Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 51)
- Может, и нет. Их семь, может, эти две не связаны.
Рон не мог возразить. Может быть, ни одна из них не связана. Может, все это было просто безумной фантазией.
Ленни брал все больше денег, уходил и возвращался с другими. Святая Агнесса, чьи растопыренные пальцы были похожи на эрегированные фаллосы. Святой Нестор, редко сидящий санто, с огромной свечой, засунутой в прямую кишку, открытый конец которой пылал. Святая Фаустина, держащая в руках глазные яблоки, по лицу которой текли слезы зеленой крови. Святой Рогат, у которого горло было разорвано посередине; он зажимал рану руками, пока изнутри него вырывались летучие мыши.
Ленни приносил их домой поздно ночью, с дикими глазами, иногда дрожащими от волнения. Он не стал рассказывать Рону, через что ему пришлось пройти, но это было явно неприятно. Пару раз он возвращал деньги, но все равно у него был санто. Рон задумался, сколько крови он пролил за эти шесть сокровищ.
Однажды вечером Ленни вернулся домой с возбужденной ухмылкой, как у ребенка, которому открылся слишком большой секрет.
- Я знаю, где это, - сказал он. - Номер семь. Мы на месте, чувак! Он рассказывал Рону истории о том, каким будет Ад, когда они разгадают код. Он рассказывал о женщинах, которые будут обслуживать их, предугадывая каждое их желание, каким бы грязным оно ни было. Они не только были свободны от табу и запретов, но и гордились тем, что могут превзойти друг друга в удовлетворении всех возможных извращений. Рона это волновало меньше, чем ощущение чего-то, что могло бы убедить его в том, что он все еще жив.
- Когда ты сможешь это сделать? - спросил Рон. По мере того как сантос увеличивался, он начал во все это верить. По крайней мере, предвкушение было эмоцией, знакомой только живым.
- Завтра, - ответил Ленни. - Но ты должен поехать со мной. Ехать далеко. И, честно говоря, мне может понадобиться подмога в этом деле.
Они ехали по высокогорным районам Нью-Мексико под таким серым небом, что его можно было назвать оловянным. Вечнозеленые леса, травянистые луга и крошечные деревушки могли оставаться неизменными на протяжении последних двухсот лет.
Насьементо выглядел так же, как и другие городки, - место, которое мир оставил позади. Россыпь саманных домов с обвалившимися стенами, провалившимися крышами и выбитыми окнами соединяли дороги, проложенные так давно, что их твердые покрытия крошились, как сухое тесто для печенья. Несколько неудавшихся предприятий расположились вокруг центральной площади, в одном конце которой, словно тучная жаба, приземисто возвышалась большая саманная церковь.
- Ты уверен, что все правильно? Место выглядит заброшенным, - спросил Рон.
- Он должен быть в церкви.
Рон припарковался на площади. Дверцы машины громко звякнули в тишине. Ленни коротко встретил его взгляд, а затем повел к дверям церкви. Он толкнул одну из них, и петли застонали. Свет из дверного проема осветил интерьер.
- Где? - прошептал Рон.
- Не знаю. Придется поискать.
То, что осталось от скамей, было сдвинуто к одной стороне нефа, испещрив пыльный каменный пол. По углам висели паутины. Алтарь был опрокинут, его ножки отбиты. Океан мусора превратил его в остров. Пробираясь через него, Рон почувствовал, как по коже поползли мурашки, словно кто-то вытряхнул миску с муравьями на его рубашку.
Он уже собирался предложить уйти, когда позади них со скрипом открылась дверь.
- Боже, черт! - испуганно произнес Рон, не успев осознать, насколько неуместно такое восклицание. Впрочем, учитывая их миссию, подобные рассуждения, несомненно, были слишком запоздалыми.
Из темноты появился древний падре, его ряса и сюртук были грязными и рваными. Его голова была странно пухлой в области носа, рта и щек, а короткие стебли черных волос торчали из головы, как сгоревшая солома.
- Что привело вас сюда? - спросил он. Голос его звучал приглушенно, искаженно.
- Санто, - сказал Ленни. - Где оно?
- Это не для таких, как ты, - сказал падре. - Покиньте это святилище.
- Нет, пока мы его не получим.
Священник схватил с пола старый подсвечник и на удивление быстро подошел к ним, орудуя им, как бейсбольной битой. Ленни что-то прокричал, и Рон, сердце которого все еще колотилось от шока, вызванного тем, что его обнаружили, среагировал. Он схватил зазубренный кусок сломанной ножки алтаря и метнул его в сторону наступающего падре. Старик издал придушенный крик, его ноги заскользили по обломкам, и он упал вперед на острый конец оружия Рона. Древко пробило гниющую ткань и мягкую плоть, словно Рон был не более чем бумажным фонариком. Кровь хлынула на руки Рона, и он попятился назад, чтобы не упасть на безжизненное тело священника.
Рон повернулся к Ленни, глаза его расширились от ужаса.
- Это было чертовски круто! - сказал Ленни, безумно ухмыляясь. - Ты только что сделал этого парня!
- Я не хотел! - сказал Рон. - Он...
- Забудь об этом. Ты сделал то, что должен был, как и я. Теперь нам осталось найти этого Санто.
- Но, Ленни, я убил священника!
Ленни уже рылся в мусоре. - Полудохлый священник с пустой церковью. Ничего страшного, парень. Продолжай искать!
Они нашли его в саркофаге, глубоко в недрах церкви. Он был задвинут в плотно прилегающую нишу в толстой стене, и сдвинуть его с места не удалось, так что Рону, более тощему, чем Ленни, пришлось откинуть деревянную крышку и пролезть внутрь с перочинным фонариком во рту. Святой сжимал обеими руками огромный фаллос, но фаллос был оторван от тела, а вены, которые должны были быть надежно зашиты, вместо этого оказались ползучими червями с клыкастыми ртами. Фаллос застрял в грудной клетке покойного, и Рону пришлось освобождать его, стараясь при этом не захлебнуться рвотными массами.
Рон хотел уехать из города, но Ленни привез остальных сантос и настоял на том, чтобы собрать их на месте. На пустой площади они разворачивали старые скульптуры и пытались совместить их друг с другом: голова к голове, рот к гениталиям, передняя часть к задней. При всей своей порнографической детализации они не соединялись. Рон не понимал, как они могут соединиться, но когда Ленни расстроился, Рон взял себя в руки.
- Не думаю, что это сработает, - сказал он, привязывая Нестора вверх ногами, лицом к Пуденции. - Тот, кто сказал тебе, что это так, был полным дерьмом. Ты потратил мои деньги и бегал по всему штату, а теперь мы ни за что ни про что убили священника!
- Ты не единственный, кто убил кого-то за это, - напомнил ему Ленни. Пока он говорил, Рон услышал колокольный звон. Возможно, он раздавался уже давно, но только сейчас дошел до его сознания.
- Что это за чертовщина? - спросил он.
- Не спрашивай, - прохрипел другой голос. В дверях церкви появился старый падре с рваной дырой в груди. - Маленькая шутка, - сказал он. - По тебе звонят.
- Я убил тебя! - закричал Рон, в его словах звучали страх и ярость. - Ты умер там!
Священник вытянул руку за голову. - Еще одна шутка, - сказал он. - Я полон ими.
Он выпустил что-то, чего Рон не мог разглядеть, и его кожа - кожа, которая была на нем, - слезла с него, как мешковатый плащ, и упала на землю с влажным шорохом.
Существо под ней не было похожим на мужчину, но оно явно было мужского пола. Он был худым, с бумажно-белой кожей, натянутой на выпуклые мышцы. Единственной его одеждой были темно-серые штаны, которые вместо пояса были пришиты к нижней части туловища. Карта, испещренная шрамами, очерчивающими реки, горы и дороги, резко выделялась на фоне его кожи. Три толстых шва прикрепляли его верхнюю губу к носу; такие же швы прикрепляли нижнюю губу к подбородку. Под глазами были вырезаны отверстия в форме глаз, которые также были зашиты, а в качестве дополнительных глазных яблок были пришиты латунные пуговицы. До ноздрей Рона донесся аромат ванили. Это зрелище должно было бы вызвать у него тошноту, но вместо этого он почувствовал неожиданное возбуждение в паху. Как там Ленни называл посланников Ада?
Сенобиты, вот как. Ленни пытался рассказать Рону все об Ордене Гаша, но Рон, веря лишь наполовину и, вероятно, наполовину пьяный, слушал лишь вполуха.
- Тебе не хватает одной детали, - сказал сенобит. Он прошел между Роном и Ленни и встал среди сантосов, задев ногами два из них. - Теперь мы завершены.
Колокол прозвонил в последний раз, глубоко и звонко. Серое небо поплыло и потемнело почти до черноты.
И в сиянии, которое, казалось, исходило от самого сенобита, сантос двинулись вместе, их части поворачивались и сцеплялись, задвигаясь на место с удовлетворительными последними щелчками. Пуденция соединилась с Агнессой, Нестором, Рогатом, Фаустиной, Тиберием и новым.
Когда они закончили, фон, на котором стоял отвратительный сенобит, тоже изменился. Традиционная новомексиканская церковь исчезла, а на ее месте появился неясный фосфоресцирующий проход в бесконечность, внутри которого сновали темные, неразличимые фигуры.
- Я же говорил, что мы сможем это сделать, - сказал Ленни.
Во рту у Рона пересохло настолько, что он зашипел, когда заговорил. - Да, ты говорил мне. Но я не вижу ни женщин, ни...
- Думаю, я не все тебе рассказал. Понимаешь, раньше я жил здесь, в Насьементо. Я уехал - мы все уехали, - когда падре Эскаланте вызвал этого сенобита - Баттонса, как мы его называем, - и получил за свои провинности порку. Но в этот раз я не смог удержаться и вернулся. Видишь ли, ты испортил мне жизнь, чувак. Ты вот так выбежал на дорогу, отвлек меня - ты всегда был виноват. Я бы пропустил всех и ехал дальше, но ты все испортил. Что ж, пришло время расплаты, сука. Ты, с твоими руками на этих сантосах.....ты получишь свое время в аду. Но это может быть не совсем то, что ты ожидаешь.