Питер Грю – Письма на чердак (страница 21)

До совершеннолетия Подсолнух гуляла по Задорожью только с семьёй, и отец во время прогулок рассказывал ей о людях.

– Люди всё время спешат, что-то и кого-то ищут, встречаются и расстаются. Они быстро влюбляются и быстро забывают. Молчунам и тихоням приходится нелегко, а болтуны уверенно шагают по жизни.

– Люди так отличаются от нас, – качала головой Подсолнух.

Да, а вот призраку-болтуну среди размеренной жизни себе подобных так же тяжко, как и скромному человеку-молчуну среди болтливых людей. Люди активны и быстры, они стремятся к успеху, говорят, что связи всё решают, и всё снуют туда-сюда, как муравьи. А призраки медлительны и плавны. Зачем спешить, если впереди столетия. Не надо торопиться жить, можно встречаться раз в четыре года на празднике и целыми ночами смотреть на звёзды. Как же скучно! И как не похоже это на встречи с Художницей. Её можно бесконечно слушать и бесконечно рассказывать ей истории, можно смеяться и злиться одновременно, можно говорить об одном, забывать и ловить другую мысль. Художница – это маленький смерч, который встряхнул её жизнь.

Теперь она поняла, что находят в подорожниках наставники – не механизм открытия Дорог (хотя и это тоже), а друзей и весёлых товарищей. Да ещё у СамСветов появляются способности. Интересно, какой талант оказался бы у Художницы?

Нет, об этом даже думать нельзя! Подсолнух решительно тряхнула жёлтыми волосами. Да, она тут немного поэкспериментировала со своей формой – и лёгкие бледные волосы с медными прядями, как у матери, стали длиннее и желтее, а макушка окрасилась в чёрный.

– С чего ты вдруг решила измениться? – спросил Листопад дочь.

– Я же Подсолнух, – улыбнулась она.

Ей нравился результат. Но на этом пора заканчивать, а то накличет беду. Пора переставать столько мечтать. И лучше больше не общаться с Художницей.

Две недели Подсолнух не ходила в Задорожье, боясь свернуть не туда и оказаться у подруги. Родители поглядывали на дочь с беспокойством: раньше её нельзя было удержать дома, а теперь она целыми днями примерно сидела за рукоделием. Хорошо, конечно, но подозрительно.

Домом для семьи Подсолнух служило почти ушедшее под землю строение, похожее на русскую печь. Когда-то давно на его крыше вырос нагорник и опутал странный дом корнями до самой земли. Один толстый корень выпирал, словно скамейка. Призраки звали свой дом просто «Нора» из-за широкого арочного входа.

Подсолнух выходила из Норы с маленькой чашей и плоской дощечкой, садилась на корень нагорника и возилась с украшением к Празднику Новых Встреч. Она собирала труху, в которую превратилась ромашка Художницы, в единое целое, склеивая мельчайшие кусочки волшебством. Видно, Художнице гербарий приносил последнее время только горькие воспоминания, вот и превратился цветок на Дороге почти в пыль.

Работа не спорилась, и Подсолнух просто для отвода родительских глаз делала вид, что занята. Ветреница постоянно была рядом, смотрела на дочь с беспокойством, но помощь не предлагала: девушка должна готовить своё приданое сама.

Наконец Ветреница не выдержала и, подсев к дочери, прямо спросила:

– У тебя что-то случилось?

– Почему ты так подумала, мама? – встревожилась Подсолнух.

– Последнее время ты всё время дома, – заметила Ветреница.

Глупая Подсолнух зудела в голове, что матери нужно всё рассказать.

Мудрая Подсолнух тоже советовала сказать правду, но не всю…

– Просто скоро Праздник Новых Встреч. Мои первые танцы. Пора заняться подготовкой, – ответила она.

И это было правдой. Ветреница внимательно посмотрела на Подсолнух золотыми глазами.

– Я надеюсь, что это так. Работа твоя не продвигается, а мысли словно где-то далеко. Что-то случилось в Задорожье?

– Нет. Как раз туда сегодня собиралась за вдохновением. Видно, упорный труд не для меня: ничего не получается, – натянуто улыбнулась Подсолнух.

– Если у тебя будут проблемы, ты ведь мне расскажешь? – спросила Ветреница.

– Конечно, мама. Но у меня всё хорошо! – И Подсолнух вложила свою четырёхпалую руку в ладонь матери (пять пальцев создавать она ещё не научилась) и ободряюще её сжала.

И правда пора развеяться. Но к Художнице ни ногой.

Художница лежала в кровати, но не спала. Она зло поглядела на подругу и громко высморкалась в платок.

– Явилась.

Оставаясь полупрозрачной, Подсолнух скромно молчала, зависнув в углу, а Художница, несмотря на красный нос и слезящиеся глаза, вдруг резко села в постели и ринулась в наступление.

– Пропала на две недели! Я с ума чуть не сошла!

– Я же призрак, – пожала плечами Подсолнух. – Что со мной могло случиться?

– А вдруг эти ваши Дороги закрылись бы! – замахала платком Художница. – Ладно несколько дней, но не две же недели! И даже не предупредила! Испарилась, и всё! Я вообще не спала последние ночи: тебя ждала! Вот решила, что если заболею, то смогу не ходить в школу и отсыпаться днём, а ночью тебя сторожить. Заболеть у меня получилось, как видишь! И теперь я как разбитое корыто! Нет, не этого я хотела! И тут являешься ты с безмятежной улыбкой и заявляешь мне, что я зря волновалась!

Подсолнух не слушала гневную тираду подруги, она с удивлением разглядывала одну из стен комнаты Художницы. На ней красовались фотообои с изображением подсолнухового поля. Яркие жёлтые цветы на фоне голубого неба.

– Вот и подарок тебе приготовила, но ты его не заслужила, – буркнула Художница, кутаясь в одеяло.

Подсолнух виновато наклонила голову, ещё больше вжавшись в угол – ещё чуть-чуть, и окажется у соседей. Художница сверлила её глазами цвета гречишного мёда.

– Я… Э-э-э… На десятом этаже был ловец снов, через который я приходила в ваш дом. Теперь его больше нет, поэтому я и не сразу добралась, – выдала Подсолнух первое пришедшее в голову лживое оправдание.

Только бы Художница не общалась с тем хиппи.

Девочка притихла.

– Ты же приходишь по Дороге?

– По Дороге прихожу в Задорожье, но Дорог меньше, чем домов, и в вашем мире призраки в основном пользуются ловцами. Это удобно. Тот ловец пропал, и я не сразу нашла путь к тебе.

Художница помолчала, а потом встала с кровати и пересела к компьютеру. Она набрала в поисковике «ловец снов». Google выдал множество картинок круглых амулетов с причудливыми паутинками ниток внутри обручей из прутьев и свисающими шнурами с перьями и бусинами.

– Я могу это сделать сама, – задумчиво сказала Художница.

– Конечно, – подтвердила Подсолнух. – Не важен вид, важна сила, которой ты наделяешь амулет.

Художница взлохматила каштановые кудряшки, встала на стул и достала с верхней полки стеллажа большую коробку.

– Прутика у меня нет, и, думаю, мы не пойдём его сейчас добывать. Но у меня есть деревянные пяльцы… Так. Круглое. Деревянное. Подойдёт!

Она передала пяльцы подруге.

– Держи и наделяй силой.

Подсолнух улыбнулась, но промолчала.

– Так, дальше плетение.

Художница некоторое время изучала картинки, потом решила:

– Паутинка выглядит сложно, но я умею кое-что другое.

Из той же коробки она извлекла крючок и тонкие хлопковые нитки жёлтого цвета.

– Буду вязать круглую салфетку! Под цвет твоих волос! – сообщила Художница и, сев на кровать рядом с призраком, принялась за дело. – Ты знаешь, что твои следы светятся? – неожиданно спросила Художница.

Подсолнух кивнула, не сдержав вздоха: её подруга видит Дороги. Остаётся надеяться, что она не пойдёт за ней.

– А что будет, если ты увидишь солнце? – продолжала допрашивать её девочка.

Подсолнух уже привыкла, что Художница постоянно перескакивала с темы на тему, видно, заканчивая диалоги в своей голове. Но ей нравилось это. Неудобную фразу можно было просто пропустить, и через минуту Художница уже о ней забывала. Но за вопрос о солнце надо скорее хвататься, пока подруга опять не перешла в своей голове на лунную пыль.

– Я исчезну.

– Ого, опасно! А если ты заблудишься? – испугалась Художница.

– На такой случай я ношу чудо-камушек. Его магия спрячет меня и сохранит. Но обычно Дороги между нашими мирами или ловцы снов есть везде, где есть человеческие дома.

– Ого! Надо работать быстрее, ведь в нашем доме больше нет ловца, – сказала Художница.

Но руки её шевелились всё медленнее, а носом она хлюпала всё чаще.

– Закончишь потом, я тебя не брошу, обещаю, – сказала Подсолнух, с жалостью глядя на больную подругу.

Призраки не болеют, но Подсолнух знала, что хрупкие люди от болезни могут и умереть.

– А если мы переедем, ты найдёшь нас по моему ловцу? – вдруг спросила Художница и пристально посмотрела на призрака. – Мы же с мамой время от времени переезжаем.

И она метнула быстрый взгляд на стеллаж, где среди альбомов для рисования спрятался гербарий – цветочная карта её перемещений.