Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 26)

Разбудил меня шум во дворе. Край неба уже посветлел, и наёмная карета уже прибыла. Шикарная, позолоченная. Но кабинка очень маленькая. Вместо рессор кабинка подвешена на ремнях, закреплённых на раме. Ну и четвёрка лошадей, чтобы это золочёное убожество тащить. Как говорил давным-давно вперёд мой дед: «Понты наше всё».

Анна Роза и Агата собрались относительно быстро. Мужчины тоже. А вот сестра графа и её камеристка вышли из своего блока, когда солнце поднялось уже высоко. Нас сопровождал десяток наёмников во главе с Генрихом. Солидная получилась кавалькада.

Ехали через город мы чуть ли не час. Улицы, в основном, узкие. Карет на них почти не было, но прочих повозок и всадников немало. Да и улочки – двум каретам не разъехаться. Так что, хотя наёмники вроде расчищали дорогу впереди, – ехали черепашьим шагом. Доехали мы до башни Правосудия. Башня Правосудия, построена арабами. Над входной полукруглой аркой – мраморная длань, являющаяся коранической эмблемой, потому что пять пальцев руки соответствуют пяти столпам ислама: свидетельство веры (шахада), молитва (салят), пост (ураза), пожертвование (закят) и паломничество в Мекку, по крайней мере, один раз в жизни. Здесь мы спешились, а дамы вышли из кареты. Мы проследовали через проход в башне, а наёмники остались ждать нас снаружи. Церковь Санта Мария де ла Альгамбра это бывшая мечеть. Фасад её метров пятьдесят. Посреди – типичный Михраб, то есть аркообразная полукруглая ниша, украшенная по периметру изразцами, резьбой и надписями из Корана и фланкируемая двумя полуколоннами. Два входа через большие двери справа и слева. Большой зал с куполом заново оштукатурен. И, в общем, из мавританской мечети вышла вполне приличная церковь на две сотни прихожан. Правда, один из минаретов переделали в колокольню, а остальные четыре разрушили непонятно зачем. Здесь внутри не было стульев, но стояли деревянные барьеры. Так что толпа прихожан получилась вполне организованной. Место королевской семьи было тоже отгорожено барьером, возле которого стояли слуги в желто-красном. Вот количество священников производило впечатление. Их было, всех в белом, не менее трёх десятков. Сегодня День Преображения Господня. Это католический праздник. Потому все священники и даже монахи на службе в белом. И было два хора: монахов-францисканцев и детей в белых ризах. Наконец, зашли их величества и высочества в количестве четырёх штук. Старшая дочь величеств, вдовая королева Изабелла оплакивала смерть любимого мужа и на людях не показывалась.

Я посмотрел на них уже профессионально. Фердинанд был самоуверен и спокоен как… как король. Да и на толпу в храме он смотрел… ну, наверно, как хозяин на стадо овец. Королева Изабелла смотрелась задумчивой, чем-то озабоченной, но вполне самоуверенной. В отличие о Фердинанда, которого ничто не беспокоило, королева в уме решала задачу, и, возможно, не одну. Мой вероятный пациент, принц Хуан, гляделся обеспокоенным подростком, каковым, собственно, и являлся. Красивый юношеской красотой, худенький, и, пожалуй, слишком расфуфыренный, он нервно перебирал руками то детали парчовой одежды, то лицо, то висящую на груди цепь. Инфанта Хуана, как и принц Хуан, была почти астеничкой. Она держалась чуть позади родителей, словно прячась в их тени. А вот десятилетняя, с «греческим» профилем, Мария, – её явная противоположность. И вообще, Мария словно накачивала себя энергией от суетящихся священников, разодетых вельмож, от блистающего позолотой алтаря, престола, купола. Впрочем, и она постоянно оглядывалась на мать и отца, которые стояли чуть сзади. А семилетняя Екатерина выглядела улыбчивым золотоволосым ангелом. Я плохо помню историю, и кто там кем стал. Только то, что Хуана осталась в истории, как «безумная». Но мне эти детки нравились.

Потом была служба. Очень торжественная. Вёл её Великий кардинал де Мендоса. Но и другие кардиналы и епископы выходили один за другим чтобы пропеть молитву, канон, или акафист. А я не слушал. Я смотрел на принца Хуана. Я видел его усердие в молитве, и легко утекающее внимание. Конечно, признаки проблем с иммунитетом, вот так, глядя со стороны, не выявишь. Но зато видно, что он увлекающаяся натура. И, как и положено подростку, с легко рассеиваемым вниманием. Король Фердинанд явно высматривал в толпе женщин и девушек. Но мимо нас его взгляд проскользнул не останавливаясь. А вот Изабелла нас заметила, и даже кивнула. Или это мне показалось? Надеюсь, она меня и сестричку не забыла.

Наконец, служба закончилась. Королевская семья удалилась. Я ожидал, что пожертвования начнут собирать сразу, прямо в зале. Но нет. У выхода, где были фонтанчики для омовения рук, стояли группки священников со служками, монахов и монахинь. Некоторые с подносами, некоторые с кружками, а один, в совершенно драной серой рясе и босой, просто сидел на полу, поставив рядом с собой миску. Я пару секунд не мог определиться, кому же жертвовать. Благо, острые глаза лучника помогли: в тени, у одной из колонн, за спиной странного нищего монаха, заметил доминиканца. Одного из тех, кто охранял вход в крыло кардинала де Мендосы. Этому монаху на поднос я и положил мешочек с сотней реалов.

Да, по сравнению с прочими монетками мешочек смотрелся… эпически.

А еще через пару минут, уже за пределами церкви, ко мне подошел другой монах, францисканец, и прошептал, что меня хотел бы увидеть фрай Франсиско. Я сказал Базилио: «Проводи девочек до кареты. У меня тут встреча». Базилио кивнул.

От церкви до подворья францисканцев примерно полтора километра. Можно было не спешить, но я всё же дошёл минут за десять. Перед входом в подворье беседовали несколько монахов. Я пожелал им доброго дня, и хотел пройти внутрь, но один из монахов постарше переспросил: «А тебя, юноша, не Леонсио ли зовут?» Меня немного покоробило, что имя моё на слуху, но я подтвердил. Тогда монах сказал: «Ты тогда постой здесь немного. Фра Франсиско сейчас выйдет».

И вправду очень скоро вышел Сиснерос. В простой мантии францисканца из довольно грубой ткани, он сразу накинул капюшон на голову. Подошел ко мне, перекрестил, и сказал: «Иди за мной, и не задавай вопросов. Всё потом» Мы возвратились к той же церкви. Потом, по тропинкам между куч земли (в некоторых местах шло строительство), а чаще через коридоры и залы, мы пришли в овальный зал, где у больших дверей стояли два гвардейца в доспехах. Сиснерос сказал мне: «Жди здесь!» и открыв двери, прошёл дальше. Ждать пришлось, как мне показалось, довольно долго. Потом он вышел и сказал: «Тебе дозволено, проявляя вежливость и деликатность, осмотреть тело принца. При этом будет присутствовать опытный медикус. Пойдём!» Но я остановил его возгласом: ««Постойте, брат Франсиско! Так дела не делаются. Мне перед осмотром необходимо вымыть руки с мылом и иметь слуховую трубку, увеличительное стекло, несколько клочков хлопка, сосуд с чистой водой, несколько чистых полотняных салфеток, небольшое серебряное или бронзовое зеркало, несколько чистых шнуров, или ремней. Мы ведь хотим знать состояние здоровья человека, а не потешить чьё-то любопытство, правда?»

Сиснерос остановился. Минуту он смотрел на меня, словно Валаам на заговорившую ослицу. У него в голове не укладывалось, что можно возражать против соизволения королевы. И он, кажется, вообще не имел дела с врачами до сих пор. Или имел дело только с шарлатанами.

Неужели и врачи королевы… Нет, я же читал, что у неё был хороший врач – еврей, принявший христианство. Наконец монах вышел из ступора и спросил: «Сколько времени нужно тебе, чтобы всё это привезти?» Я сказал: «Два часа. Но ведь всё это наверняка есть и здесь во дворце. Простые же вещи» Он кивнул, а я добавил: «И место осмотра: нужно, чтобы там было очень много света, не было посторонних, была лежанка с чистым покрывалом, и чтобы кто-то записывал результаты осмотра».

Примерно через полчаса меня привели в подходящую комнату. Четыре окна под потолком давали много света. Напротив окон, – накрытый белым полотном топчан. Рядом с ним стол с миской, кувшином воды, чашкой, пучком хлопка, куском мыла, слуховой трубкой, увеличительным стеклом в бронзе и бронзовым зеркальцем и два витых шнура У стола табурет, накрытый белым покрывалом. В углу за столиком сидел писарь, а рядом на стуле мой монах. Кроме того, там же стояли и еще два стула.

Сиснерос спросил: «Ты готов?» Я кивнул. Он сказал: «Сейчас сюда придёт принц Хуан, его личный лекарь магистр Николас де Сото и профессор медицины из «медицинской школы» университета Барселоны Себастиан де ла Кабальерия. Он здесь по личному поручению королевы Изабеллы. Надеюсь, ты не подведёшь»

Через несколько минут зашли принц Хуан, баронет Алесандро и два мужчины. Оба лет по 40, почти близнецы: очень солидные, оба с «испанской» бородкой, только у одного седина в волосах и залысины, а у другого седина в бороде. Впрочем, один из них смотрел на меня с серьёзным презрением, как на шарлатана, чем и отличался от второго. Я поклонился. Принц мне кивнул. Его лицо выражало печаль и скуку. Видно, не я первый буду заниматься «ощупыванием» его тушки.

Профессор улыбнулся поощряюще, а магистр – явно с презрением.

Я сказал: «Простите, Ваше Высочество. Ваше здоровье беспокоит Вашу матушку. Мне поручено произвести лекарский осмотр. Вначале попрошу Вас присесть». Принц сел на табурет, а я сказал медикусам: «Сеньоры, если у Вас будут вопросы, то прошу Вас задавать их только после окончания осмотра».