Питер Дарман – Испытание смертью (страница 28)

– И кто его спрашивает?

Спартак улыбнулся:

– Человек, который может сделать его очень богатым.

Вожак пожал плечами и немного расслабился.

– Тебе повезло. Этот представитель через пару дней уходит в море. Он считает, что будет безопаснее некоторое время побыть на Крите. Большая часть кораблей, которые ты видишь в гавани, тоже скоро уходят. Римские корабли уже давно смылись отсюда, не считая нескольких, чьи капитаны слишком храбры или слишком глупы, чтобы последовать их примеру.

– Правда? – спросил Спартак. – А почему?

Вожак рассмеялся.

– Ты откуда свалился? Разве не знаешь, что сюда идет огромное войско рабов? Как говорят, его ведет некий гладиатор по имени Спартак. Римляне от него в панике разбегаются. И он скоро раздавит тут всех, как кулак давит зазевавшуюся муху.

– Ну, так отведешь меня к этому представителю?

Вожак сказал что-то своим товарищам, которые опустили копья и расступились.

– Идите за мной, – сказал он Спартаку.

Мы последовали за ним по пирсу и вышли к переулку между двумя огромными складами, в которых, судя по запаху, содержали свиней, а потом прошли сотни две шагов по мощеной улице, пока не добрались до ворот виллы, окруженной белеными стенами. У ворот стояли часовые – двое, одетые в такие же одежки, что и матросы, которые встретились нам ранее. Наш провожатый махнул им рукой, давая знак пропустить нас, и мы вошли во двор виллы, украшенный цветочными клумбами, между которыми тянулась извивающаяся дорожка, ведущая к двухэтажному дому самой виллы. При входе в дом стояли еще двое часовых, но они дали нам пройти, едва увидев нашего провожатого. Внутри куда-то суетились рабы, они носили сундуки, свитки и одежду. Вожак велел нам подождать и отправился доложить хозяину дома.

– Кажется, они весьма спешат убраться отсюда, – заметил я.

– Ясное дело, твоя дурная слава расходится быстро и опережает тебя, – сказал Акмон Спартаку.

Через пару минут наш провожатый вернулся. Рядом с ним шел мужчина в кричаще-безвкусных одеждах. Темнокожий, с карими глазами, а зубы его сверкнули как бриллианты, когда он улыбнулся, увидев нас. Одежды у него были ярких зеленых и красных цветов, а на ногах он носил дорогие туфли красной кожи с загнутыми вверх носками. На голове красовался белый тюрбан, к которому спереди был прикреплен огненно-красный рубин. Пальцы украшали золотые перстни, и я мог поклясться: он был весь облит духами.

– Добро пожаловать! Сальсия сообщил мне, что вы желаете заполучить кое-какие наши услуги.

Человек по имени Сальсия прошептал что-то ему на ухо, и пиратский вожак поклонился Спартаку.

– Меня зовут Шераш Пателли, представляю здесь сицилийских пиратов Ионического и Тирренского моря. С кем я имею честь общаться?

Спартак гордо выпрямился, расправив свои мощные плечи и выпятив грудь:

– Я Спартак, командующий армией рабов, а это мои помощники.

Пателли заморгал, попытался что-то сказать, но хотя и открыл рот, слова явно застряли в глотке. Сальсия уставился на нас широко раскрытыми глазами, а слуги вокруг замерли на месте, прекратив свою беготню. Вместо шума и суеты воцарилась тишина.

– Может, нам лучше обсудить наши дела в приватной обстановке? – предложил Спартак.

– Конечно, конечно, – пробормотал Пателли. Он быстро пришел в себя и, хлопнув в ладоши, дал сигнал слугам. – Перестаньте суетиться и принесите вина и сладостей в мой кабинет. Быстро, быстро!

Кабинет оказался большой комнатой с вымощенным мраморными плитками полом, богато украшенными бронзовыми сидениями и диванчиками у стен. Пателли сел за огромный стол и пригласил сесть и нас. Спартак уселся прямо напротив него. Остальные расселись позади Спартака на бронзовые табуреты, расставленные слугами.

Пателли уже овладел собой после первоначального шока, и теперь в нем возобладал скользкий и жуликоватый деловой человек. Я заметил, что он частенько складывал руки перед собой, сжимая пальцы, потом клал их на стол и снова стискивал. Справа от него уже стоял писец, ведя записи по ходу наших переговоров.

– Твой приход – счастливый знак, – сказал Пателли, – поскольку он означает, что нам не нужно отсюда бежать. Как я понимаю, ты не намерен жечь этот город.

– Я еще не решил окончательно, но если вознамерюсь, ты об этом узнаешь первым. Где гарнизон и губернатор?

Пателли воздел руки к потолку:

– Да он со своими воинами еще вчера убрался отсюда! Оставил город… э-э-э, на милость победителя. И чем же я могу тебе служить?

– Я намерен перебросить свое войско в Сицилию. Для этого мне нужно нанять твои корабли.

Пателли мрачно кивнул:

– Понятно. И о какой численности идет речь?

Спартак повернулся и посмотрел на Годарза, а в комнату вошел целый выводок слуг, неся блюда со сладостями, печеньем, свежими фруктами и орехами, а также кувшины с вином.

Годарз быстро сообщил все соответствующие цифры.

– Почти шестьдесят тысяч людей, четыре тысячи лошадей и около десяти тысяч других животных. Плюс фургоны, телеги и повозки со всеми припасами для войска.

У Пателли загорелись глаза, когда он это услышал, поскольку для такого огромного количества людей и животных потребуется много кораблей, а много кораблей означает огромное количество золота, которое непременно потечет в сундуки сицилийских пиратов. Мы пили превосходное вино, вкушали изысканные яства, а он откинулся назад в своем кресле, сложил руки на объемистом животе и улыбнулся.

– Друзья мои, сегодня воистину великий день! Потому что Сандон, наш бог войны, улыбнулся нам всем. Только сицилийцы могут справиться с подобной грандиозной задачей, и я должен вам сообщить, что при условии согласованной справедливой оплаты вы можете рассчитывать через три месяца перебраться в Сицилию.

– Через три месяца? – удивленно переспросил Спартак. – Почему так долго?

– К сожалению, друзья мои, мы выполняем заключенное прежде и уже оплаченное соглашение с римлянами.

– Мне казалось, что вы воюете с римлянами, а? – резко бросил Акмон, брызнув вином на свою тунику.

– Римляне правят на суше, мы правим на море. Что бы римляне ни предпринимали, им нужны наши корабли, чтобы перевозить их рабов и иногда войска, – он смотрел на нас, застенчиво и глуповато улыбаясь.

– Какие войска? – спросил я.

Паелли забеспокоился.

– Ах, столько вопросов, а я даже не знаю, как вас зовут…

Я встал и указал на Акмона:

– Это первый заместитель командующего, Спартака. Его зовут Акмон, он фракиец, как и наш командир. Это Годарз, – я посмотрел в сторону своего соотечественника, – он главный квартирмейстер нашего войска. А вот этот человек – Домит, он римлянин, но тоже наш боевой товарищ, – Домит поднял свой серебряный кубок и чуть поклонился.

– А ты? – осведомился Пателли.

– Меня зовут принц Пакор, я командую в нашем войске конницей.

Пателли кивнул:

– Ага, ты парфянин, который ездит на белом коне.

– Да, – я сел на свое место.

– Твоя слава опережает тебя. Спасибо, что ты всех мне представил. Но факт остается фактом – у меня связаны руки, пока мы не перевезем войска Лукулла из Македонии в порт Брундизий. За это нам уже было заплачено.

У меня упало сердце, я почувствовал, как сжался желудок. Значит, Красс говорил правду: еще одно римское войско переправляется в южную Италию. Мы находились на самом кончике полуострова, и отступать нам уже было некуда. Одно римское войско располагалось к северу от нас, а другое скоро подойдет с востока и присоединится к первому. Мы оказались в западне, и, что еще хуже, находились в полной зависимости от этого жадного пирата, который сидел сейчас напротив нас.

Спартак, надо отдать ему должное, никак не проявил своих чувств. Он встал и кивнул Пателли.

– Спасибо за радушный прием. Жду твоих предложений насчет цены за найм твоих кораблей и даты, когда ты сможешь начать перевозить нас на Сицилию. Мой лагерь находится к северу от Регия.

Позднее в тот же день мы собрались на военный совет. Спартак пребывал в подавленном настроении, что, несомненно, отражало наше положение и то, что он позволил легионам Красса, нависающим над нами с севера, запереть себя в ловушке. Непосредственной опасности это пока не представляло, но мрачная тень уже сгустилась совсем рядом.

– Нам ничто не мешает атаковать Красса, пока мы тут сидим и ждем, когда пираты подгонят и соберут здесь свои корабли, – сказал Акмон.

– Это, несомненно, даст нам определенные преимущества, – поддержал его я. – По крайней мере, моя конница может постоянно нападать, беспокоить его и заставить перейти к обороне.

– Что сейчас сообщают твои разведчики? – спросил Спартак.

Я пожал плечами:

– Ничего. Сидят в лагере и ничем не занимаются. Когда римляне высылают в нашу сторону конные патрули, те тут же ретируются, едва завидев кого-то из моих людей.

– Он ждет прибытия подкреплений, которые должны высадиться в Брундизии, поэтому пока что сидит тихо, – сказал Акмон. – Именно поэтому мы и должны на него напасть.

Спартак побарабанил пальцами по столу. Снаружи на шатер обрушился сильный порыв ветра. Зима в Бриттии, как мне говорили, обычно была достаточно мягкой и теплой, но здесь нередко дули сильные ветры, и один такой сейчас налетел на наш лагерь, поливая палатки сильным дождем. Годарз организовал постройку временных конюшен для лошадей – их строили из бревен и плетеных щитов, – поскольку, как я предполагал, Спартак не покинет эту местность по собственному желанию. И оказался прав.