Пирс Энтони – Моя любовь — зомби (страница 25)

— Рядом с зомби находиться непросто.

— В любом случае, когда я оглядываюсь назад, мне стыдно за такую реакцию. Замуж за Ксета по-прежнему не хочется, но, думаю, я могла бы обойтись с ним повежливей.

— К счастью, первый вопрос остался позади. И этот ответ вполне подойдёт для второго.

— Да уж, надеюсь, — Она снова обернулась к скелету. — Думаю, это желание далеко от самого заветного. Мне не мешает поднабраться терпимости по отношению к другим и научиться вести себя, как следует. Наверное, я всё-таки решусь встретиться с зомби для откровенного разговора. Наверное, моё самое заветное желание — это быть лучшей версией себя. В каждом аспекте, включая понимание и открытость.

Одежда одобрила ответ.

— Ты определённо наставляешь меня на верный путь, — сказала она Джастину. — Самое смешное, что я и сама начинаю верить в то, что говорю. Раньше я была чересчур эмоциональной и плохо на некоторые вещи реагировала.

— Третий вопрос! — возвестил Йорик. — Нужен ли Заговор Взрослых?

— Ничего себе, — пробормотала Брианна себе под нос. — Интересно, продерусь ли я сквозь тернии этого вопроса? — Затем поглядела на скелет: — Нет, он бесполезен. Глуп, лишён всякого смысла, и вообще ерунда. Он существует только для запугивания детей.

Одежда сжалась так немилосердно, что с блузки слетели все пуговицы, а сама она уменьшилась до размера бюстгальтера, а юбка грозила выставить трусики наружу в любой момент. Вот уж действительно конфуз.

Девушка рассмеялась, но смех её был близок к истерике.

— До меня только что дошло! Все эти вопросы, являясь частью испытания, причиняют неудобство сами по себе. Следовало догадаться раньше, раз уж оказалась в грязи. И так, и эдак неловко.

— Тебе не мешало бы пересмотреть своё мнение насчёт Заговора Взрослых, — А это может оказаться нелёгкой задачей.

— Проклятье! — она сжала кулаки и гневно взглянула на Йорика: — Это уж слишком! Я не собираюсь врать и говорить, что Заговор Взрослых — отличная идея. Это ложь и позор, и его стоит искоренить. Вот что я на самом деле чувствую. И мне безразлично, если трусики даже и лопнут прямо на копчике. Я имею в виду задницу. Так-то!

На сей раз блузка сжалась до размеров носового платка, а юбка почти исчезла. Магия свидетельствовала о том, что Брианна блефовала. Девушка стояла, стыдливо прикрываясь руками.

— Плевать! Мне всё равно! То, что ты хочешь заставить меня сказать, неправильно, и я не собираюсь это говорить. И почему вообще меня должны смущать собственные голые ягодицы? Что плохого в человеческом теле? Его таким создал Господь. Только расист увидел бы в обнажении непристойность, — Она сорвала с себя остатки одежды и осталась без ничего. — Хватит потворствовать этому глупому Заговору, пора прекратить. Я его отвергаю. Если это означает, что я провалила очередное дурацкое испытание, тоже плевать. Я на стороне добра! Вот так.

— Хорошо сказано! — восхитился Джастин. — Мне бы смелости не хватило.

— Ну, кто-то же должен был решиться. Даже если… — она замолчала. — Мои ноги! Они свободны!

— А скелет отправился восвояси. Ты не провалила испытание, наоборот! Предпочла своё мнение, вместо того, чтобы по-расистски угождать чужому.

— Божечки, кажется, так оно и есть, — ошеломлённо согласилась она. — Значит, и второе испытание мы прошли успешно. Тогда, когда я уже считала себя неудачницей.

Не теряя времени, Брианна взошла на подвесной мост. Девушка сильно подозревала, что он поднимется перед самым её носом, но тот остался лежать, и она осторожно ступила на доски. А убедившись в их подлинности, спокойно миновала ров.

Между рвом и замковой стеной оставалось свободное пространство, и на нём Брианна увидела несколько больших обручей, обмотанных хлопковыми нитками. Внутри было натянуто по три струны с нанизанными на них тремя разноцветными бусинами и тремя ярко разукрашенными перьями. Девять полосок встречались внутри, поддерживая кожаный диск, который занимал большую часть обруча. Некоторые обручи висели один на другом, большинство представляло собой один большой круг.

— Что это такое? — поинтересовался Джастин.

— Понятия не имею. Они выглядят довольно знакомо, но вспомнить не могу. Кажется, я видела нечто подобное в Обыкновении, но не знаю, где. Полагаю, они вполне сгодились бы в качестве экспонатов какой-нибудь современной выставки.

— Сомневаюсь, что это обычные украшения. Третье испытание, быть может?

Брианна поразмыслила.

— Они смутно напоминают паучьи сети, но пауков не видно, так что вряд ли перед нами ловушки. Но на всякий случай трогать их не буду; обойду. — И девушка направилась в обход.

Внутри круга она обернулась.

— Как-то всё подозрительно просто. Интересно, что дальше?

— Не знаю, — честно сказал Джастин. — Вообще-то во всей этой экскурсии прока мало. Сомневаюсь, что она стоит наших стараний.

— Ты прав, — изумлённо согласилась она. — К чему прилагать столько усилий ради какого-то там доброго волшебника? Мне и без того есть, чем заняться в жизни… Кстати, а чем?

— О. Я думал, что ты хотела стать лучшей версией себя самой и раскрыть Заговор Взрослых.

— А зачем?

— Потому что он глуп, бессмысленен и вообще полная ерунда.

— Ну, да, разумеется. Но им вполне может заняться кто-нибудь другой. Мне не хочется.

— Мне тоже больше не хочется приключений. Может, нам просто уйти и забыть об этих нелепых мечтах?

— Да-а… — она направилась обратно к мосту и стала было его пересекать.

— Подожди-ка, — остановил её Джастин. — Не то чтобы меня это заботило, просто любопытно, всё ли идёт, как надо. Почему мгновение назад мы так добивались исполнения желаний, а потом вдруг резко перестали?

— Просто в нас заговорил здравый смысл, да и всё.

— Возможно, но всё-таки это подозрительно. Я не доверяю резким переменам — может, потому что для деревьев это часто означает болезнь. Нам следует выяснить причину изменений. Что привело к внезапному открытию бесполезности желаний?

— Мечты для дураков, — сказала она. — От них ничего, кроме пустой суматохи, не бывает. Поэтому разумные люди предпочитают игнорировать их и продолжать жить размеренной жизнью. Хотя в этом тоже смысла маловато.

— Согласен. И всё же я заметил в тебе перемену. Только что ты буквально пылала страстью и индивидуальностью, а теперь вдруг кажешься, извиняюсь за выражение, такой обыкновенной.

— Ну, так я и есть иммигрантка из Обыкновении.

— Брианна, меня всё ещё не устраивает отсутствие внятной причины. С тобой было приятно преодолевать препятствия, а теперь всё утратило значение.

— То же я могла сказать и о тебе, а теперь ты просто овощ.

— Мы были двумя интересными личностями, а теперь превратились в зануд.

— И что?

— Это тебя не беспокоит?

— А почему должно?

— Не знаю, но чувствую, что должно.

— Давай просто разойдёмся по домам и забудем об этом, — Она достигла противоположного конца моста.

Однако он медлил: — А где Ромашка?

— Должна быть здесь, потому что мы всё ещё связаны.

— Нет, она связала нас напрямую, чтобы не приходилось отслеживать каждую грёзу, но собиралась держаться поблизости на случай, если нам понадобится помощь. Она не говорила, что уходит.

— Точно, — Брианна огляделась. — Ромашка! Где ты?

Ответа не последовало.

— С каждой минутой это тревожит меня всё больше, — заметил Джастин. — Думаешь, с ней что-то случилось?

— Не знаю, но тоже начинаю беспокоиться, — Брианна повернулась и пошла обратно через мост. — Вдруг она потерялась.

— Невозможно. Она знает Ксанф, как никто другой.

Впереди снова показались обручи. Что-то щёлкнуло у девушки в голове.

— Ой-ёй.

— Что такое?

— Я вспомнила, где видела похожие круги. Это ловцы снов.

— Ловцы снов?

Индейцы делали их, чтобы те ловили кошмары, а люди могли спать спокойно.

— Ромашка была кобылкой-страшилкой!