Пиппа Роско – Самый счастливый развод (страница 2)

Когда охранники завели ее в лифт и вежливо запретили другим гостям войти туда же, Элоиза ощутила проблеск надежды. Может, после этой встречи с мужем она все-таки обретет свободу?

Лифт поднимался все выше, открывая взору вид ночного Лондона, сверкающего множеством разноцветных огней. Элоиза рассматривала отражение своего бледного лица в стеклянной стене лифта. Ее длинные светлые волосы не были уложены в изящную прическу дорогими стилистами. Вместо этого Элоиза сама причесалась как смогла перед зеркалом в дешевом отеле, который сняла на сутки. По краю сознания скользнула мысль: небоскреб Херон-Тауэр и дешевый отель – две крайности, символизирующие последние два года ее жизни. И более бедная часть казалась куда привлекательнее, потому что теперь Элоиза ощущала себя свободной. А богатство пришло к ней вместе с ценой, которую она не хотела платить.

Наконец двери лифта открылись, и Элоиза ступила в зал, набитый богатыми и знаменитыми со всех концов света. Присутствующие мужчины и женщины щеголяли нарядами и драгоценностями, соперничающими по стоимости со всем золотым запасом Банка Англии.

Со всех сторон доносились приглушенные звуки разговоров и негромкий звон бокалов. Кажется, вечеринка началась без нее. Но едва Элоиза вошла, разговоры стихли, многие люди склонили головы в знак уважения. Впрочем, было ясно, что они тут же начнут сплетничать за ее спиной. На мгновение Элоиза задалась вопросом, чувствовала ли то же самое ее мать, когда прятала свою боль за отрепетированными улыбками, а после ругала себя.

Неожиданно за спиной раздался знакомый голос:

– Элоиза!

Она повернулась и оказалась лицом к лицу со своей подругой – единственной, которая была у нее до свадьбы с Одиром.

– Эмили! Рада тебя видеть!

Подруга с неподдельной радостью обняла Элоизу и прошептала ей на ухо:

– Где ты была, Эль? Сто лет тебя не видела! Ходили слухи, что твой муж-тиран заточил тебя в дворцовой башне в Фаррехеде.

Внезапно Элоизе захотелось рассказать Эмили о той радости, которую она ощущает, помогая другим, о той свободе, которую почувствовала в Цюрихе, о смысле, который обрела в таком простом существовании…

– Миссис Сантос, – произнес за ее спиной Малик, положив конец минутному порыву.

Элоиза опомнилась. Разумеется, нельзя ничего рассказывать о своем побеге из Фаррехеда.

– Это долгая история, – тихо ответила она с улыбкой, чтобы смягчить отказ. – А ты что здесь делаешь? Обычно ты не ходишь на такие мероприятия.

– Я могла бы то же самое сказать о тебе, – так же негромко ответила подруга. – Мой отец… он плохо себя чувствует.

– Мне жаль это слышать. А как поживает твой муж?

– Сейчас его здесь нет, – сказала Эмили с грустным смехом. – Кстати, о мужьях… Твой весь вечер выглядел словно медведь с занозой в лапе.

– Неужели?

Сердце Элоизы забилось при одной только мысли об Одире.

Эмили кивнула через плечо.

Там стоял он – легок на помине. Элоиза не могла видеть его лицо, но она узнала очертания его широкой спины, которые навсегда врезались ей в память, словно она постоянно видела своего мужа только так: издалека и сзади.

Даже сегодня он казался на голову выше окружающих, и на секунду у Элоизы сбилось дыхание. Перед глазами пробежала череда образов-воспоминаний.

Впервые она увидела своего красавца мужа, когда тот, словно окруженный аурой власти, спешился с черного жеребца и бросил поводья груму. В тот момент Элоиза еще не знала, что Одир – сын шейха, и засыпала принца насмешками над его высокомерием. Они невинно флиртовали друг с другом до тех пор, пока несколько часов спустя их наконец не представили друг другу официально. Элоизе вспомнилось, как они проводили время в период их помолвки, как путешествовали вместе к границам Фаррехеда, доставляя лекарства пустынным племенам, как ужинали вдвоем, как вместе встречали рассвет солнца, встающего над песчаными дюнами…

Она со стыдом вспомнила и то, как рассказывала Одиру о своих надеждах и мечтах, как жадно слушала рассказы о его планах относительно Фаррехеда и его народа. Элоиза мечтала, что их брак принесет ей настоящую любовь. Но этого не случилось. Она – всего лишь проданная невеста, пешка, используемая жадными до власти мужчинами.

«Я устала ждать принца, который придет и спасет меня, – подумала Элоиза. – Настало время принцессе самой себя спасать».

Щеки Одира уже болели от фальшивых улыбок, горло сжимало от разговоров ни о чем, в голове стучало от напряжения, которое он испытывал весь день.

Одир потер уставшую шею и попытался убедить себя в том, что худшее уже позади. Но в голове мелькнуло: «А так ли это?» Сейчас он готов был отдать половину страны за порцию виски, но правителю Фаррехеда не полагалось пить виски на мероприятии, где подавали только дорогое шампанское.

– И тогда она сказала что видеть этого не может…

Принц присоединился к общему смеху над дурацкой шуткой, рассказанной французским послом, а затем снова завел разговор ни о чем, который мог бы вести, наверное, даже в бессознательном состоянии.

Внезапно за его спиной смолкли все разговоры, и Одир напрягся, ощутив присутствие Элоизы. Когда-то она разрушила барьеры, которыми он окружил свое сердце. И эта женщина по-прежнему имеет над ним власть.

Итак, его жена, его будущая королева, прибыла.

Одир видел в зеркале перед собой, как она решительными шагами направляется к нему через толпу людей. Значит, Элоиза готова к схватке? Отлично! Это то, что нужно.

Он позволил ей приблизиться на расстояние вытянутой руки и первым нанес удар: резко повернувшись, Одир обнял ее и поцеловал так, как позволял себе только несколько раз во время своих ухаживаний перед свадьбой. Он завладел ее губами, приоткрывшимися от изумления, и скользнул в ее рот языком.

Одир хотел, чтобы этот поцелуй стал возмездием, но не предвидел, что он окажется его собственным наказанием. Он словно снова попал в рай, о котором когда-то запретил себе вспоминать. Губы Элоизы были нежными, сладкими и такими податливыми под его твердыми губами. Тело Одира охватил жар страсти. Еще немного – и принц вспыхнул бы от желания.

Он отпрянул от жены. Сердце его на доли секунды дрогнуло при виде ее лица, на котором отразилось изумление. Точно так же собственное сердце предало принца и в брачную ночь, когда Одира охватила безумная страсть, способная поглотить его целиком, заставить забыть о нуждах страны.

А затем Одир вспомнил о том, что случилось всего через два месяца после брачной ночи, вспомнил ложь и предательство жены. Этого было достаточно, чтобы вернуть себе присутствие духа и сделать то, что необходимо.

– Элоиза, хабибти, – он назвал ее по-арабски «любимая», – извини, не удержался.

Одир улыбнулся так сладко, что сам подумал: «Неужели кто-то поверит в искренность такой улыбки?»

– Мы не виделись всего два дня, а мне кажется, что наша разлука длилась несколько месяцев, – добавил он, все еще ощущая на своих губах вкус ее поцелуя.

Нерешительность мелькнула во взгляде Элоизы, но уже через секунду она ответила, и ее ответ был безупречен:

– Жаль, что нам пришлось прилететь разными рейсами, дорогой.

Ложь легко соскользнула с ее губ, и Одир подумал, что за время их помолвки и краткого брака он не замечал, как легко, оказывается, Элоиза умеет врать. Он воспользуется этим ее талантом в своих интересах, но будет помнить, что нельзя ее недооценивать. В конце концов, эта женщина умудрилась заставить его личных телохранителей исполнять ее приказы. Нет, он не стал бы недооценивать свою жену.

От поцелуя перехватило дух, в памяти всплыли мучительные воспоминания об их брачной ночи. Разумеется, Элоиза не ожидала от своего мужа теплого приема, но их поцелуй ничего не меняет.

Она подавила охватившее ее предательское влечение к Одиру. Если бы для этого не хватило ее собственной сила воли, последние искры желания точно погасило бы скрытое предупреждение, читающееся в глазах мужа.

Он предлагает притворяться любящими супругами? Элоизе приходилось играть много ролей в своей жизни, и она справлялась с ними отлично: идеальная дочь, прелестная жена. Всего на один вечер она сможет подыграть Одиру.

Элоиза прекрасно умела распознавать притворство и полуправду, но она почти поверила, что во взгляде ее мужа мелькнуло нечто большее, чем холодная отстраненность.

Посол Франции поклонился ей:

– Дорогая Элоиза, не могу передать, как нам было жаль, что мы не видели вас на королевской регате в Хэнли. Мы с Матильдой как раз об этом говорили, правда? – Он бросил взгляд на свою жену.

У той на лице было написано, как жадно она ждет информации, чтобы после разнести ее в виде слухов о принцессе Фаррехеда.

Элоиза уже приготовилась излагать тщательно продуманный рассказ о том, чем она якобы занималась в последние месяцы, когда Одир негромко рассмеялся. Она даже не ожидала, что когда-либо услышит смех из его уст. За все время, что они были знакомы, он не смеялся ни разу.

– Вы должны простить мою жену. Она была настолько занята своей благотворительной деятельностью, что, кажется, мы едва виделись хоть раз за последние полгода.

Матильда бросила на Элоизу укоряющий взгляд, от чего Элоиза еще больше разозлилась. Последние слова Одира, которые он бросил ей в их предыдущую встречу, были полны такой ярости, что заставили Элоизу бежать из Фаррехеда. Одир вынудил ее покинуть свою страну, свой дом и еще смеет обвинять во всем ее?