом кроется секрет огромного влияния, которое Гегель, несмотря на весь свой внешний консерватизм, оказал на радикальных и революци­онных мыслителей.

Глава 6 Последователи

После смерти Гегеля философы, считавшие себя его после­дователями, раскололись на два лагеря. Ортодоксальные или правые гегельянцы придерживались взглядов Гегеля после­дних лет, согласовывали его религиозные взгляды с идеями протестантской ветви христианства и признавали в целом позитивное отношение Гегеля к прусскому государству, ко­торое явствовало из его работы «Философия права». Кон­сервативная школа гегельянства не выдвинула сколько-ни­будь значительных мыслителей, хотя в течение нескольких лет имела в Берлине статус полуофициальной философской школы. Затем ортодоксальное направление в философии пришло в такой упадок, что в Германии 1860-х гг. филосо­фия Гегеля совершенно вышла из моды.

Другой лагерь совершенно отличался от первого. В него входила группа молодых философов с радикальными взгля­дами, отношение которых к философии Гегеля напоминало отношение Гегеля к философии Канта. Например, Гегель счи­тал ошибкой включать идею Канта о «вещи-в-себе» в его общую философскую систему. Точно так же радикалы счи­тали ошибкой включать в философскую систему Гегеля его принятие христианства, прусского государства, а также об­щих условий своего времени. Эту группу называли молоды­ми или левыми гегельянцами. Будущее было за ними.

Молодые гегельянцы считали, что философия Гегеля под­черкивает потребность в более совершенном мире, в кото­ром будет преодолено противопоставление индивида и об­щества, потребность в разумно организованном мире, мире подлинной свободы, короче говоря, потребность в мире, от­ражающем абсолютное превосходство человеческого духа и власть разума. По мнению младогегельянцев, этот более со­вершенный мир не был простым утопическим идеалом, со­зданным по чьей-то прихоти. Этот мир был кульминацион­ной точкой исторической и философской аргументации ге­гелевской системы. Формирование этого мира было диалек­тической необходимостью, соединением и примирением всех противоречивых элементов в существующем мире.

Младогегельянцы с насмешкой относились к идее о том, что Германия 1830-х гг. станет воплощением надежд, ко­торые возлагал на нее Гегель в своей философской систе­ме. Они стремились найти пути достижения своих ради­кальных предвидений. Сначала младогегельянцы обрати­лись к религии, считая ее главным препятствием в обще­стве, не позволяющим полностью реализоваться потенци­альным возможностям индивида. Развивая идеи, намеками содержавшиеся в разделе о «несчастном создании» рабо­ты «Феноменология духа», младогегельянцы доказывали, что религия есть форма отчуждения. Человек создает Бога, а затем воображает, что Бог сотворил его. Человек включает в свое представление о Боге все лучшее, что есть в нем самом: знания, доброту и способности. Затем человек по­клоняется образу, сотворенному им самим, и в сравнении с ним видит себя невежественным, грешным, слабым. Что­бы вернуть людям все их возможности, нужно заставить их понять, что именно люди являются высшей формой боже­ственного.

С этой целью два молодых гегельянца написали книги, оказавшие огромное влияние на отношение к религии в XIX в. Давид Фридрих Штраус написал великолепную книгу «Жизнь Иисуса», в которой использовал Евангелия как ис­точники, позволяющие критиковать религию с исторической точки зрения. В книге Людвига Фейербаха «Сущность хри­стианства» все традиционные религии рассматриваются как проецирование человеком своих качеств в область потусто­роннего. Это была первая современная попытка выработки психологии религиозных убеждений. Книга была переведе­на на английский язык и получила широкое признание в то время, когда оригинальные работы Гегеля были малоизвес­тны за пределами Германии.

Затем младогегельянцы перестали критиковать религию. Фейербах выступил с более основательной критикой Гегеля, обратив его идеи против него самого. Он обвинил Гегеля в том, что он мистифицировал истины о мире. Гегель верил, что дух — это окончательная реальность, и рассматривал проблему дисгармонии в мире как проблему мышления. Он верил, что философия может решить эту проблему. Фейер­бах переиначил утверждения Гегеля. Не мышление опреде­ляет бытие, а бытие определяет мышление. Человек не имеет подлинную основу в духе: дух имеет подлинную основу в человеке. Сама философия Гегеля есть форма отчуждения, ибо она считает, что сущность реального, живые люди есть нечто — «сам дух» — вне их самих. Нам не нужна ни тео­логия, ни философия, говорил Фейербах, нам нужна наука, изучающая реальных людей в их реальной жизни.

Теперь мы обратимся к молодому гегельянцу, благодаря работам которого составные части философской системы Гегеля оказали влияние на мировую историю. Карл Маркс пришел в Берлинский университет спустя шесть лет после смерти Гегеля. Он скоро примкнул к младогегельянцам и активно участвовал главным образом в критике религии. Когда Фейербах призвал к тому, что нужно расширять рам­ки философской системы, Маркс горячо откликнулся на этот призыв. В работе «Экономическо-философские рукописи» (1844) Маркс отметил работу Гегеля «Феноменология духа», подчеркнув суждения о важности труда и отчуждении. Далее Маркс развил свои взгляды на труд в условиях капи­талистической системы как основную форму отчуждения. Чтобы освободить человечество, нужно отменить отчуж­денный труд. Чтобы отменить отчужденный труд, говорит Маркс, нужно отменить частную собственность и систему наемного труда, связанную с ней: другими словами, устано­вить коммунизм.

В этих юношеских рукописях Маркс описывает комму­низм терминами, которые все гегельянцы сочли бы весьма знакомыми: «Коммунизм... есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существо­ванием и сущностью, между опредмечиванием и самоутвер­ждением, между свободой и необходимостью, между инди­видом и родом. Он — решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение». В более зрелые годы Маркс мень­ше пользовался понятиями Гегеля, но он никогда не отказы­вался от представления о коммунизме, сложившегося у него в процессе интерпретации философии Гегеля.

Интересно, что сказали бы давно ушедшие из жизни мыс­лители, если бы они увидели, что стало с их идеями. Гегель, например, ужаснулся бы, увидев, что кульминационной точ­кой развития истории стало не постижение абсолютной идеи, но образ коммунистического общества, к которому более ста лет стремилось революционное движение всего мира.

Примечания

Глава 1

¹³ Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 447.

            ²⁰ Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т. 1 — М., 1930. — С. 15

Глава 2

²⁸ Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 57.

³⁰ Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 72.

⁴² Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 419.

⁴² Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 420.

⁴² Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 422.

⁴⁴ Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. СПб.: На­ука, 2000. — С. 424.