Питер Абрахамс – Репетитор (страница 87)

— Конечно же, я проверял. Полчаса назад они стоили меньше восьми.

— Сейчас они двенадцать с четвертью.

Двенадцать с четвертью. Он не понимал ни слова. Должно быть, неверно расслышал.

— Что ты сказал?

— Двенадцать сорок в данный момент.

— Черт возьми! Да о чем ты говоришь?

— Они взлетают, как ракета в этот долбаный День независимости! Вот о чем я говорю.

— Но они ведь были на семи девяноста пяти. Я приподнялся на сто двадцать тысяч.

— Ты опустился, опустился на пятьсот сорок штук. По меньшей мере. Я, конечно, оказался в большем дерьме, но…

— Что случилось? Что за цифры ты называешь?

— …тебе придется выплатить по меньшей мере двести штук.

— Почему? За что?

— Чтобы покрыть. Стандартная процедура. У тебя есть десять минут. Или ты можешь ликвидировать свою позицию прямо сейчас. Именно это я и рекомендую тебе сделать. Я именно этим сейчас и занят.

— Ликвидировать?

— Продать акции. Давай, Скотти, думай скорее.

— И все потерять?

— Это не все.

— О чем ты говоришь?

— О бесконечном риске. Скажем, они поднимутся до двадцати, тридцати, девяноста. Такое иногда случается. А акции по-прежнему будут востребованы. Это означает, что мы потеряем все.

— Но они же падают.

Тут ему вспомнились слова Тома: «А что, если они вырастут до восемнадцати»?

— Ты же говорил, что они падают?

— Но только не сегодня. «Кодеско» выпустил пресс-релиз пятнадцать минут назад. Этот чертов алгоритм все-таки сработал. Они подписывают контракт с правительством Японии на несколько миллиардов.

— А как же венчурные капиталисты?

— А при чем здесь они?

— Они разве не собираются избавляться от своих акций?

— А черт их знает.

— Ты же с ними разговаривал, и именно ты сказал, что они падают.

Скотт встал из-за стола. Продавец все еще разговаривал по телефону. Он смотрел на него, держа в руках карандаш.

— У тебя есть десять минут. Мой босс говорит, чтобы ты постарался остановиться хотя бы на трехстах тысячах.

Скотт стоял посреди салона, держа мобильник в руках. Мог ли он представить себе такое? Может, у него что-то с головой? Может, его хватил удар? Пожалуй, что да. Он был парализован, даже малейшее дуновение ветра могло сбить его с ног.

— Вы сможете забрать его в понедельник утром, мистер Гарднер, — сказал продавец. — Но мне потребуется задаток, скажем, пять тысяч.

Скотт вышел из салона, сел в «триумф». В салоне было холодно, к тому же, когда он открыл дверь, налетел снег. Он попытался набрать номер и увидел, что все еще держит в руках брошюру о «бокстере». Единственный выход — это заложить дом. Акции падали. Это был всплеск конъюнктуры. Как он сообщит об этом семье? Он просто понятия не имел. Слова польются из него потоком, а Линда во всем разберется. Он позвонил ей на работу. Ее не было на месте. На мобильник. Она не ответила. Дома услышал автоответчик. Но он знал, что Линда и Джулиан там.

«Возьми трубку, ответь», — заклинал он.

Что же делать? Позвонить Тому? Нет, это невозможно. Маме? Ужасная мысль, но больше ничего не оставалось. Даже если она согласится, то это произойдет не сразу. Ему нужно было время.

Скотт позвонил Гудукасу. Он ожидал услышать шум в брокерской конторе, но там было тихо.

— Микки, мне нужно…

— Слишком поздно. Они уже по четырнадцать. Мы все ликвидировали.

— Вы продали мои акции?

— Нам нужно было покрыть расходы.

— Мои пятьсот тысяч?

— Обычное дело.

— У меня их нет?

— Ты еще должен брокерской конторе. Все произошло так быстро, что мы смогли продать твои акции, только когда цена уже выросла до тринадцати семидесяти пяти. Что-то около двухсот тысяч.

— Ты хочешь сказать, что я потерял пятьсот тысяч, и вы хотите, чтобы я выплатил еще двести?

Скотт говорил очень медленно, растягивая слова. Может, его и правда хватил удар.

— Чуть больше или чуть меньше.

— Ты дрянь!

— Ты хочешь услышать от меня, что я об этом сожалею? Думаешь, я верну тебе деньги? Слушай, парниша, я сам потерял до хрена.

— И что?

— Пошел в жопу! — сказал Гудукас.

32

Прямо как в сказке про трех медведей, только она была не девочкой, а кашей. Сначала очень горячей, потом слишком холодной и, наконец, нормальной температуры. Большие снежинки сыпались с неба, падая на ресницы. На дороге никого не было. Спустя некоторое время (Руби показалось, что прошла целая вечность) она подъехала к почтовому ящику дома № 840 и свернула налево на длинную аллею, засаженную деревьями, маневрируя между сугробами. Оказалось, что это огромная ферма, находящаяся в Олд-Милле. Она не знала, что делать.

Руби поднялась на небольшую горку. Сверху она увидела маленький деревянный домик, стоявший на одной стороне аллеи, и большой, который стоял на противоположной. Вокруг него стояли сараи, амбар, простирались поля, а вдалеке виднелась роща. Спускаясь с горки, она попыталась догадаться, где именно живет Джулиан, но тут из большого дома вышла женщина в рубашке в красную и черную клетку. Руби остановилась, схватившись рукой за дерево.

Женщина перешла через дорогу и направилась в сторону маленького дома. В руках она что-то держала, похоже конверт. Снег скрипел под ее ботинками. Она постучала в дверь:

— Джулиан? Ты дома?

Она постучала еще раз, посильнее:

— Джулиан?

Женщина присела, просунула под дверь конверт (теперь Руби была в этом уверена) и пошла обратно. Руби спряталась за деревом, но женщина даже не посмотрела в ее сторону. Она вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Руби слезла с велосипеда. Она не могла ехать дальше. Вдруг эта женщина выглянет в окно? Лучше сделать круг и зайти в маленький дом с другой стороны, но слишком много снега, она не сможет там проехать. Она прислонила велосипед к дереву. А что, если женщина поедет в город? Тогда она его заметит. Руби положила велосипед и припорошила его снегом. Так-то лучше! Она пошла пешком через поле и вышла с обратной стороны дома.

Руби попробовала открыть дверь. Заперта. Заглянула в окошко. Стекло было грязным и покрыто трещинами. Она увидела тачку, кучу садовых инструментов и темный коридор, который вел в дом. Она сделала шаг назад и заметила люк. Он, наверное, ведет в подвал? Она подняла его, спустилась вниз по каменным ступеням и увидела дверь. Довольно маленькая, но пролезть молено. Она открыла ее. Потом поднялась по каменным ступеням, закрыла люк, спустилась вниз в кромешной темноте и вошла в дом, закрыв за собой дверцу.

В подвале было полно паутины. Она махала руками, чтобы расчистить себе дорогу к большому пыльному окну, через которое попадал свет. Примерно на полпути она увидела шаткую лестницу и полезла по ней наверх.

Она оказалась в прихожей. Голые стены и покореженный потемневший пол. Письмо, адресованное Джулиану, лежало на полу. Оно было из центра репетиторов «А-Плюс». Руби вскрыла его.

Внутри она нашла письмо и визитку. На визитке было написано: «Забыла послать вам в прошлый раз».

Руби прочитала письмо, которое было датировано 19 ноября 1998 года и написано на гербовой бумаге.