Питер Гамильтон – Спасения нет (страница 92)
— Во времена Второй мировой войны в Блетчли–парке раскололи германский военный код.
— Здорово, и что?
— Им пришлось использовать эти сведения с огромной осторожностью. Если бы они на каждом шагу переигрывали немцев, те бы поняли, что шифр взломан. И сменили бы его.
— Вы хотите сказать, что мы должны оставить саботажников на свободе? Что за чертов бред!
— Нет, я хочу сказать, что нам придется использовать полученную информацию с осторожностью.
— Юрий прав, — вмешалась Джессика. — Приступив к пассивному накоплению сообщений единого сознания, нам придется заранее думать об эндшпиле. Мы ведь это обсуждали. Чтобы победить, вам придется начать с проигрыша. В том числе допустить падение десятка городов для сохранения стратегического преимущества. Если человечество победит, захваченные люди будут освобождены.
— А вы смотрели передачи из лишенных щита городов? — взвился Алик. — Эти шары гоняют людей, как собаки кроликов. Никого не щадят. Дети… эти подонки даже младенцев окукливают!
— Потому мы и присланы в Сол, — хладнокровно ответила Джессика. — Чтобы дать вам знания о вооружении, космических двигателях, биоинициаторах. Чтобы дать вам возможность этому противостоять.
— Если неаны такие охрененно умные, почему сами всем этим не воспользовались?
— Я пользуюсь.
— Нет, вы используете нас.
— У вас пока еще, на несколько коротких лет, остается свобода воли, свобода выбора. Используйте ее. Как — подсказать не могу: у меня как раз свободы никогда не было. Я создана с единственной целью. Так что, может быть, Кандара и права: я просто машина с единственной программой. Но для вас это ничего не меняет. Выбирайте!
Алик бессильно сжал кулаки. Она была права, и Юрий прав. Нельзя упускать такое преимущество. Играть придется вдолгую, как бы мучительно это ни было.
— Черт, — прорычал он и не без удивления почувствовал на своем плече руку Кандары.
— Да уж, — протянула она. — Свобода, в сущности, редкая стерва, а?
Алик, не доверяя своему голосу, молча стряхнул ее ладонь.
— Значит, держимся плана, — заговорил Каллум. — Засылаем троянского коня в червоточину «Спасения жизни» и дальше, шпионить в анклаве. Хабитаты исхода в ближайшую тысячу лет создают армию, или флот, или легион роботов–убийц, о которых говорил Энсли. Те вторгаются в анклав. Уничтожают оликсов. Освобождают наших. План из пяти пунктов, проще некуда.
В его смешке звучала горечь.
Алик со злостью заметил, что смотрит на Юрия — что тот скажет?
— Да, так просто, — с жесткой ухмылкой подтвердил Юрий.
— Но, чтобы приступить к исполнению плана, нам нужен корабль оликсов, — напомнила Кандара. — Сумеет захваченная вашим нейровирусом квинта угнать корабль?
— Да, — оживилась Джессика. — Мы с Соко это обдумывали и нашли способ, который не выдаст единому сознанию нашей прирученной квинты. Откровенно говоря, похищение корабля — неизбежный риск. А по нашему замыслу потребуется только маленькая ментальная хитрость — куда меньше шансов попасться.
Алик вслед за неаной вышел из медотсека, досадуя на собственную пассивность и пытаясь скрыть эту досаду. Он сам себя не узнавал. И, покосившись на Кандару, даже не слишком удивился, поймав ее усмешку.
— Что еще?
— Трудновато вам дается роль исполнителя, а?
— Бога ради, я в ФБР служу. Только и делаю, что исполняю приказы.
Она усмехнулась еще хитрее.
— Как же! Простой винтик, что там говорить. С доступом в Овальный кабинет и к Первому Лицу…
За дверью медотсека ждали Луи с Элдлунд. Они, не задавая вопросов, пристроились в хвост вышедшим.
Три портальные двери привели их в большой ангар. Алик тихо выдохнул, увидев лежащий в опорных люльках корабль оликсов. Все ясно — это транспорт с Нкаи.
Джессика, подойдя к нему, указала на запыленный корпус.
— Учтите, это транспорт средней дальности. Оликсы много таких используют. В ближайшие пару месяцев из червоточины явится целый флот. Заберет коконы с Земли для доставки на «Спасение жизни». Мы его еще раз осмотрели. Повреждений оказалось меньше, чем мы думали. Убиты в основном биологические компоненты, а для них на инициаторах можно вырастить замену.
— То есть вы сможете его починить? — спросил Алик.
— Да, надеемся. Если нет, вернемся к плану Б — с похищением.
Алик подошел к ней, вблизи осмотрел корабль.
— Вот это другой разговор. Что–то, что можно пощупать руками. Терпеть не могу абстрактных рассуждений.
К ним присоединились остальные.
— Как назовем? — спросила Кандара. — Корабль с такой миссией должен иметь имя.
— «Еретик–мститель», — предложил Алик, заставив свое неподатливое лицо изобразить улыбку.
— По мне, подходяще, — согласилась Кандара.
— Ему предстоит унести нас всех очень далеко, — сказала Джессика. — Может, даже за ядро галактики. Только вообразите!
— Э… — подал голос Каллум. — Вы сказали: «Нас всех»?
Лондон
Олли на весь день залег в саду Кью. Рабочие здесь не появлялись. И Солнет на территории не работал. И ап–садовники не действовали.
В первую ночь он взломал кованую решетку пальмовой оранжереи и заснул, свернувшись на лавочке под большой саговой пальмой. По крайней мере, в тепле.
Рассвет, какой уж случился под щитом, его разбудил — хотя мутное охряное небо было не ярче полной луны. На его костюме–невидимке блестела роса — опрыскиватели поддерживали в оранжерее высокий уровень влажности.
Олли еще немного выждал, поглядывая сквозь стеклянную стену, не придет ли кто. Во всем саду двигались только утки на большом пруду.
Странно было совсем одному брести по широким дорожкам. Его же полиция ищет, а тут он у всех на виду! Только смотреть было некому.
«Но это только здесь».
Ему через каждые несколько шагов приходилось останавливаться. Лодыжка с трудом выдерживала вес тела. Она болезненно раздулась, неприятно напоминая, как разбухало тело Ларса в начале окукливания. Умом Олли понимал, что бояться глупо: его никогда не лечили с использованием К-клеток. И все же времена настали такие странные…
Он проковылял до большого кафе и вошел в высокую дверную арку, уже взломанную кем–то до него. Взломщик прошелся по кухне и кладовой, выгреб все съестное. Все же, порыскав по зданию, Олли нашел несколько початых пакетов и банок в пропущенных мародерами шкафах.
За час, то и дело давая отдых лодыжке, он приготовил и съел завтрак из французских тостов и фруктового чая (натуральная малина с медом — на взгляд Олли, совсем как птичий помет). Он бы предпочел что другое, но в кухне хотя бы работало резервное энергопитание, так что можно было согреть еду.
До полудня он обследовал конторские помещения и кабинеты сотрудников в глубине сада, отыскал там пару пакетов первой помощи. Он подлечил лодыжку противовоспалительными и болеутоляющими, потом натянул фиксирующий носок.
На обед были французские тосты и фруктовый чай. После обеда он отдохнул. Сидел на улице, пытаясь высмотреть, что творится по ту сторону светящегося щита. Скоро должны были прибыть корабли Избавления, но точного времени Олли без связи с Солнетом не знал.
На ужин французские тосты и фруктовый чай.
К его радости, там еще оставалось на один раз печатных яичных пакетов. Олли собрал подушки с кресел в кафе и уснул на них.
Завтрак — французские тосты и фруктовый чай.
Лодыжке полегчало. Он посмотрел: и опухоль тоже спала. Он еще раз накачал ее противовоспалительными и снова натянул фиксирующий носок. В раздевалке для сотрудников нашлось несколько курток, самых простых — его знакомые такого не носили. Олли выбрал оливковую парку, ради капюшона. Пусть в Кью Солнет и гражданские датчики и не работали, но он был почти уверен: в других частях Лондона они еще действуют. Капюшон и найденная в столе управляющего широкая защитная полоска для глаз должны были от них защитить. От костюма–невидимки днем никакого проку, поэтому Олли его скатал и запихнул в карман парки. И перед выходом сгреб с прилавка кафе оставшиеся упаковки печенья.
Большую часть вечера Олли обдумывал, как ему вернуться на Копленд–роуд. Там были друзья, они бы его приняли, в этом он не сомневался. Он из Легиона, а Легион люди уважают. А уж там можно думать, как быть дальше.
Тай наметил ему несколько вариантов маршрута. По прямой предстояло пройти восемнадцать километров. И тут Олли осенило — недаром же он был планировщиком. Темза осталась без воды — они с Аднаном видели это по новостям. Если двигаться по руслу, датчикам с берега труднее будет его опознать, особенно под паркой. До самого Саутарка река бы не довела, но могла вывести к мосту Воксхолла, а это больше полпути. Днем он пойдет не спеша, оберегая лодыжку, а дождавшись темноты, наденет костюм–невидимку и в нем одолеет последние пять километров. Не самый гениальный из его планов, но лучше, чем ничего.
Он вышел к тому краю Кью, что граничил с рекой. Пришлось перелезать старую кирпичную стену, а дальше до самого берега тянулся широкий газон. При виде пустого русла ему стало не по себе: от этого зрелища реальнее показался и щит, и то, что он собой воплощал. Олли где съехал, где прохромал под уклон до заиленных камней на дне. Запах оказался для него неожиданностью, однако он потуже затянул капюшон, надвинул зеркальную полоску и зашагал вперед.
Когда несколько часов спустя Олли подошел к железнодорожному мосту Баттерси, превращенному теперь в воздушную зеленую аллею, перемена в ровном унылом свете щита заставила его поднять взгляд. К этому времени он потерял счет, сколько раз падал, оскальзываясь на коварных, покрытых илом камнях. Лодыжку снова дергало, дивные кожаные брюки запеклись жалкой вонючей коркой, и с туфлями он здорово промахнулся: надо было держаться сапог, в которых был на Кройдонской, а тщеславие послать к черту.