Пирс Энтони – Чары для Хамелеоши (страница 67)
Следствие. Такое следствие будет для Трента равносильно смерти. Старый король не преминет с корнем вырвать самую страшную угрозу своей хиреющей власти.
— А Трент знает, что с ним будет, когда власти его поймают?
Определенно знает. Бинк снова наклонил клюв.
— А ты? Ты хочешь его погибели?
Бинк энергично клюнул воздух. Дважды.
— А повторного изгнания?
Бинк на секунду задумался и вновь дал отрицательный ответ.
— Ну да, конечно. Без него тебе человеческий облик не вернуть. И этим он будет козырять, затеет торг. В обмен на такую услугу ему, возможно, сохранят жизнь. Но потом отправят в изгнание. Или ослепят.
Ослепят! Что ж, в этом есть своя жестокая логика. Слепой Трент никого превратить не сможет, ему нужно видеть объект. Но какая ужасная участь!
— Вижу, тебя эта мысль тоже не приводит в восторг. Но увы, слишком много поставлено на карту. — Хамфри принялся рассуждать вслух: — И твою-то жизнь отстоять будет непросто: ты у нас тоже нелегальный иммигрант. Но здесь-то мое мнение учтут, надеюсь, — Он нахмурился. — Честно говоря, мне жаль, что Трент попал в такую переделку. Он воистину великий волшебник, и мы с ним всегда ладили, друг другу дорожку не перебегали. Но благо Ксанфа превыше всего. — Он чуть заметно улыбнулся: — После моего гонорара, разумеется.
Ничего особо смешного Бинк не заметил.
— К счастью, мы передаем решение другим. А там будь что будет.
После этих слов волшебник замолчал. А Бинк смотрел на тучи, на сей раз абсолютно реальные. Чем дальше на север летел ковер-самолет, тем гуще и темней они становились. Вот они пролетели над Провалом, и Бинку стало не по себе, даже про крылья забыл — ох и глубоко тут падать! Пролетая через облако, ковер нырнул, вызвав смятение. Похоже, в воздушную яму угодил. Но Хамфри был на вид спокоен — глаза прикрыты, физиономия задумчивая.
Скоро совсем поплохело. Коврик, тварь безмозглая, тупо несся по заданному курсу, даже не стараясь облетать скопища туч. А они выстраивались в грозные черные бастионы и угрожающего вида долины. Сквозняки пробирали до костей. Гроза надвигалась нешуточная, уж точно неиллюзорная. Хоть и не было в ней цветовых переливов и жуткого бурления, как в приснопамятной Ирисовой тучке, эта мрачная простота вселяла не меньший ужас.
Ковер нырнул под тучу — и вот она, Северянка!
Окна королевского дворца были затянуты черным.
— По-моему, свершилось, — заметил Хамфри, когда они приземлились у дворцовых ворот.
Навстречу им вышел деревенский старейшина.
— Волшебник! — воскликнул он, — А мы уж собирались посылать за тобой. Король умер!
— Что ж, тогда надо бы вам избрать преемника, — с кислой миной сказал Хамфри.
— Но никого нет… кроме тебя, — ответил старейшина.
— Дубина! Что значит «никого нет»? Это что, достаточное основание? — возмутился Хамфри. — На кой мне сдался ваш трон? Занудная должность, отнимающая время. Только помешает моим изысканиям.
Но старейшина не сдавался:
— Закон требует, чтобы ты принял должность. Если только не предъявишь нам другого квалифицированного волшебника.
— Да пошел бы ты со своим законом… — Хамфри вдруг призадумался. — У нас есть дело поважнее. Кто тут у вас местоблюститель?
— Роланд. Он занят организацией похорон.
Бинк подскочил. Отец! Но он знал, что отец ни на йоту не отклонится от закона и обычая. Лучше даже и не говорить ему, что его сын вернулся в Ксанф.
Хамфри покосился на Бинка — должно быть, ему пришла в голову та же мысль.
— Кажется, есть у меня для этого дела подходящий фраерок, — сказал добрый волшебник, — Только прежде ему надо разобраться с одной проблемкой.
Бинка передернуло от чрезвычайно неприятного предчувствия.
«Только не я! — порывался крикнуть он, забыв, что лишен дара речи, — Я и не волшебник даже. В делах королевских ничего не смыслю. Мне бы только Хамелеошу спасти».
И еще сделать так, чтобы Трент не попался.
— Однако для начала нужно решить пару других вопросов, — продолжал Хамфри. — Злой волшебник Трент, превращатель, снова в Ксанфе. И одна девушка находится при смерти. Если поторопимся, достанем обоих.
— Трент! — Старейшина был в шоке, — Нашел времечко!
Он побежал во дворец. С рекордной скоростью собрали группу захвата. Местному телепортатору дали точные координаты места, и он принялся по одному перебрасывать туда людей. Первым отправился сам Роланд. Если повезет, он застигнет злого волшебника врасплох, оцепенит его и тем самым обезвредит. Тогда смогут спокойно действовать остальные. Вторым отправился добрый волшебник с пузырьком целебной воды для Хамелеоши. Если еще жива, конечно.
Бинк понял, что, если этот план удастся, Тренту больше никого никогда не превратить. Если злого волшебника по недомыслию казнят прежде, чем он расколдует Бинка, тот навсегда останется фениксом. Хамелеоша будет хоть и здорова, но одна-одинешенька. И вина за все ляжет на его отца. Как избежать такой беды?
Ну, во-первых, план может и провалиться. Трент сумеет превратить и Роланда, и Хамфри. Тогда Бинк, возможно, вернет себе человеческий облик, но Хамелеоша погибнет. Это тоже никуда не годится. А если Трент убежит до появления Роланда? Тогда Хамелеошу излечат, Трент спасет шкуру — но Бинк навсегда останется птицей.
Как бы оно ни обернулось, пострадает кто-то очень дорогой Бинку. А вдруг Хамфри как-нибудь исхитрится и устроит так, чтобы все закончилось благополучно? Но как?
Старейшины исчезали один за другим. Настала очередь Бинка. Телепортатор поднял руку…
Первым делом Бинк увидел труп песиглавиа. Должно быть, тварь напала на Трента и нарвалась на его шустрый меч. Повсюду ползали гусеницы, которых раньше здесь не было. Сам Трент замер в сосредоточенной позе, словно чары наводил. А Хамелеоша…
Радостный Бинк подлетел к ней. Она была жива и здорова! Ужасная рана исчезла. Девушка стояла с недоуменным видом.
— Это Бинк, — сказал ей Хамфри. — Он летал тебе за помощью. Едва успел.
— Ой, Бинк! — воскликнула она, взяла его на руки и попыталась прижать к обнаженной груди. Будучи птицей с нежным оперением, Бинк воспринял эту ласку менее восторженно, чем если бы был человеком. — Только ты переменись.
— Боюсь, только превращатель может вернуть ему человеческий облик, — сказал Хамфри, — А превращателю сначала надо предстать перед судом.
И каков будет приговор этого суда? Эх, ну почему Трент не убежал, пока была возможность!
Суд вершился скоро и споро. Старейшины задавали вопросы оцепеневшему волшебнику, который, естественно, не мог ни отвечать на них, ни приводить аргументы в свое оправдание. Хамфри попросил телепортатора принести волшебное зеркало… нет, это был Манли, церемониймейстер на процессе Бинка. Но он же сам старейшина… Птичьих мозгов не хватало разобраться в этих тонкостях. Своим талантом Манли перенес этот небольшой предмет из замка Хамфри прямо себе в руки и теперь держал зеркало так, чтобы всем было видно.
В зеркале отражались сцены из путешествий нашей троицы по Ксанфу. Постепенно события прояснились, хотя талант Бинка остался необнаруженным. Зеркало показало, как каждый помогал остальным уцелеть в Глухомани, как они очутились в замке Руша — в этом месте присутствующие разразились удивленными восклицаниями, поскольку никто не подозревал, что это древнее, легендарное, почти мифическое сооружение сохранилось по сей день. Как они сражались с роем вжиков — это вызвало совсем иную реакцию. Наконец, как Бинк сражался с Трентом на дуэли. Как вмешалась в дело чародейка Ирис. И — тут уж Бинк не знал, куда деваться от стыда и гнева, — как они любились с Хамелеошей. Зеркало не ведало пощады.
В целом эти картинки создавали не самое выгодное представление о Тренте, поскольку были бессловесны.
«Но все было совсем не так! — пытался выкрикнуть Бинк. — Он превосходный человек. И очень правильно все понимает. Если бы он не пожалел Хамелеошу и меня, он бы уже покорил Ксанф».
Картина замерла на последнем эпизоде дуэли: вот Трент наносит Бинку рану и готов нанести смертельный удар, но замирает на месте.
«Вот видите?! Он не стал добивать меня. Он не злой. Теперь уже не злой!»
Но никто его не слышал. Старейшины обменялись взглядами, мрачно кивая. Были среди них отец Бинка Роланд и друг семьи Манли. Никто не проронил ни слова.
А зеркало уже показывало, что произошло после того, как Бинк улетел. Монстры Глухомани, почуяв свежую кровь, слетелись, словно мухи на мед. Трент едва успел наложить Хамелеоше повязку, как угрозы эти сделались вполне ощутимыми. Он встал перед ней с мечом в руках, отпугивал одних хищников, а других, что понаглее, превращал в гусениц. Два песиглавца напали одновременно; первый стал гусеницей, а второго настиг меч Трента. Волшебник, верный себе, убивал только по необходимости.
«Он уже тогда мог убежать, — безмолвно закричал Бинк. — Оставил бы Хамелеошу на растерзание монстрам и ушел в волшебную чащу. Никто бы его там не достал — а он любого достал бы первым! Он стал хорошим».
Но Бинк знал, что не в состоянии заступиться за этого хорошего человека. Хамелеоша, увы, была для этого слишком глупа, а Хамфри многого не знал.
Потом зеркало показало, как появился Роланд, по-своему столь же сильный и красивый, как злой волшебник, только чуть постарше. Он появился спиной к волшебнику — и к наползающему исполинскому змею о двух головах. Вглядываясь в раскинувшиеся перед ним джунгли и остерегаясь близрастущей пуганы, Роланд не видел ни волшебника, ни змея.