Питер Грю – Письма на чердак (страница 38)

Я люблю тебя, мама. Очень.

А вообще, я втянулась в ведение дневника. Описывая все эти события, я лучше начинаю понимать себя – интересный побочный эффект.

Например, я, оказывается, люблю закрывать на проблемы глаза, стараюсь не замечать их и просто жду, когда они исчезнут. Мне так удобно. Я не думала, что мы будем жить одной Счастливой Семьёй, даже когда мама сказала, что выходит замуж за Алексея. Я не беспокоилась о ранах на руках Германа, хотя всегда видела, как появляются свежие. Я не бродила по замку, боясь наткнуться на что-то, что вызовет у меня вопросы. Я не практиковала «глазные» путешествия, которые открыли для меня химеры.

Но не зря говорят, что даже палка раз в год стреляет. Иногда и я маленькая бунтарка.

Как-то я решила опять посмотреть на мир чужими глазами.

В Тёмном Уголке упрямые химеры не хотели выпрягаться из кареты. Она им понравилась. На её крыше за день выросли маленькие крылышки. И карета будет летать?

Я рассердилась:

– Быстро ко мне! Без кареты!

Химеры послушно скинули шлейки и подошли.

– Вот и славно!

Я не могла видеть их запряжёнными. Они будто становились одним целым. Пропадали Пуговка, Бусинка и карета, а вместо них появлялся экипаж. Я же больше нуждалась в верных друзьях, чем в средстве передвижения. Ездить-то мне было некуда.

Я забралась на Пуговку, обняла её за шею и прошептала ей в ухо:

– Покажи мне мир чужими глазами.

Пуговка фыркнула, недовольно потёрла нос лапой, а хвост-змея начала сворачиваться кольцами и шипеть. Химерам не нравились «глазные» путешествия.

Но тут я услышала в своей голове: «Зажмурься». Я радостно выполнила указание, потом открыла глаза и увидела лапу Пуговки. Второй раз – и перед взором мелькнула рыжая девчонка на химере – это глазами Бусинки. Третий раз – прутья клетки и Герман! А четвёртого раза не было. Я попробовала ещё несколько раз закрыть глаза и открыть. Но четвёртый персонаж, который в подвале, так и не появился. Что с ним произошло?

И тут я заметила: за нами наблюдает он!

Мой Волк стоял на лестнице в Старшую Башню и смотрел на нас. Я привыкла, что он не приходит во внутренний двор, когда там я, поэтому и не ожидала его увидеть.

– Что ты делаешь? – спросил он.

Я соскользнула со спины Пуговки.

– Ничего, дурачусь.

– Почему не зашла ко мне?! – спросил он грубовато.

– Эм… Я не знала, что нужна тебе, – виновато стала оправдываться я.

Ведь я давно приучила себя появляться во внутреннем дворе, а не перед кабинетом Хозяина, чтобы не мешать ему.

– Гораздо лучше было бы без тебя! Но раз уж ты есть, – грубо сказал Хозяин.

Он стал подниматься по лестнице. Я, проглотив обиду, поплелась за ним.

– Надо узнать друг друга получше, – пробурчал Хозяин.

Что-о-о? Что он имеет в виду?

Мой Волк… Ты несправедлив ко мне.

Мы в молчании дошли до кабинета. Хозяин в нерешительности застыл у дверей, потом сказал:

– Подожди здесь.

Старый знакомый подоконник. Я выглянула в окно.

Мне нравилось здешнее небо. Синее, сумрачно-розовое или фиолетовое, в сияющих золотых облаках. Здесь нет солнца, но кажется, что весь мир светится миллионами огоньков, пылью или внутренним светом, самим светом – СамСветом.

Хозяин не появлялся. Мой старый пост стал в тягость. Приятнее играть с животными, чем без конца смотреть на озеро и небо.

Но вот дверь приоткрылась.

– Заходи.

Я проскользнула мимо Хозяина в кабинет. Всё ещё тронный зал. Сегодня Хозяин вновь пафосен.

Он прошёл своей тяжёлой походкой мимо меня и сел на трон. Я огляделась и увидела небольшую лавку сбоку от ковровой дорожки. Когда я вошла, её не было – это приглашение присесть? Я села на краешек лавки.

– Может, ты хочешь о чём-нибудь спросить меня?

Хозяин смотрел сумрачным вишнёвым взглядом.

В такой обстановке язык сразу прилип к нёбу.

– Нет, не хочу, – отозвалась я.

– Неужели тебе ничего здесь не интересно?

О, мне многое интересно! Но я, пожалуй, выберу болтовню с Германом допросу Хозяина. Словно прочитав мои мысли, Мой Волк сказал:

– Если у тебя будут вопросы, задавай их мне, а не Герману.

Ревнует?

Я мало писала, Дневник, о Германе, потому что это история не о нём. Но я часто общалась с ним. Я подстерегала его, примерно зная, когда он придёт к этой своей невесте, и по крупицам узнавала о том, что меня волновало. Я вовсю старалась стать его другом. И кажется, со временем Герман расслабился, стал мягче и доброжелательнее. У меня чутьё на замкнутых людей, такие и приходят в мою жизнь: Мой Волк, Герман.

От Германа я узнавала о Тёмном Уголке, о роли СамСветов, о Ворах и Защитниках. Узнала немного об истории этого места, узнала, что после исчезновения бывшей царицы замок выбрал хозяином Моего Волка (у нас с Замком-заводом одинаковые вкусы). Узнала, что Царя звали Драг Драг Кресс или Дэкресс, сокращённо. Я узнала первое имя Хозяина, да. Оно мне нравилось куда больше, чем Царь Вор. Меня раздражало, когда его звали Вором. Слишком подлое слово для Моего Волка. А имя Дэкресс ему подходит. Оно жёсткое и рычащее. Хотя странно звучит для призрака. Но и призраков я знаю не много.

Вот почему в моём дневнике так мало про Германа: когда я начинаю писать о нём, всё равно переключаюсь на Хозяина.

– Чем будешь заниматься? – спросил Мой Волк.

– Вернусь во двор, чтобы поиграть с химерами, если позволишь, – ответила я.

– Пойдём вместе.

Я удивлённо подняла брови, но сумрачный взгляд Хозяина не дал мне подсказки. О чём он думает, что ему нужно? И зачем идти обратно, раз мы только пришли от химер? Но в ответ я только кивнула. Сегодня Хозяин не похож на себя. Это меня напрягает.

Да уж, Хозяина легче обожать на расстоянии. И почему мне сейчас так неуютно? Это всё глупая Ленка со своими нравоучениями и домыслами! Убивает во мне самооценку!

Мне кажется, что Мой Волк мне не доверяет. Если бы он немного расслабился, то нам обоим сразу стало бы легче. Значит, мне просто надо стараться за двоих. Мы подружимся. Он поймёт, что я ему нужна.

Химеры лежали у кареты. Я недавно поняла, что связана с ними. Когда у меня хорошее настроение, они прыгают и играют. Когда я подавлена или тревожна, они лежат, покорно положив тяжёлые мохнатые головы на передние лапы.

Я подошла к животным и стала теребить Бусинку с неестественным весельем. А какая может быть естественность под пристальным взглядом вишнёвых глаз?

– Ты ведь знаешь, что они неживые? – неожиданно спросил Хозяин.

– Это как?

К чему он клонит?

– Это волшебство. Твоё волшебство.

Между моими пальцами зубчиками торчала красная шерсть. Если я сожму пальцы и дёрну, Бусинке будет больно.

– Моё волшебство? Такое возможно?

– Как мой волшебный сад.

Да уж, выбрал сравнение. Как можно тот безвкусный блестящий сад сравнивать с моими умными питомцами?

А красную розу можно сравнить?