Питер Гамильтон – Темпоральная Бездна (страница 65)
– Они падают на Кверенцию, а пока они в небе, полет продолжается. Люди внутри управляют ими, как капитаны торговыми судами.
Кристабель приподнялась. Эдеарду был виден лишь ее смутный контур, а ее мягкие волосы упали ему на грудь.
– Почему ты задаешь такие вопросы?
– Кристабель, у нас есть души. Я чувствую их. Когда я застрелил похитителя Мирнаты, я про-взглядом видел, как его душа улетела вверх.
– Прямиком в Хоньо, – сердито добавила она.
– Вряд ли, если души просто парят в небе.
– Эдеард, – неуверенно спросила Кристабель, – ты надо мной смеешься?
– Нет! – заверил ее он. – Ничуть. Я просто не понимаю, почему Небесные Властители нас покинули. Что нам надо сделать, чтобы они возвратились?
– Заступница говорит, что мы должны оставаться верными самим себе.
– Но большинство людей такие и есть, разве нет? Я знал многих, кто прожил достойную жизнь и умер. Неужели их души тоже блуждают? – воскликнул он, а про себя подумал:
«Неужели Акиим в одиночестве блуждает в небесах? А Оброн? Мелзар? – По какой-то причине, выяснять которую ему не хотелось, он неожиданно вспомнил о Салране, добросовестно работавшей в госпитале Уффорда и ожидавшей того дня, когда она вернется в Маккатран – и к Эдеарду. – Она посвятила свою жизнь Заступнице и была достойным человеком. Гораздо более достойным, чем я. Неужели и ее душе суждено блуждать в Бездне? – От этих мыслей ему стало не по себе по нескольким причинам. – Я обязательно должен ей написать, объяснить, что встретил Кристабель. Но сам бы я не хотел получать подобные известия в письме. Что же делать, Заступница?»
– Я не знаю, Эдеард, – сказала Кристабель. – Я честно не знаю. С такими вопросами тебе надо обратиться к настоятельницам храма. Если хочешь, я могу устроить тебе встречу с Пифией. Мы с ней в далеком родстве.
– Нет. Извини. Просто мои мысли сегодня ночью что-то разгулялись.
Он постарался отогнать воспоминания о Салране, решив, когда она вернется, все честно ей объяснить.
Он ощутил, как волосы на его груди шевельнулись. Пальцы Кристабель погладили его щеку.
– Хочешь снова заняться любовью?
Он улыбнулся в темноту, где должно было быть ее лицо.
– Я сейчас даже пошевельнуться не могу.
– Но завтра от тебя опять потребуется физическая сила.
– Я сейчас усну, даю слово. И буду к твоим услугам завтра вечером.
– Завтра утром, – потребовала она.
– Да, госпожа.
Проснувшись на рассвете, он понял, что Кристабель не шутила.
Они целыми днями бродили по берегу, исследуя окрестные бухточки и пляжи. Порой они купались, а потом согревались в объятиях друг друга, укрывшись между дюнами. Казалось, что девушке доставляет особое удовольствие мысль о том, что их могут случайно увидеть рабочие ферм или их жены. Ему никогда не приходилось ее упрашивать.
На четвертый день они пошли вдоль дороги, осматривая поля и рощи, раскинувшиеся чуть выше узкой полоски необработанной земли у самого берега. Береговая линия почти до самого города была изрезана многочисленными бухтами. Над самыми большими заливами стояли деревни, и местные жители приспосабливали укрытия между скалами под стоянки для рыбачьих лодок. Прочие бухточки стали собственностью благородных семейств, строивших там павильоны или домики, где в летние месяцы бездельничали младшие отпрыски.
Еще дальше к югу начинались соленые болота, и потом, к концу Игуру, поверхность снова повышалась. Бесплодные земли южных окраин охраняла горная цепь Бруно. Поселки и деревни теснились на побережье, уходящем на восток до Чарьи, самого южного города Кверенции, стоящего почти на экваторе.
– Говорят, что там круглый год надо носить закрытую одежду, – сказала Кристабель, глядя на юг с высокой дюны. На горизонте виднелись снежно-белые вершины гор Бруно. – Солнце такое сильное, что сжигает кожу, особенно если ты не привык к такому климату.
– А у них есть легенды о других обитателях нашего мира? – спросил Эдеард. – Может, о странных судах, увиденных в далеком море?
– Нет. Наши корабли давно ведут с ними торговлю, и их шхуны регулярно заходят в порт Маккатрана. Если бы у них были легенды, мы бы давно их услышали. – Она наклонила голову набок. – Тебя интересует все, что находится вне пределов досягаемости. Почему?
– Меня интересует наш мир, вот и все. – Он не хотел признаваться, что главным его интересом были скорострельные ружья и их происхождение. – Неужели никого не волнует, что у нас нет даже полной карты Кверенции? С кораблей, доставивших сюда Раха и Заступницу, вероятно, было видно, как выглядит наша планета. Почему ничего не сохранилось?
– Ну вот, опять, твои мысли идут в совершенно новом направлении. В твоих словах есть логика, но никто никогда еще не задавался таким вопросом.
– Разве это плохо?
– Нет, но это отличает тебя от других. Хотелось бы мне понять, почему твои мысли идут в таком направлении.
– Полагаю, потому что они
– Я бы очень хотела познакомиться с твоими родителями. Извини, если это покажется тебе бестактным, но я думаю, что они были особенными людьми. Ты что-нибудь помнишь о них?
– Очень мало. – Он вздохнул. – Акиим рассказывал, что моя мать приехала в Эшвилль из другой провинции, что она была красивой и энергичной. Многие мужчины добивались ее руки, но она выбрала моего отца. Он и сам к тому времени прожил в Эшвилле всего лет двадцать, так что его вряд ли считали местным. У него была ферма в окрестностях деревни. Очень большая, по крайней мере мне так казалось. Еще я помню, что в доме стояла роскошная мебель, не такая, как в других деревенских домах. Я не знаю, откуда она взялась. Родители не могли заработать больше, чем другие фермеры. Акиим говорил, что отец не часто бывал в Эшвилле. Не скажу, чтобы я его за это осуждал.
– Я не хотела пробуждать болезненные для тебя воспоминания.
– Ничего подобного. Они умерли много лет назад, я давно уже перестал горевать. Я ненавижу убивших их бандитов, но Акиим стал для меня настоящим отцом. Мне повезло, что я его встретил.
Кристабель взяла его под руку, и они стали медленно спускаться с холма.
– Бандиты есть повсюду, – сказала она. – И самые разные. Все они покушаются на плоды тяжелого труда других людей. И банды в Маккатране ничем от них не отличаются.
– Я знаю. Вот что меня злит больше всего. Сам факт их существования. И еще то, что люди мирятся с этим.
– Я считаю, что городские бандиты умнее, они сумели прочно вписаться в нашу жизнь.
– Опять сравниваешь город и деревню?
– Почти. Хотя все они склонны к насилию и жестокости. Это сломленные люди, Эдеард, и потому они так поступают.
– Ты хочешь сказать, что мы должны относиться к ним с состраданием?
– Я не знаю, что с ними делать. – Он провела пальцами по его лицу и сочувственно вздохнула. – Но ведь ты понимаешь, что ответа на этот вопрос ждут именно от тебя, не так ли?
– У меня нет ответа. Пусть поломает голову Высший Совет.
– Если ты не представишь решение проблемы, тебя станут во всем обвинять. Ты ведь слышишь их голоса? Ты все это начал, ты вышел к главам районов со своим предложением. Ты изгнал бандитов из некоторых районов и заставил их переместиться в соседние. Почему их жители должны страдать за других? Что ты намерен сделать, чтобы решить тобой же созданную проблему и избежать войны?
– О Заступница, – простонал Эдеард.
– Ты должен что-то придумать, Эдеард, найти выход.
– Я не вижу ни одного.
– Один выход есть, и ты сам это знаешь. Высылка. Бессрочная высылка за пределы хрустальных стен. Изгони их из всего города.
– Ничего не получится. Мастер Байз не допустит этого, по крайней мере в Сампалоке.
– Провалиться бы ему в Хоньо. Ты положил начало колоссальному политическому движению. Все убедились, что тактика выдворения работает. Надо двигаться вперед. Если ты сейчас начнешь сомневаться, ты потеряешь то, чего достиг.
– Высылка? Ты не шутишь? – Он мысленно вернулся к тому утру, когда была похищена сестра Кристабель, и вспомнил проклятия, которыми осыпала его жена Эддиса. – Куда же они пойдут?
– Я вижу, как тебя это беспокоит, но, думаю, ты напрасно так тревожишься. Твое воображение уводит тебя с пути истинного. Ты представляешь себе, что под угрозой оружия будут опустошаться целые районы. Эдеард, все зло идет в лучшем случае от пары сотен человек. Я помню тот вечер, когда папа подписал составленные тобой ордера. Там числилось четыреста восемнадцать имен. Все они были членами банды, которых ты отыскал. Но это настолько малая часть от общего населения, что ее даже нельзя назвать меньшинством. Избавься от лидеров банд и их помощников – и остальные разбредутся сами. Многие снова станут членами общества. Вряд ли они будут тебя любить, но хотя бы не станут причинять беспокойство, как сейчас.
– Да, наверное. Но куда денутся предводители бандитов? Они создадут проблемы кому-то другому.
– Посмотри, – сказала Кристабель, и ее рука энергичным жестом обвела обширные окрестности. – Я уговорю отца одолжить тебе самый большой корабль из его флотилии, и он отвезет их на самый далекий атолл. Или можно купить полсотни повозок и отправить их в дикие леса за пределами провинции Рулан. Пусть эти люди сами строят себе дома и выращивают собственный хлеб. Эдеард! После их изгнания ты не будешь нести за них ответственность. Ты – городской констебль, и до твоего появления к этой должности относились с полным презрением. Ты позволил нам снова почувствовать себя в безопасности, ты дал нам надежду. Не отступай. Маккатрану не выдержать твоих колебаний.