Питер Эткинс – Восставшие из ада (страница 4)

- Возможно, - ответил Уолтер, приглушая свет с помощью пульта.

- Украденный, - заявил Ленни.

- Он был слишком доверчив.

- Эй, - начал Джек. - Я получил это в...

- Нет-нет-нет, - перебил его Ленни. - Никто тебя не обвиняет. То есть, ты ведь заплатил за него, да?

- Да, заплатил, - сказал Джек, воздержавшись от упоминания, как мало это ему стоило.

- Тогда он твой, - произнес Ленни раздражающе-снисходительным тоном. Будто Джеку нужно было его гребаное благословение.

Уолтер уже уселся.

- Начинается, - сказал он, что на его языке видимо означало "Заткнитесь".

Снимок был из позднего монтажа, как Уолтер - Джек предположил, что это был Уолтер - сообщил ему, отвечая на письмо и высылая адрес по электронной почте. Интересно, однако, что главная титульная карточка - та, где значилось "Кабинет доктора Коппелиуса" - была выполнена шрифтом, слегка не совпадающим с титрами до и после, что добавляло правдоподобия теории о том, что изначально фильм назывался иначе.

Дубликат был слегка выцветшим - черные тона не совсем черные, лица актеров временами сливались в безликие пятна на слишком ярком фоне - но в остальном сохранился на удивление хорошо.

Сам фильм был тревожно затянут, даже для Джека - а он был парнем, способным отсидеть самый скучный шестикатушечный фильм от "Монограмм^[25]", ни разу не глянув на часы - и игра актеров, как и предупреждал рецензент с сайта, мелькала то любительской неуклюжестью, то театральной наигранностью. Джек начал опасаться, что, как это часто бывает, тайна и интрига вокруг утраченного предмета куда увлекательнее самой находки. Но стоило ему расслабиться и принять неторопливый ритм ленты, как он осознал, что начинает получать удовольствие.

Главная героиня - Элис Лавендер, девушка со снимка - сильно помогала. Она была очаровательна в роли бойкой юной героини, пытающейся впечатлить и своего ворчливого редактора, и бойфренда-полицейского, раскрывая историю загадочных смертей. А куклы в человеческий рост, созданные в Кабинете кукольника и посланные убивать и калечить всех, кто оказался достаточно глуп, чтобы разозлить доктора Коппелиуса, вышли по-настоящему жуткими. Их кожа после "преображения" обрела бледную, нечеловечески гладкую текстуру, а на лицах и конечностях виднелись швы - весьма убедительные. Их глаза были полностью черными - чернота, увы, наложенная "кочующим затемнением^[26]", как в одном из сиквелов "Мумии" с Томом Тайлером - но, когда актеры замирали, не давая пятнам смещаться, эффект оказывался поразительно сильным.

По-настоящему захватывающим - и мучительно интригующим - было то, насколько очевидными оказались монтажные правки и добавленные сцены, притуплявшие силу оригинала. Например, самые жестокие убийства кукольных демонов обрывались на середине, резко перескакивая к следующему эпизоду, а объяснения "эксперта" Ирвинга о том, что кажущееся сверхъестественным - всего лишь зловещий микс инженерной магии и шоу-бизнеса, встречались тут чаще обычного и доходили до абсурда.

Самой вопиющей и досадной правкой оказалась кульминация. Фильм нагнетал момент поимки персонажа Элис Коппелиусом и его кукольных дел мастером, и ее помещение в Кабинет. Удивительно, но в отличие от всех предыдущих трансформаций, камера последовала за ней внутрь. Кабинет оказался внутри больше. Намного больше. Настолько, что вскоре стало ясно: внутренность Кабинета вовсе не была каким-то помещением. Кабинет был порталом в Ад, и его несчастные узники буквально превращались в пленников преисподней. Именно отсюда взялся кадр Джека - эта сцена, где фетишизированное связывание девушки обретало подавляющую и постыдную эротическую силу. А затем, как раз в тот момент, когда ее тащили с колонны к пугающе замысловатому механизму по изготовлению кукол, случился очередной очевидный монтажный склейка - и вся последовательность оказалась всего лишь кошмаром похищенной девушки перед тем, как ее запихнули в Кабинет. И тут, разумеется, дверь распахнулась, и ее спас бойфренд-полицейский.

Джек знал, что в оригинале это не было сном, и "Пленники преисподней" должны были завершиться не только активацией и работой ужасного механизма, но и повторным открытием Кабинета и извержением наружу кукольного демона, в которого превратили Элис. Он жаждал это увидеть.

Когда они после сеанса вышли на улицу, начинался дождь, и Джек оказался на тротуаре рядом с Ленни. Оба смотрели на небо с туманно-обиженным выражением, типичным для некоренных анжелиносов^[27] при малейшем неидеальном погодном условии. Будто Южная Калифорния их обманула, заманила под ложными предлогами, водила за нос как любовник, который ждет до окончания свадьбы, чтобы упомянуть о своих небольших перепадах настроения из-за биполярного расстройства.

Ленни поймал взгляд Джека. - Понравилось? - спросил он.

- Ага, - ответил Джек. - В целом да. А тебе?

- Не так, как оригинал, - почти рассеянно бросил Ленни, натягивая куртку на голову вместо капюшона, и побежал к своей машине.

3

Кардуччи держал маленький магазинчик в одном из торговых переулков Голливудского бульвара. Было там кое-что стоящее, но в основном копии и всякая ерунда для туристов. Лучший товар он приберегал для конвентов и аукционов.

- А, точно, - сказал он, когда Джек заглянул спросить про Уолтера. - Толстяк в гавайских рубашках? Живет с мамашей в развалюхе где-то на верхушке Ван Найса?

Джек невозмутимо уставился на него. - Ты только что описал каждого второго из своих клиентов, - сказал он. Просто не смог удержаться.

- Серьезно? - Кардуччи равнодушно оглядел Джека с ног до головы, словно в его словах подразумевалась насмешка. - Кто это помер и назначил тебя Джонни ебаным Деппом?

Джек усмехнулся, пропуская мимо ушей.

- А как насчет его друга Ленни? Маленький такой? В роговых очках?

- Он там был?

- Ага. Вел себя, будто ему есть чем хвастаться. Подумал, может, он, ну, типа бойфренд или что-то вроде.

- Держись подальше нахуй от этого типа, - сказал Кардуччи. - Серьезно. Урод высшего сорта.

- В смысле? Типа мудак?

- Нет. Типа долбаный псих. В смысле, у меня от него мурашки по коже. По-настоящему. От него и всей его мерзкой компашки. Раньше тусили с Кенни Энджером^[28] и ЛаВеем^[29]. Серьезно. Они интересуются этим вовсе не по тем же причинам, что мы. У них свои цели. Неприятные персонажи.

Кардуччи обычно читал людей как открытую книгу, поэтому, когда через пару дней Джеку позвонил Ленни, он решил быть настороже. Но не смог, зная, что у Ленни - жулика или нет - могла быть лишь одна причина звонить: он собирался предложить доступ к неотредактированной копии, к настоящим "Узникам преисподней". Он подумал, не так ли чувствуют себя только что подсевшие наркоманы, когда получают первый звонок от своего дилера. Ведь именно таким он и был, понял Джек. Попал на крючок. Подсел с того самого момента, как впервые увидел кадр и ощутил опьяняющий прилив от разрешения взглянуть на запретное.

Джек не сомневался, что на этот раз удовольствие обойдется ему недешево. Разве не так всегда с наркоманами и дилерами? Но ему было все равно. Он опустошил бы свой гребанный сберегательный счет, если бы от него этого потребовали. Он хотел увидеть больше. Он хотел увидеть, хотел узнать. "Ради жажды познать то, что не должно быть познано", - подумал он, вспомнив навязчивую мантру Доктора Коппелиуса.

Но Ленни даже не заикнулся о деньгах.

- Ты вроде... интересуешься, - сказал он, словно этого было достаточно.

- Ну, да, - ответил Джек. Потому что, типа, так и было. А что еще он мог сказать?

Ленни молчал. Будто ждал, когда Джек сам спросит, и наслаждался паузой.

- Ты сказал, что фильм был не так хорош, как оригинал, - наконец сумел выдать Джек, но в ответ снова тишина. - Той ночью. - Только дыхание Ленни в трубке. - Под дождем. - Он сам не понял, какого хрена брякнул про дождь.

- Я дам тебе адрес, Джек, - наконец произнес Ленни. - Это частный адрес, и я не хочу, чтобы ты его записывал. По рукам?

Джек ответил, что да, его все устраивает, и Ленни продиктовал адрес. Джек повторил, Ленни сказал, что встретит его через полчаса, и бросил трубку.

Дорога заняла всего двадцать минут - неожиданно без пробок - и Джек несколько раз объехал квартал, чтобы не выглядеть слишком нетерпеливым. Это был паршивый многоквартирный дом на Франклин-стрит, одна из четырех коробок, расположенных поверх еще четырех, с огражденными перилами дорожками, проходящими мимо всех входных дверей, как будто это место хотело стать мотелем, но было слишком обдолбанным, чтобы построить гребаный вестибюль.

Джек постучал костяшками пальцев по третьей двери верхнего этажа - звонок не работал, что не удивительно, - Ленни открыл и провел его внутрь. В кресле La-Z-Boy^[30], с ногами, укутанными одеялом, сидел старик и улыбался Джеку с каким-то смутным восторгом, словно уже не мог вспомнить, встречался ли с кем-то прежде, но предпочитал ошибаться в сторону предположения, что да. Очень старый. Как будто, перешагнул столетний рубеж или вот-вот собирался это сделать.

- Привет, - сказал Джек, отвечая улыбкой. На этом общение, похоже, закончилось: Ленни уже взялся за ручку двери единственной другой комнаты в квартире. - Сюда, - произнес он, выждав, пока Джек практически вплотную подойдет к двери, и только после этого осторожно толкнул ее и отступил назад, чтобы пропустить Джека внутрь.