Питер Дарман – Испытание смертью (страница 29)

Он стиснул пальцы в кулак и ударил по столу:

– Нет! Мы останемся здесь, пока римляне стоят там, где стоят. Если мы двинемся на север, чтобы разбить Красса, что тогда? Допустим, мы его разгромим, но тогда нам все равно придется вернуться сюда, если мы по-прежнему хотим переправиться в Сицилию. Мы лишь прольем много крови и ничего этим не добьемся.

– Но как только к нему прибудет подкрепление, мы прольем еще больше крови, – мрачно сказал Акмон.

– Отсюда до Брундизия триста миль! – резко возразил Спартак. – У нас будет достаточно времени, чтобы решить, что делать дальше.

– Ты доверяешь этому пирату, Спартак? – спросил Каст.

– Не до конца. Но я вижу, что это жадный жирный ублюдок, и он знает, что у нас много золота. И поэтому готов вести с нами дела. Значит, пока что остаемся здесь, но мечи держим наготове.

Вынужденное пребывание в Бриттии означало, что мы сможем уделить больше времени боевой подготовке и муштре. Дополнительным преимуществом здешних мест являлось то, что мы проводили учения на берегу моря, на длинных и узких пляжах, по большей части песчаных и чуть присыпанных галькой, что было идеальным местом, где наши кони могли размять ноги. Мы расставляли мишени в воде, а потом скакали по влажному песку по краю воды и пускали стрелы в круги, нарисованные на сплетенных из соломы чучелах, закрепленных между столбами, вбитыми в дно. А на соседних пляжах драгон Буребисты проводил учебные атаки, накрутив на наконечники копий узлы из тряпок, и использовал вместо мечей длинные и узкие мешки, плотно набитые сухими листьями, для отработки приемов рукопашного боя. Это было очень забавное и веселое занятие, так что все конники и даже женская сотня очень хотели поучаствовать в «битвах на мешках». Однажды мы устроили на десятимильном пляже имитацию боя с участием тысячи всадников, однако то, что началось как серьезное учение, нацеленное на отработку маневров, закончилось шумным и бурным весельем. Сотни пытались обойти друг друга с флангов и в итоге заскочили в море, так что вода доходила коням до холки, а всадники все продолжали колотить друг друга мешками, насквозь пропитавшимися морской водой. Женская сотня Галлии тоже приняла в этом участие, и ее всадницы с удовольствием лупили своих противников, пока мешки не лопнули, после чего весь пляж оказался усеян мокрыми листьями. После этого мы вычистили и привели в порядок коней, собрали много плавника и устроили на берегу праздничный ужин – я приказал заколоть для него несколько быков. Потом мы сидели, глядя на закат солнца, уходящего на западе в тихое и спокойное море. Я прижал к себе Галлию и укрыл ее плащом.

– Ну, вот. Скоро мы переберемся в Сицилию, а потом можно уже будет подумать о том, как вернуться в Хатру.

Она обернулась и посмотрела на меня. Легкий ветерок нежно шевелил ее волосы.

– Ты действительно веришь, что так и будет?

– Конечно. Нам нужно только подождать еще несколько недель, и тогда мы уплывем из Италии.

Она положила голову мне на плечо.

– Римляне будут преследовать нас, куда бы мы ни направились. В этом я точно уверена.

Но проходила неделя за неделей, римляне, казалось, оставались где-то далеко от нас, и по мере приближения нового года мы почти забыли об их существовании. Я все время посылал конные патрули, чтобы следить за любыми передвижениями легионов Красса, но римляне просто сидели за частоколами в своих укрепленных лагерях и ждали. Однако пока мы занимались боевой подготовкой и учениями, острили мечи и держали сухими тетивы наших луков, у нас вдруг появился новый враг.

– Заканчивается продовольствие, – объявил однажды Годарз, входя в шатер Спартака. И ткнул пальцем в меня. – Каждый конь съедает около двадцати фунтов фуража в день, а у нас почти четыре тысячи лошадей.

– Мы можем забрать все сено и зерно, что имеется в окрестностях, – ответил я.

Годарз остановился и в раздражении уткнул руки в боки.

– Я уже это проделал, и все равно продовольствие кончается. Здесь неважные места, сена мало. Пастбищ и зерна тоже маловато.

– Сколько времени у нас есть, прежде чем кончится фураж для лошадей? – спросил Спартак, тыкая в столешницу концом кинжала.

– Месяц, – ответил Годарз. – Может, даже меньше.

– Значит, нужно двинуться на север, чтобы пополнить запасы, – сказал я. – В Лукании мы наверняка найдем все, что нам нужно.

– Там стоит римское войско, и оно не даст нам пройти, – заметил Акмон.

Я не считал, что это такая уж большая угроза.

– Я сверну восточнее и обойду их. Красс не станет туда соваться, пока перед ним стоят наши основные силы.

– Да, не станет, – сказал Спартак и поднялся с кресла. – И мы воспользуемся этим к своей выгоде!

– Каким образом? – спросил Каст.

– Ну, это просто.

– Правда? – усомнился я.

– Пакор, ты был прав, когда говорил, что нам нужно выдвинуться на север, но вместо Лукании, думаю, тебе лучше будет идти на Брундизий.

Акмон засмеялся.

– Вот так ты и решишь проблему продовольствия для своей конницы – вас всех просто перебьют. Знакомство с тобой всегда доставляло мне массу удовольствия, и я желаю тебе легкой смерти.

Я недоверчиво уставился на Спартака.

– Не смотри на меня так! Послушай. Бери свою конницу и произведи налет на Брундизий, когда римляне будут выгружать свое войско. Напади на них внезапно и нанеси удар. Они не будут ожидать атаки, поскольку, как им известно, мы плотно заперты в Регии. Ударь по ним покрепче, а затем быстро возвращайся назад. Как только вернешься, я атакую Красса, а ты нападешь на него с тыла. А потом, как я рассчитываю, наши друзья-пираты соберут свои корабли, чтобы перебросить нас в Сицилию.

Акмон с сомнением покачал головой:

– Рискованный план, Спартак. Если Пакора разобьют, мы потеряем все нашу конницу, а ведь именно его всадники обеспечивали нам победу, и не один раз!

– Акмон, – сказал я, – ты мне льстишь, но не стоит, правда не стоит.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты остался в живых, – прорычал он в ответ. – И обеспечил нам прикрытие, пока мы будем садиться на корабли. После чего мы отплывем и оставим тебя на милость Красса. И ты еще сможешь помахать мне с креста, когда я буду пересекать Мессинский пролив.

– Красс, как и мы, рассылает повсюду своих разведчиков, Спартак, – заметил Каст. – Будет нелегко незаметно провести мимо него три тысячи конных.

Спартак откинулся в кресле назад и улыбнулся. Он был в хорошем настроении, наконец-то решив что-то предпринять.

– Не беспокойся об этом, мы проделаем небольшую диверсию, отвлечем внимание нашего приятеля Красса.

– Атакуем его лагерь? – спросил Акмон.

– Небольшой отвлекающий маневр, не больше. Пошлем Афрания с его испанцами. Кто знает, может, ему удастся разбить Красса в одиночку.

– Более вероятно, он просто погибнет, – фыркнул Акмон.

– Когда мне выступать, господин? – спросил я.

– Через два дня, Пакор.

Годарз одобрительно покивал:

– Это, безусловно, поможет облегчить положение с продовольствием.

В день перед нашим выступлением случился такой мощный ливень, что земля вся пропиталась водой, и дорожки в нашем лагере превратились в реки, полные густой липкой грязи. Я сидел у себя в палатке вместе с Галлией, а ветер дул в стену палатки, заставляя ее вдавливаться внутрь. Обычно в это время здесь не было особенно холодно, но сегодня при ветре и дожде температура так упала, что мы сидели, плотно завернувшись в плащи, и все время держали руки над углями жаровни. Галлия заплела волосы в одну косу, а ее глаза казались синими ледышками. Как только она услышала о предстоящем рейде на Брундизий, то тут же заявила, что непременно пойдет с нами, и она сама, и ее всадницы. Я знал, что мои воины не станут возражать, они давно уже привыкли считать этих конных лучниц добрым талисманом, приносящим нам удачу. Сам-то я отнюдь не радовался.

– Это, стало быть, твое окончательное решение? – спросил я.

Она бросила на меня короткий суровый взгляд:

– Да, окончательное.

– Не думаю, что мне стоит апеллировать к твоему здравому смыслу.

– Не стоит.

– Но я не могу гарантировать тебе полную безопасность.

Выражение ее лица изменилось, суровость растаяла, и вместо нее появилось что-то вроде симпатии и нежности.

– Ох, Пакор, ты всегда был храбрым воином! Но неужели ты думаешь, что мне будет безопаснее сидеть здесь, а не отправиться с тобой в рейд на Брундизий? Конечно, нет! Если уж мне суждено погибнуть, то я бы предпочла смерть в бою с римлянами, да и все мои женщины тоже. Я желаю встретить смерть, сражаясь рядом с тобой.

Я содрогнулся.

– Ну, хорошо, пусть будет так, хотя думаю, что Диану лучше оставить здесь. Боюсь, воин из нее никудышный.

Галлия рассмеялась:

– Да уж, она не амазонка.

– Кто?

– Амазонки это племя женщин-воительниц, они жили на острове Лемнос в Эгейском море. И мы так себя называем – амазонками.

– Поистине ужасная мысль, любовь моя. Пожалуй, я лучше останусь здесь, пока ты со своими женщинами будете жечь Брундизий. А я подожду прихода пиратских кораблей.

Она задумчиво посмотрела на меня:

– Ты думаешь, пираты сдержат слово?