Питер Дарман – Ярость орла (страница 57)

Он хлопнул меня по плечу:

– Да на тебе ни царапины! Ты в бою-то участвовал?

– Не так активно, как ты, это понятно.

– Какой-то римский ублюдок хотел ткнуть меня в глаз, но я его первым ударил. Вначале была сплошь кровавая каша, но потом они побежали, и я вдруг обнаружил, что и сам бегу, как заяц от собак, пытаясь их нагнать! Они побросали оружие и побежали! Потрясающе! Думаю, кто-то из моих ребят все еще гонится за ними. Я оставил там Ганника, велел собрать всех и вести обратно. Надо бы доложить Спартаку, если, конечно, он уже вернулся.

Позади нас раздалось знакомое ворчание Акмона.

– Выше головы! Нечего горбиться, даже если немного поразвлеклись и повоевали!

Мы отошли в сторону, и он прошел мимо во главе колонны фракийцев, которые только что гонялись за убегающими римлянами. Позади него несли на носилках тело мертвого римлянина.

– Еще живы, значит, – окликнул нас Акмон. – Поглядите на этого, может, вам понравится.

– Где Спартак? – спросил я.

– У себя в шатре, надо полагать, женщины его сейчас перевязывают.

– Он ранен? – встревоженно спросил Каст.

– Ничего серьезного, – ответил Акмон.

Добравшись до шатра, мы увидели там Клавдию – она зашивала рану на левой руке Спартака иголкой с толстой ниткой, а огромный фракиец сидел в кресле и пил вино, пока она этим занималась. Казалось, он больше злился, чем страдал от боли. Спартак кивнул мне и Касту, когда мы вошли, потом нахмурился, увидев носилки с мертвым римлянином, которые внесли в шатер и поставили перед ним.

– Мне тут вовсе не нужны трупы, – сказала Клавдия.

– Извини, госпожа, – сказал Акмон, – но это очень важный труп.

– Кто это? – спросил Спартак.

Акмон протянул Спартаку свиток, испачканный кровью.

– Мы нашли его лежащим лицом вниз со стрелой в спине, а это обнаружили в седельной сумке его коня. Там сказано, что это консул Публий Вариний, направленный народом и Сенатом Рима на подавление восстания рабов.

Спартак встал с кресла и осмотрел тело, лежащее на носилках лицом вниз.

– Кажется, это моя стрела, – сказал я.

– Что ж, – улыбнулся Спартак, – получается, что Пакор застрелил консула.

– А что такое консул? – спросил я.

– Это нечто вроде царя, – ответил Спартак.

– Они этого так не оставят, – предупредил Акмон.

– И в самом деле не оставят, – сказал Спартак, выпрямляясь и морщась от боли. – Отрубите голову и насадите ее на шест где-нибудь возле дороги в миле отсюда.

– Можете убрать эту падаль прямо сейчас? – спросила Клавдия. – Отвратительное зрелище.

Спартак махнул рукой носильщикам, чтобы те унесли труп, а сам сел обратно в кресло и вытянул левую руку.

– Слишком медленно действовал? Стареешь? – спросил Акмон.

– Никогда мне не стать таким медлительным, как ты. Вино на столе.

Мы поздоровались с Клавдией и налили себе вина.

– Каст, передай своим людям мою благодарность, – сказал Спартак. – Они хорошо сегодня действовали.

– Спасибо, господин.

– Ты тоже, Пакор, – добавил он. – Хотя мне показалось, что та туча стрел, что вы пустили перед нашей атакой, вот-вот попадет в нас. Впредь я бы предпочел, чтобы вы меня предупреждали.

– Мои люди знают, как стрелять, господин, – сказал я.

– Ладно. Крикс со своими галлами все еще гоняется за римлянами. Завтра соберем военный совет. Нужно многое решить и сделать. Какие у тебя потери?

– Большинство моих людей, я думаю, еще преследует убегающих римлян, – ответил я. – Но потери, кажется, незначительные.

– Ганник сейчас подсчитывает наших, – сказал Каст.

– Одно не вызывает сомнений, – добавил Акмон, – римляне потеряли больше людей, чем мы.

Так оно и оказалось. Нергал и Буребиста вернулись три часа спустя под оглушительные овации всего лагеря. Их лошади были все в пене, у некоторых виднелись раны. Я приказал, чтобы ими занялись немедленно. Волосы Нергала были все в поту и грязи и всклокочены, лицо тоже запачкалось, но он сиял от удовольствия и радости, рассказывая мне о преследовании римлян и сопровождавшей его бойне. Кроме того, он бросил к моим ногам римское знамя – красное квадратное полотнище на шесте. То же проделал Буребиста.

– Мы нашли их валяющимися на земле, принц, – сообщил Нергал.

– Вы оба действовали отлично, это ваша победа, – ответил я. – Отведите коней на осмотр, а сами чего-нибудь поешьте. А потом отнесете эти знамена Спартаку. Вместе с моими поздравлениями.

Нергал просиял, а Буребиста протянул руку и хлопнул его по спине. Нет ничего столь же заразительного, как радость победы.

Наши потери составили пятерых убитых и тридцать раненых; ранения были несерьезные. Всех погибших принесли в лагерь и в ту же ночь возложили на огромный погребальный костер, и его пламя высоко взметнулось в темное небо. Вокруг собрался весь лагерь, чтобы отдать последние почести павшим, а я вознес молитву Шамашу, поблагодарив за дарованную победу. Я стоял рядом с Галлией и смотрел, как огонь пожирает тела наших товарищей. Она успела причесаться и переоделась в свободную зеленую тунику и коричневые штаны. Праксима и Диана тоже переоделись и уже не выглядели как женщины-воительницы, а скорее как образчики женской красоты. Диана стояла между Галлией и Гафарном, Праксима обнимала за талию Нергала, стоя рядом с Галлией.

– Там могла оказаться и ты, – шепнул я на ухо Галлии, глядя на пламя.

– Или ты, – прошипела в ответ она.

– Это моя обязанность – сражаться, а не твоя.

– Ты мне не муж, чтобы мною распоряжаться! – заявила она.

– А я и не распоряжаюсь. Я прошу.

Дрова трещали, поглощаемые огнем, в небо летели искры.

– Я прошу тебя дать мне право сражаться рядом с тобой, – она повернулась лицом ко мне и посмотрела умоляющими глазами. Голос ее звучал как у опытной искусительницы. – Ты ведь не откажешь мне в таком праве, не правда ли? Мы же друзья, верно?

Я знал, что мне никогда ее не переспорить, вот и сказал, что мы обсудим это как-нибудь в другой раз.

Несмотря на боль и нытье во всем теле, в ту ночь я не мог заснуть, поэтому ранним утром оделся и выбрался из лагеря за линию, по которой расхаживали часовые, и отправился на поле вчерашней битвы. Сейчас там царила тишина, поскольку те, кого послали подобрать наших раненых и добить римлян, свое дело уже сделали. Лучше уж быстрая смерть с перерезанным горлом, чем пытки в руках галлов Крикса, подумал я. Мертвых разденут завтра и соберут римское оружие. Это будет богатая добыча, она нам очень пригодится, чтобы полностью вооружить войско.

Не знаю, сколько времени я так бродил, но вдруг почувствовал, что мне холодно. Облака ушли, оставив после себя чистое небо с луной. Я завернулся в плащ и вдруг заметил впереди одинокую фигуру, стоящую, как статуя. Я проверил, на месте ли меч, и направился туда. Подойдя ближе, узнал мощный профиль и широкие плечи Спартака.

– Господин?

Он с быстротой молнии обернулся и выхватил меч, но тут же расслабился, узнав меня.

– Тоже не можешь заснуть, а?

– Не могу, господин. Как твоя рука?

– Это всего лишь царапина.

Он убрал меч в ножны, потом повернулся и снова уставился вдаль.

– Трудно поверить, что только что здесь гремела битва. Так тихо!

Я посмотрел на трупы, наваленные повсюду, насколько хватало глаз.

– Мрачный урожай.

Он улыбнулся.

– Это ничто по сравнению с тем, что будет дальше. До сего времени римляне считали, что имеют дело с горсткой плохо вооруженных рабов. Но после сегодняшнего сражения они поняли, что столкнулись с настоящей войной. С этого момента и далее они будут всеми силами стараться отомстить за то жуткое унижение, которому мы их подвергли. Когда весть об этом поражении дойдет до Рима, они пошлют против нас новое войско, больше этого и с более опытным командующим.

– Значит, и нам нужно собрать более значительное войско, – сказал я.