Пирс Энтони – Малакуча (страница 30)

— Мы поскачем к пруду, — сообщила Синтия. — Поездка не отнимет много времени, поэтому твой хвост не пересохнет. — Она обхватила Зильхе подмышками и, подняв её вверх, устроила в импровизированном «седле». Зомби разместилась на лошадиной спине довольно удобно, если, конечно, зомби вообще могли испытывать чувство комфорта.

Затем Синтия стегнула себя и её хвостом, распростёрла крылья и взлетела. Два мгновения и один короткий миг спустя она уже неслась над деревьями. Быстро сориентировавшись, кобылка устремилась к малозаметной горе.

— К-к? — спросила Зильхе.

— О… тебя интересует, каким образом я спущусь на дно подземного пруда, паря в воздухе? Отличный вопрос. Видишь ли, я провела семьдесят два года в компании Мозгового Коралла. Тогда я ещё стыдилась своего нового обличья, поскольку первые шестнадцать лет жизни пробыла человеком. Большую часть времени я спала — по собственному выбору, хотя изредка просыпалась и общалась с другими существами на дне пруда, заводя новых друзей. Я заметила, что над поверхностью воды имеется воздушный карман и удивлялась свежести воздуха. Поэтому позже, когда изучала историю, исследовала его дополнительно и поняла, что с поверхности к пруду ведёт воздушный проход. Знают о нём лишь немногие, но я установила его местонахождение и теперь воспользуюсь им, чтобы спуститься к пруду. — Синтия была довольна, что не поленилась разыскать информацию, которая позже пригодилась.

Полёт проходил не так легко, как она надеялась; мешали поперечные ветры. Они сердито толкали девушек со всех сторон, как в толпе, и кобылке пришлось снизиться до уровня деревьев во избежание синяков. Здесь она оказалась пугающе близко от древопутаны и даже задела лианы-щупальца, но те не стали хватать добычу. Замечательно… однако странно.

Потом Синтия обратила внимание на то, что вокруг хищницы не валялись кости. Ложная древопутана! Безобидная, но точная копия опасного дерева, подражающая истинному, чтобы защитить себя от вреда извне. Кентаврица сделала мысленную заметку о её местоположении. Если когда-нибудь понадобится безопасный ночлег в этих краях — эта полянка была лучшим вариантом.

Затем она увидела знак: «СОЛНЦЕ БЬЁТ В ГЛАЗА», и тут же ощутила его нестерпимый блеск, от которого глазам стало больно. К счастью, продолжалось это недолго: стоило миновать зону знака, и солнечный свет вновь вернулся к мягкому сиянию.

Роза ветров тоже осталась позади, и Синтия опять набрала высоту. Лететь над лесом было гораздо удобней. Жаль, что она не обладала талантом своего друга по имени Дэниел, который мог не только говорить, но и повелевать ветрами. Но, разумеется, она бы никогда не променяла на подобный дар свою способность к полётам.

Они мчались над одним из её любимых мест: обителью кентавров-полукровок, которых обычные кентавры принимать в свои ряды отказывались. Здесь был и её дом; а количество полукровок росло. Кентавры с телами кошек, оленей, зебр, антилоп и других животных… Число новых видов в Ксанфе увеличивалось до бесконечности, и каждый из них был прекрасен. Синтия помахала сверху крыльями, и некоторые из её друзей помахали снизу в ответ. Они знали о том, что она безоговорочно принимала их такими, как есть.

Кобылка подлетела к туманной горе и кружила над ней до тех пор, пока не высмотрела нужный ей пик, где скрывался воздушный проход. Он так и назывался: Трубный Пик. После этого Синтия начала стремительный спуск.

— П-пдаем! — воскликнула, встревожившись, её пассажирка.

— Вот уж нет. Трубный Пик — иллюзия, невидимая с воздуха. — Продолжая спуск, кентаврица провалилась сквозь иллюзорную поверхность горы прямо в воздушный проход. Они очутились в вертикальном туннеле и всё ещё падали. Крохотные иллюзорные светлячки усеивали его стенки; Мозговой Коралл предпринял эту необходимую предосторожность, чтобы не заблудился воздух.

Синтия и Зильхе спускались всё глубже и глубже, пока воздушный трубопровод не выпустил их над поверхностью подземного озера, которое и было всем известно, как пруд Мозгового Коралла. Кобылка ощутила лёгкий приступ ностальгии. Она пришла сюда ради забвения, когда считала себя монстром, но, поразмыслив в течение семи десятилетий, стала видеть ситуацию в другом свете. Теперь Синтии нравилось быть крылатым чудовищем; она бы не променяла свою жизнь ни на какую другую. Обычные люди даже казались ей странными — со своими мелкими размерами и отсутствием крыльев, не говоря уже об ограниченном интеллекте и причудами по поводу естественных функций организма. Но, разумеется, Синтия ни за что не сказала бы им это в лицо; это было бы невежливо. В конце концов, некоторые из её лучших друзей являлись людьми. Она подумала о волшебнике Тренте, и эта мысль вызвала в кобылке тоску. Когда-то она здорово запала на него — так же, как и её подруга, гоблинша Глоха. Он был отличным человеком, а будучи омоложенным, ещё и невероятно привлекательным. О, Синтия любила кентавра Че, правда-правда, но если бы в результате несчастного случая опять превратилась в человеческую девушку и осталась с Трентом наедине в какой-нибудь тёмной пещере, где никто бы, кроме них, не выжил, и никто бы об этом не узнал… Она бы не взяла на себя ответственность за последствия.

Приземлившись на узкую полоску каменистого пляжа, кентаврица сложила крылья. На берегу стояло похожее на быка существо с большим носом.

— Синтия! — воскликнул он, узнав гостью.

Кобылка вздохнула. Это был ещё один её друг, Как За Гну, приятный парень, но уж очень любопытный. Вечно ему требовалось знать, что произошло в стародавние времена, вплоть до мелочей, и он не успокаивался, пока не выведывал все подробности. Однако память у него была короткой, и хватало её всего на день. Сейчас Синтии категорически не хватало на него времени, поэтому она поступила не слишком красиво.

— Моя подруга Зильхе обо всём тебе расскажет. — Затем обратилась к русалке: — Пожалуйста, изложи ему всё, что знаешь о нашей миссии, досконально.

Вот только как же ей теперь найти Водное Кольцо одной? Пруд был намного больше, чем казался отсюда, и поиски обещали стать долгими — возможно, даже тщетными. Тем более, вода просто кишела разнообразными созданиями, немногие из которых имели право покинуть пруд по собственному желанию. Хотя узниками они тоже не считались, многие не были настроены кому-то там помогать. Морская Ведьма, сбежавшая отсюда в прошлом году, служила отличным тому примером. Синтия испустила тяжёлый вздох. Поскольку она даже не знала, с чего начать, обращаться к ним всё равно придётся. Мозговой Коралл не был любителем поболтать, но и друзья у неё здесь водились. Кому может быть известна подобного рода информация?..

Над её головой вспыхнула водянистая лампочка.

— Джексон! — воскликнула кобылка. Являясь официальным секретарём Мозгового Коралла, кто, как не он, имел представление о том, по каким полочкам тут были разложены все вещи?

Через мгновение из воды высунулась голова.

— Синтия! — обрадовался секретарь. — Ты разочаровалась в Ксанфе?

— Нет, я с кратковременным деловым визитом. Как поживаешь?

— Дела подождут, — отозвался тот. — Иди сюда и обними меня, фантастическое создание.

— С удовольствием. — Оставив Зильхе в воде, где русалке было удобно поддерживать беседу с Как За Гну, кентаврица тоже вошла в пруд по грудь. Волны были лучше любого бюстгальтера. Джексон подплыл ближе. Он относился к пресноводным обитателям — тритонам, и история его жизни весьма напоминала её собственную: аисты принесли Джексона человеческим младенцем, но, повзрослев, он заплыл в опасную заводь, где его проглотила большая рыбина. Её аппетиты оказались больше, чем желудок, — хищнице удалось откусить лишь ноги паренька. К тому времени, как она это осознала, его нижняя половина уже переварилась, а верхняя застряла в острых зубах. Джексон не мог ни уплыть, ни умереть. Наконец, они пошли на компромисс и решили слиться в тритона. К сожалению, настоящие тритоны от новичка отказались, сочтя его за неудачную имитацию. Некоторые виды проявляли редкий снобизм; кентавры, например, носились с чистой кровью, как с писаной торбой, и они такими были не единственными. Рассерженный и одинокий, Джексон заплыл в пруд Мозгового Коралла, где и решил остаться до тех пор, пока ситуация не разрулится сама собой. Здесь ему понравилось, и со временем он даже устроился на работу.

Они обнялись, и Синтия целомудренно чмокнула его в щёку. Она, как никто другой, понимала, каково это: быть ни рыбой, ни мясом. Они с Джексоном продружили несколько десятилетий, прежде чем она покинула пруд.

— Ты ничуть не постарела, — заметил тритон. — Я мог бы поклясться, что физически тебе по-прежнему шестнадцать.

Выпустив его из объятий, Синтия взглянула вниз — на человеческую часть своего тела. Она и впрямь хорошо выглядела.

— Это неудивительно. После того, как я вышла обратно в Ксанф, меня омолодили до восьми. И произошло это восемь лет назад, так что физически мне всё ещё шестнадцать.

— Зачем тебе понадобилось снова становиться ребёнком?

— Чтобы подходить кентавру Че. И это сработало. Скоро мы поженимся и наши жеребята будут истинными представителями нового вида. — Она знала, что это глупо, но всё равно её щёки покрылись румянцем гордости. — Крылатыми кентаврами.