Пирс Энтони – Сквернавец (страница 3)

Я сказала: «А вдруг это волшебный лес, и мы найдём тут пряничный домик с милой старушкой, которая пригласит нас внутрь?» Мне это казалось очень смешным, но никто даже не улыбнулся. У взрослых вообще туго с чувством юмора, а сестре было не до этого. Про чувство юмора у взрослых я поняла ещё тогда, когда пошутила насчёт маминой фантомной беременности: ведь тогда должен был родиться фантом? За это она отправила меня под домашний арест и оставила без десерта. Можете в это поверить? А когда папа так и не смог найти шоссе, она начала кричать на него за то, что свернул в глушь и по-дурацки заблудился, а он всё отрицал. Ну, а потом я увидела древопутану и сказала: «Нет, ну это точно Ксанф!», но они не поняли, что я имею в виду, потому что я одна в семье читала про Ксанф. В том, что касается чтения, остальные — настоящие питекантропы.

Папа проехал прямо под древопутаной, несмотря на мои уверения, что мы в Ксанфе. Наконец, мама сказала, что они поверят, только если я покажу им магию во плоти.

А тропа всё продолжалась, понемногу превращаясь в шоссе троллей, но папа подумал, что придорожный знак — проделки шутников. Потом я увидела кентавра и закричала: «Останови машину! Посмотрите все налево!». Они последовали моей просьбе, и я с удовольствием отметила, как отвалились челюсти у всех троих. Кентавр тоже увидел машину и замер; думаю, прежде он никогда ничего подобного не лицезрел. Он убежал. И всё же эффект его присутствия не испарился; мои родители почти поверили в магию.

Наконец, мы приблизились к Провалу, и пришлось остановиться. Я сказала им, где находится невидимой мост к замку Ругна, и, когда мы пересекли ущелье, они поверили целиком и полностью. Так мы попали к королю, и я хотела попросить его о маленьком домике, где мы могли бы поселиться, но папа с мамой стали расспрашивать, как вернуться в эту ужасную Обыкновению. К счастью, пока этого никто не знает, поэтому, пока они ломают головы, я иду к доброму волшебнику — выяснить, как остаться тут. Ну, то есть, другой шанс у меня вряд ли появится, потому что ведущая в Ксанф тропа, скорее всего, исчезнет и возникнет где-нибудь в другом месте.

Сквернавец поразмыслил. Целая семья обыкновенов застряла в Ксанфе, и младшая из них прямо-таки жаждала пустить здесь корни. Вероятно, добрый волшебник найдёт способ удовлетворить её желание, и малявка будет прыгать от счастья до конца своих дней, сбежав в мир своей мечты. Проект казался достойным.

Больше Сквернавец не проронил ни слова. Он скользнул в лимб и вернулся на пару дней назад. А достигнув нужного момента, направился на север, разыскивая точку проникновения обыкновенов в Ксанф.

Путешествие в лимбе тоже занимало время, но это не имело значения, поскольку его настоящую жизнь оно никак не затрагивало. Сквернавец скользил туда-сюда в промежутке между одним и двумя днями назад, пока не вычислил примерную область, где они могли попасть на магический полуостров. Чуйка в лимбе действовала не так хорошо, как в реальном мире, но Сквернавец был спокоен. Он знал: долго это не продлится. Наконец, он увидел семью, сидевшую в автомобиле, который без их ведома проехал сквозь прореху в ограждающем Ксанф волшебном щите. Отлично; Сквернавец их засёк.

Потом он шагнул на час раньше их прибытия и остановился у самой границы, отделявшей магический мир от обыкновенного. Собрав кучу бурелома и подтащив его к тропе, он закидал её ветками, образуя заслон. Благодаря его усилиям, дорога стала казаться совершенно непроходимой.

Вовремя. Странного вида коробка на колёсах уже приближалась. Теперь она останется за пределами Ксанфа, и обыкновены никогда не узнают, что потеряли.

Сквернавец расслабился, позволяя временной воронке вернуть себя в настоящее. Он выскочил в том же месте и времени, откуда ушёл — на тропе, по которой сопровождал девочку. Вот только теперь там уже не было девочки. Обыкновенка по имени Мелодия Айрин никогда не появлялась в Ксанфе.

Сквернавец довольно потёр руки. Он только что совершил ещё одно плохое деяние. Лишил феноменального опыта целую семью, а малявку — мечты всей её жизни. Его настроение улучшилось.

Подлый человек продолжил свой путь — в том же направлении, что и до этого, в надежде наткнуться на что-нибудь куда более значительное, чем простая девчонка. И вскоре увидел ещё одну путешественницу. На сей раз это была старушка.

— Прошу прощения, юноша, — обратилась она к нему. — Вы не подскажете, который сейчас год?

— Тысяча сотый, — отозвался Сквернавец, пока не находя причин её обманывать. Похоже, старушка давно уже жила прошлым и вполне могла пропустить последние несколько лет, от чего и выглядела слегка неуверенной.

— Тысяча сотый! — изумлённо воскликнула она. — А замок Ругна ещё не развалился окончательно?

Почему-то новый вопрос насторожил его не меньше предыдущего. Но всё же пока можно было продолжать говорить правду.

— Нет.

— Приятно слышать. Я боялась, что за эти восемьсот пятьдесят лет с ним что-нибудь случилось.

Всё страньше и страньше.

— Могу ли я поинтересоваться, — вежливо начал он, помня о том, что вежливость — лучший способ добыть из старушек информацию, — кто вы?

— Я чародейка Гобеле и обладаю талантом ткать магические гобелены. В результате одной затруднительной ситуации, подробностями которой я вас утруждать не буду, моё тело превратилось в волшебное семя, и проклюнулось оно лишь недавно, благодаря чему я вернулась к своему истинному облику. Сейчас следует постараться, чтобы снова найти в Ксанфе своё место. Надеюсь, волшебные гобелены всё так же пользуются спросом.

Сквернавец помнил чародейку Гобеле, благодаря урокам истории в школе кентавров. В замке Ругна ей точно обрадуются. Одна из её работ украшала тамошнюю детскую. Гобелен показывал всю географию и историю Ксанфа и считался главным источником развлечений. Разумеется, и другие полотна чародейки спросом пользовались бы не меньшим. Имя Гобеле прогремит на весь нынешний Ксанф, как только пойдут слухи о её возвращении.

Следовательно, опять предстояло вмешаться и изменить ход событий, чем Сквернавец и занялся незамедлительно. Он скользил, пока времени и пространству, пока не нашёл место, где из семени чародейка пробудилась к жизни. Этому поспособствовал ливень. Сквернавец передвинулся на час раньше, поднял сухое семечко и предусмотрительно сунул его в не менее сухое древесное дупло. Да ещё и кусочком коры прикрыл, чтобы внутрь не попало ни капли. Если семя не намокнет, росток сегодня не проклюнется. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Может быть, вообще никогда.

Сквернавец расслабился, послушный временному водовороту, который вознамерился вернуть его в настоящее. Затем, вновь оказавшись на тропе, побрёл дальше. Чародейки Гобеле и след простыл; вообще-то она здесь даже не появлялась. Ещё одно блистательно гадкое деяние было завершено. Он чувствовал себя в высшей степени превосходно.

Тропа уже не представляла интереса — по крайней мере, так говорила интуиция, — зато кое-что интересное происходило прямо сейчас на её ответвлении. Сквернавец свернул на боковую тропку и продолжал идти, пока не встретил очередную женщину. Вернее, девочку, потому что ей едва исполнилось двенадцать. Возникла она перед ним внезапно.

— Кто ты? — спросил в лоб Сквернавец.

— Я Сюрпризка, дочь голема Гранди и Рапунцель. Талантов у меня много, но применять каждый из них получается всего раз. Потом он исчезает. Я только что обнаружила, что использованные таланты со временем восстанавливаются, поэтому, если набраться терпения, можно пускать их в ход снова и снова. Разве это не чудесно?

— Представляю, как ты счастлива, — хмыкнул Сквернавец. — И как же ты это обнаружила?

— Ой, я сидела у приятно освежающего пруда, глядя на своё отражение в чистой воде, и вспомнила, как однажды слепила из воды шарик. Прежде, чем я успела осознать, что делаю, я сотворила его снова. И только потом вспомнила, что дважды использовать талант нельзя. Я была потрясена. Попытала счастья с другим старым талантом… с третьим. И обнаружила, что самые старые таланты уже восстановились, но недавние — всё ещё нет. Так я и поняла, как это работает. Я так ужасно рада! Мне обязательно нужно было поделиться с кем-то радостью, пусть даже с первым встречным вроде тебя. Ну, пока! — Она развела руки в сторону и улетела, не нуждаясь в каких-то там крыльях.

Сквернавец вновь пустился в пространственно-временной путь. Он рыскал повсюду, пока не нашёл пруд с чистой водой и сидевшей рядом девочкой. Затем он выбрал момент за несколько минут до её открытия, набрал полные горсти грязи и смешал её с водой, чтобы невозможно было разглядеть никаких отражений. Пройдут часы, пока пруд очистится снова. Девчонка ничего не увидит, и мысли не наведут её на открытие. Она даже не узнает об утрате.

Ухмыляясь, он вернулся в настоящее. Дурное дело нехитрое. День обещал стать просто великолепным.

Но вечер ещё не наступил. Если поспешить, можно захватить ещё несколько значительных событий. Здесь, в самой сердцевине Ксанфа, их творилось великое множество. Сквернавец бегом бросился к нужной развилке и свернул на боковую тропку. Там его уже, казалось, поджидал привлекательный мужчина средних лет.

— Кто ты? — поинтересовался Сквернавец.