Питер Дарман – Ярость орла (страница 58)

– Так мы и поступим. – Он вздохнул, повернулся и пошел обратно в лагерь. – Пошли выпьем подогретого вина. Как там Галлия и Диана?

– Невзирая на мой приказ, Галлия участвовала в битве.

Спартак громко рассмеялся:

– Она заводная и задиристая, это точно.

– Она застрелила римского центуриона и еще одного легионера.

– И она снова захочет биться, теперь у нее появился к этому вкус.

– Именно этого я и опасаюсь, – признался я.

– В этой войне, Пакор, каждый мужчина и каждая женщина сражаются за свою жизнь. Римляне не будут делать различий, если мы проиграем. Они распинают на крестах женщин точно так же, как мужчин, да и детей тоже, коль на то пошло. Так что пусти ее сражаться, если она так этого хочет.

Меня это ничуть не переубедило, но я придержал язык.

– Да, вот что я хотел тебе сказать, – вспомнил Спартак. – Эномая убили сегодня, пилум попал ему в горло. Так что одним досаждавшим тебе галлом стало меньше.

– Хорошо, после этого остается всего около пяти тысяч галлов. А что Крикс?

– Чтобы его убить, потребуется куда больше римлян. Я уже знаю о вашей ссоре. И не хочу, чтобы вы снова начали сводить счеты. Это приказ.

– Да, мой господин. Только лучше бы ты сам ему об этом сказал.

– Скажу, – он посмотрел на восток. – Заря занимается. День, кажется, будет хороший.

Глава 9

Когда рассвело, в поле были направлены партии людей, чтобы снять с мертвых римлян одежду и собрать их оружие и доспехи. Большая часть тех, что успели бежать, побросали свои щиты, мечи и прочее снаряжение. Потребовалось значительное время, чтобы обшарить все плато в поисках брошенного. Я послал Нергала и Буребисту с пятью сотнями всадников патрулировать территорию до самого Форума Аннии и даже за него и велел им собирать все, что может пригодиться нашему войску. Сам же направился на военный совет. С собой я взял Годарза, что казалось вполне уместным – он был достоин высокого ранга, принимая во внимание его возраст и опыт. Я сообщил ему об этом на пути к шатру Спартака, но для него это имело небольшое значение. Годарза больше заботило то, что происходило здесь и сейчас, а не какие-то теоретические рассуждения.

На поле боя копошилось множество людей и несколько женщин, они стаскивали с мертвых кольчужные рубахи и складывали их на повозки, а на другие повозки грузили сандалии, сапоги, поясные ремни, щиты, мечи, кинжалы и пилумы. Пилум – интересный вид оружия, он состоит из довольно длинного деревянного древка, на которое насажен тонкий и длинный железный стержень с наконечником. Этот стержень обычно гнется при попадании в щит, так что его трудно выдернуть и невозможно метнуть обратно. Весьма неожиданная придумка. Годарз уверял меня, что погнутые пилумы можно выпрямить и использовать вновь, но я не видел в этом особого смысла.

Настроение на военном совете царило веселое и расслабленное, даже Крикс был настроен добродушно, на мгновение мне даже показалось, что он совсем забыл про нашу с ним вражду. Его голова была все еще перевязана, но рана, кажется, вовсе не беспокоила Крикса, и он колотил всех входящих ладонью по спине, однако мне он лишь кивнул, когда мы с Годарзом вошли в шатер. Я обнял Клавдию, мне она очень нравилась.

– Как там мои девочки? – спросила она.

– Прекрасно, госпожа. У Галлии с Дианой появилась новая подруга.

– Да, я слышала. И еще слышала, что ты это не одобряешь.

– Возможно, я был не прав. Она сделала Нергала счастливым, так что я, по крайней мере, должен быть ей благодарен.

– А что тебе не нравится? То, что Праксима была проституткой, или то, что она перерезала глотку римлянину?

– И то, и другое, – ответил я.

– Тебе не нравится сама мысль о присутствии женщины на поле боя? Или конкретно присутствие этой светловолосой красавицы?

– Я отдал четкий приказ, чтобы они оставались в тылу, – я отдавал себе отчет в том, что лицо у меня начало краснеть.

– Галлия не очень подчиняется приказам.

– Я не о Галлии говорю.

– Да неужели? – насмешливо спросила она. – Я понимаю, тебе хочется ее защитить и уберечь, но нельзя сажать человека в клетку! Ее отец поступил мерзко, и Лентул тоже, но ты ведь знаешь, что с ним потом случилось.

Мне не хотелось продолжать этот разговор. Создавалось впечатление, что Клавдия лезет мне в самую душу, и меня это крайне нервировало. Спас меня Спартак, который велел всем садиться. Клавдия хитро улыбнулась мне, а я уселся рядом с Годарзом. За столом разместились Спартак, Акмон, Каст, Ганник, Крикс и Думнорикс.

Спартак открыл заседание.

– Мы одержали значительную победу. Три римских легиона разгромлены, тысячи легионеров убиты, остальные бежали. Как только закончим собирать оружие и снаряжение, которое может нам пригодиться, двинемся дальше на юг, в Луканию и Бруттий. Там будем зимовать.

– Какие гарнизоны там имеются, господин? – спросил я.

– Не знаю. Выясним, когда туда придем.

Тут встал Годарз:

– Могу я сказать, мой господин?

– Ты кто такой? – угрожающим тоном осведомился Спартак. Его хорошее настроение явно имело свои пределы.

– Меня зовут Годарз, я много лет был рабом в Ноле. Но мои обязанности требовали от меня много ездить по Южной Италии, так что я имею некоторое представление о тех местах.

– Ну, просвети нас, – сказал Спартак.

– Там имеется два крупных города с гарнизонами, Фурии и Метапонт, оба они защищены стенами.

– Гарнизоны большие? – спросил Спартак.

– Не знаю, – ответил Годарз. – Но это гарнизонные войска, второразрядные, не легионеры.

– Мы взяли Форум Аннии, – сказал Крикс. – Можем взять и эти два города.

– Метапонт стоит взять, господин, – добавил Годарз. – Это очень богатый порт, и земли вокруг него весьма плодородные, там много поместий и латифундий, там же найдется немало потенциальных новобранцев, готовых присоединиться к твоему войску.

– Спасибо, Годарз, – сказал Спартак. – Значит, выступаем через пять дней.

– Куда? – спросил Крикс.

– Который город ближе, Годарз? – спросил Спартак. – Фурии или Метапонт?

– Метапонт, мой господин, – ответил Годарз.

– Значит, идем к Метапонту.

На следующий день Нергал и Буребиста вернулись в лагерь с повозками, битком набитыми плодами нашей победы. Римляне очень торопились уничтожить нас и в спешке не стали строить укрепленный лагерь, а просто оставили свой обоз и мулов под небольшим прикрытием в трех милях позади легионов. Все это они бросили при бегстве, так что мои конники наткнулись на сотни мулов и несколько десятков лошадей, многие из которых свободно бродили по плато, а также на десятки повозок с вещами легионеров. Повозки были нам необходимы, тем более что они оказались нагружены провизией, в частности, мешками зерна, а также саперным инструментом и прочим добром: корзинами, кухонными принадлежностями и сотнями кожаных палаток. К этому надо прибавить плащи, туники и даже маленькие кузнечные горны. Добыча оказалась богатой, и когда мои конники вернулись, это напомнило мне те огромные караваны, что каждый день приходили в Хатру. Три сотни повозок, въезжавшие в наш лагерь, несомненно, являли собой весьма впечатляющее зрелище.

Нам потребовалось три дня тяжких трудов, чтобы распределить захваченное оружие и снаряжение по всему войску. Я находил это довольно странным и непонятным, но Спартак настоял на том, чтобы плодами победы могли воспользоваться все. «Потому что если мы проиграем, то все пострадают в равной мере», – заявил он мне. Однако же он отдал мне большую часть лошадей, и это означало, что теперь в моем распоряжении оказалось тысяча с лишним коней и несколько сотен повозок и телег, да еще мулы, чтобы их тащить. Я также получил большой командирский шатер, такой же, как у Спартака, хотя это было довольно громоздкое сооружение, и чтобы его установить, требовалось несколько человек. Я велел уложить его в фургон, пока мы не организуем более или менее постоянный лагерь. Галлия и Диана размещались в одной палатке, а Нергал разжился палаткой какого-то римского командира, в которой устроился вместе с Праксимой. Все три женщины каждый день упражнялись в стрельбе из лука и делали заметные успехи. Галлия все еще сохраняла некоторую холодность в отношениях со мной, и я находил это очаровательным, хотя и несколько неоправданным.

В тот день, когда войско двинулось на юг, я попросил ее и Диану ехать рядом со мной. Мы шли к реке Акрис. Я отрядил Бирда с группой разведчиков в тыл, прикрывать нас сзади на тот случай, если римляне догонят и атакуют наш арьергард, но, говоря по правде, на данный момент создавалось впечатление, что все римляне исчезли с лица земли. Мы оставили позади себя высокие меловые горы и вышли на широкую зеленую равнину, следуя руслу реки. Зима приближалась, воздух стал прохладным, на горных вершинах появился снег. Войско сохраняло порядок и продвигалось на юг. Фракийцы шли в авангарде, германцы и галлы Крикса – позади. Конница двигалась впереди, отчасти для разведки пути, а также с целью избежать негативных последствий следования за огромной массой людей и животных – грязи, пыли и прочих неприятностей. Я ехал рядом с Галлией и чувствовал себя как морской орел, выхвативший из воды огромную рыбину. Если бы не ее длинные светлые волосы, она вполне могла бы сойти за одного из моих конников – в только что полученной кольчуге, в сапогах, облегающих штанах, в шлеме, с луком, колчаном и мечом. Еще у нее был кинжал – несомненно, подарок Праксимы, который она засунула за голенище правого сапога. Несмотря на столь воинственный вид, Галлия казалась просто прелестной, правда, нужно признать, что она выглядела бы крайне соблазнительной, даже одетая в мешковину. Позади нас ехали Диана, Гафарн, Годарз и девять сотен всадников, дальше шли запасные лошади и повозки, а Нергал с пятьюдесятью конниками скакал в передовом охранении. Праксиму он прихватил с собой. Гафарн и Диана стали близкими друзьями, и неудивительно: ее мягкие черты лица, доброта и огромные карие глаза вызывали у любого мужчины желание защищать ее. Ее характеру недоставало того стального стержня, который имелся у Галлии, но она была очень дружелюбной и внушающей симпатию. Сейчас они с Гафарном смеялись, не знаю уж над чем.