Писарчук Хренов – Красота в лизинг (страница 1)
Писарчук Хренов
Красота в лизинг
Красота в лизинг
I
Ягиня сидела в ночном полумраке в тесной, загромождённой студии с тяжёлыми, плотно задёрнутыми тёмными шторами, которые в воображении девушки должны были защищать её тело от хода времени, а в реальности лишь выполняли роль барьера между ней и окружающей жестокой и несправедливой действительностью. В руках девушка привычно держала смартфон, который освещал её лицо холодным безучастным сиянием. Ягине, повернувшейся в своей студийной избушке на курьих ножках к окружающему миру задом, было двадцать девять лет. Это был возраст «предпродажной подготовки»: когда ты ещё на витрине, но скидка на тебя растёт с каждым днём.
Свою студию-избушку Ягиня арендовала, поэтому при малейшей задержке внесения платы она рисковала быть выдворенной за её пределы и странствовать по родным гиблым болотам, чего она не особенно желала. Покои Ягини были оклеены давно пожелтевшими от времени и влажности обоями, которые местами отходили от стен, обнажая серый холодный бетон и нежелание хозяев вкладывать прибыль от сделки в благоустройство. Кроме того, хоромы девушки были обставлены старой мебелью, из которой особенно выбивались диван с проваленной серединой и допотопный деревянный шкаф, дверцы которого предательски скрипели при каждом контакте с ними, как, впрочем, со временем стала скрипеть и сама Ягиня. Пол под ногами девушки был устлан пыльным красным тонким ковром, на который экстренно был заменен при въезде Ягини в помещение шерстяной белый.
На этом фоне ещё не умершего прошлого, но поспешно похороненного будущего заметно выделялись три деревянные полки, занимавшие в комнате самое освещённое место. На них величественно располагались разнообразные средства для четырехэтапного очищения кожи лица (гидрофильные масла, корейские пенки, тонеры с кислотами и эмульсии, выстроенные в идеальные шеренги), сыворотки (крошечные стеклянные флаконы с пипетками, стоившие дороже, чем месячная аренда этого модернизацией забытого места, ретинол, ниацинамид), средства ухода за телом (целая батарея гелей, масок для кончиков волос и масел для кутикулы, крем для стоп, крем для локтей, крем для стоп локтей, крем для локтей стоп и много всякой всячины для тела с приторным детским запахом земляники), которые являлись алтарём веры Ягини, её богатством, инвестицией в себя и, к сожалению, единственным имуществом, входящим в состав её наследства. В её шкафу среди запаха пыли и старого дерева висели шелковые платья и лежали комплекты кружевного белья, которые с легкостью могли бы украсить витрину элитного бутика.
Когда же Ягиня, вооружившись смартфоном, вышла на кухню, вся магия алтаря веры испарилась, уступая место алтарю жертвенному (в жертву приносилось её здоровое тело, ну или то, что к двадцати девяти годам от него осталось): на плите высилась сковорода, покрытая слоем несмываемого жира, алюминиевая, с облупившимся антипригарным покрытием, пережившая десятки подгоревших завтраков; в ящике сиротливо гремели одна вилка, одна ложка и поцарапанная кружка. Ягиня никогда не покупала посуду, не была заинтересована в этом и ненавидела любые инвестиции в быт.
Как только девушка удобно расположилась на кухне и стала листать новостную ленту в своём смартфоне, перед её глазами сразу же всплыла статья из городского таблоида, на фотоснимке в которой красовался её бывший «гражданский муж» - тридцатишестилетний Костя. Он стоял на фоне нового спортивного автомобиля, обнимая за талию двадцатидвухлетнюю Полину.
Ягиня сразу же вперила свой любопытный взгляд в текст под фотоснимком: «Завидный жених и успешный парень Константин снова в центре внимания. Молодой предприниматель представил свою новую пассию…»
- Парень… - глухо произнесла девушка, и это слово отозвалось у неё горечью во рту. – В тридцать шесть лет он для них всё ещё парень?
Всего час назад в «Пятёрочке» у дома девушка потянулась за кофе «пятнадцать в одном», и кассир, внимательно осмотрев её с ног до головы, сухо бросила:
- Женщина, пройдите на вторую кассу!
Слово «женщина» прозвучало в ушах Ягини как решительный выстрел в темечко, ведь в мире Кости «женщин» больше не существовало: он был директором небольшой фирмы, но нанимал на работу исключительно молодых и красивых девушек, а те, «кто не прошел техосмотр», и вовсе не были допущены к вождению, а если когда-то и были, то непременно лишались своих прав по достижению определенного возраста.
Пять лет Ягиня инвестировала в Костю своё лучшее молодое время, свои самые яркие искренние эмоции и чувства, а также, казалось, безграничный запас терпения в ожидании того, что когда-нибудь в скором обозримом будущем их гражданский брак перерастёт в более крепкую и надежную юридическую связь. Однако Костя, гоняя на своём новеньком спортивном автомобиле как шумахер, в брак торопился со скоростью подбитого тюленя.
Единственной неистовой страстью в жизни парня были лишь автомобили. Он обожал запах нового салона, как, впрочем, и Ягиня обожала запах новой, ещё не прочитанной книги или свежескошенной травы; его манил безупречный блеск кузова без единой царапины, как Ягиню манила эстетичная ручная упаковка нового дорогого крема с открыткой и добрыми пожеланиями от производителя, которыми в последнее время сопровождалось всё, даже крем от геморроя. Как только на машине Кости появлялся скол или её пробег переваливал за критически допустимую отметку, он сразу же перепродавал её и покупал новую. Хранить верность одной вещи было для него сродни кощунству: всё равно, что всё время приходить в элитный спортзал в одной и той же одежде, особенно, если парня уже знали в том окружении как завсегдатая.
Ягиня, не обращавшая внимания на то, как часто меняются у парня машины (впрочем, как и телефоны: за выходом нового следовало неизбежное обновление), старательно изгибаясь в застывшей фотосъемке на фоне маститых дорогих, каждый раз разных спорткаров, даже представить себе не могла, что в один из дней её постигнет участь «Теслы Плайд», которая охотно была заменена Костей на более современную модель «Тесла Плайд» десятого поколения. Таким образом, пять лет совместной жизни с Ягиней оказались не фундаментом, а амортизационным сроком, после истечения которого Костя просто обновил комплектацию. Полина была той же Ягиней, только «нового года выпуска»: те же базовые настройки, тот же функционал, но без «носогубных складок» и без лишних вопросов о будущем.
Красовавшаяся подолгу у зеркала, расположенного на кухне в квартире-студии, Ягиня привычно подошла к нему вновь и попыталась взглянуть на себя глазами Кости, сравнивая свою внешность с внешностью Полины из информационного сетевого таблоида. Это сравнение было мучительным и невыносимым: у Полины были длинные густые волосы, в которых в силу возраста и хорошего питания отражался природный живой блеск; не было ни тёмных марианских впадин под глазами, ни бороздящих просторы между щеками, носом и ртом носогубных складок, хоть Полина и улыбалась назло Ягине довольно широко, что было неудивительно при таком-то парне.
Зря девушка глядела на себя глазами Кости, ведь в своём отражении она видела не сформированную личность, закалённую опытом, а вещь, которая с годами носки утратила свои основные свойства и на которой остались следы «износа»: сухие волосы, потерявшие блеск, тонкая кожа лица, слегка устремившаяся вниз и тем самым обнажившая тёмные круги под глазами, расширенные поры, лёгкая припухлость век, первые заломы, опущение уголков губ. В обществе потребления указанные признаки приравнивались к поломке и автоматически указывали на жирную статью расходов в сервисном центре, не говоря уже о том, что неизбежно требовали глубокой внутренней диагностики.
Раздосадованная Ягиня объективно понимала: Костя может активно менять девушек до шестидесяти лет, всё также оставаясь в глазах общества «молодым и успешным парнем», разумеется, за счёт финансового ресурса, а вот её время было похоже на песок, который Костя старательно вычистил не только из своей новой машины, но и из своего жилища, иначе в тандеме с ней он непременно образовал бы пустынный пляж, в то время как новоиспечённому мужчине (если его можно назвать таковым) хотелось с озорным рвением по-ребячески нырнуть в пучину бездонного океана.
Но больше всего Ягиню угнетала мысль о том, что за пять лет совместной жизни с Костей она так и не обзавелась собственной недвижимостью, ведь все её доходы и щедрые суммы, что выделял бывший благоверный, уходили на одну-единственную цель – поддержание товарного вида. И чем больше времени утекало, тем больше средств вкладывалось в это поддержание, дабы она, Ягиня, не была уличена в «недостаче» и не потеряла премиальную часть своей «заработной платы».
Таким образом, красота для девушки стала зоной её индивидуальной материальной ответственности перед «нанимателем», а сам процесс её поддержания напоминал бесконечную гонку вооружений: регулярные занятия в тренажёрном зале с персональным тренером, подбор рациона в рамках диет, подсчёт калорий, неоднократные услуги косметолога (биоревитализация и филлеры, которые стоили как крыло самолёта, но давали лишь временную иллюзию свежести и обновления до первой авиакатастрофы), маникюр и гардероб (вещи, которые необходимо было обновлять каждый сезон, чтобы поддерживать высокую планку в глазах окружающих).