Пиня Копман – В XV веке тоже есть… Часть 1. Возрождённый (страница 11)

Того проняло. Он вскочил, поклонился и дрожащим голоском пропищал: «Господин, я писарь сеньора Бортоломео, он пока не может…» Я его перебил: «Запиши Сеньор Леонсио Дези де Эскузар и сеньора Анна Роза Дези. Два всадника, две телеги, один воз. Только личные вещи и оружие. Пять реалов. И раскрывай дорогу. Быстро!» При этом я кинул на столик перед писарем мешочек, куда еще раньше положил четыре реала и 30 белых мараведи. И один серебряный мараведи кинул стражнику. Стражник поймал монету и стал разворачивать рогатку, открывая дорогу. Писарь что-то пытался пропищать про дóмино Бартоломео, но я слегка зарычал: «Перечишь мне? Скажи своему господину, что я гощу у виконта Алонсо Дезире. Если он чем-то недоволен, я смогу это недовольство удовлетворить»

О, в еврейском квартале Толедо хорошо известны мытари Валенсийской таможни! Благородных они, конечно, трогать боятся. Но простые купцы страдают от них уже много лет. Хуан Великий, папаша Фернандо Арагонского, за откупщиками на границах следил строго. А Фердинанд, женившись на Изабелле Кастильской, больше внимания уделял политике и войне. Существенный доход в казну приносили портовые сборы. А сухопутная граница с Кастилией оставалась в небрежении. Вот и распустились.

Я нависал над писарем, держа его взглядом, пока наш караван не отъехал метров на 200, а потом порысил следом.

Шаг шестой. Расскажи Богу свой план…

2 июля 1492 г. Королевство Валенсия. Леонсио Дези

Место для стоянки в часе езды от поста оказалось удобным. Здесь дорога метров на сто приближалась к лиственной роще. Колодца не было, но была обложенная камнями яма, заполненная водой из ручья, вытекающего из рощи, и потом убегающего куда-то в сторону от дороги.

Траву перед ямой вытоптали, зато лежало несколько толстых брёвен, на которых удобно было сидеть. Лошадей распрягать не стали. Мы с Насиром притащили из рощи кучу хвороста и наломали его. Нанна набрала воды в небольшой котелок, который установила на огонь. В воду бросила какой-то порошок. Когда вода закипела, разнёсся фруктовый запах. У мавров оказалось несколько среднего размера керамических кружек в синей глазури. Кружки Нанна поставила на расписной поднос с ручками. Затем налила в них фруктовый взвар и поднесла принцессе, потом мне, потом Анне Розе. Абу-Зайд и Насир взяли чашки сами. Потом Нанна принесла из телеги белый мешочек, в котором было несколько тонких лепёшек, каждая размером чуть больше ладони. Она раздала нам по две лепёшки каждому. Все это молча. Причем молчали все. Не стал начинать разговор и я. Когда все съели лепёшки, запив взваром, я не выдержал: «Принцесса, я благодарю Вас за хлеб. Однако я хотел бы знать, какое решение Вы приняли о дальнейшем нашем пути. Нам с сестрой нужно искать родича. По нашим данным он живёт в Валенсии. И я не хотел бы въезжать в город на вызывающем зависть коне. Кроме того, у нас есть некоторые вещи и оружие, которое необходимо продать, а потом приобрести более скромного коня. Но чего хотите Вы?»

Шейха подозвала взглядом Насира, и о чем-то переговорила с ним, понизив голос. Затем, глядя на меня и сестру, сказала: «Сеньор Леонсио! Я полагаю, что у нас с Вами установились добрые, товарищеские отношения. Мы еще можем помочь друг-другу. В Валенсии у меня найдутся друзья, достойные доверия. Они помогут продать то, что Вы хотите продать и приобрести то, что Вам необходимо. Они же выяснят для Вас всё, что необходимо, о Вашем родиче. А сейчас я хочу, чтобы мы, соблюдая прежний порядок, доехали до того дома, который ждёт нас в Валенсии. Согласны ли Вы?»

И мы поехали в город Валенсию.

Добрались после полудня. Оказывается, собственно город уже давно выплеснулся за крепостные стены. Дорога привела в южное предместье, где жили, судя по особнякам за высокими заборами, вполне состоятельные люди и знать. К одному из особняков мы и подъехали. На улицу выходила ограда из дикого камня высотой в два человеческих роста и массивные деревянные ворота, укреплённые железными полосами.

Насир соскочил с телеги и стал стучать в ворота. Потом еще минуту переругивался с кем-то, отвечавшим из-за ворот. Наконец ворота отворили наружу два вполне характерных мавра в чалмах и кожаных панцирях. Первой проехала телега Насира, затем воз, которым управляла Нанна. Шейха в это время спрыгнула с передка нашей телеги. Тут же один из воинов, что открывал ворота, запрыгнул на телегу, и взяв вожжи проехал внутрь особняка. А шейха, стоя в проёме ворот, склонила голову и жестом пригласила нас внутрь.

Мы с сестрой проехали в особняк, и ворота за нами закрылись. За воротами стояли еще два мавра в кожаных панцирях и с копьями. Дом виднелся в глубине усадьбы. Был он двухэтажным, очень изысканным и с двумя крыльями, выступающими вперёд. Перед домом мощеная камнем площадка, посредине которой круглый фонтан. Ну что ж. Эпоха Возрождения уже началась. И началась она как раз с изящной мавританской архитектуры.

Телеги уехали куда-то за дом. Я спрыгнул с коня и помог опуститься на землю Анне Розе. К нам тут же подошел еще один мавр, без оружия, и взял поводы лошадей. А мы следом за принцессой подошли к дверям дома. Красивые мозаичные двери, высокие и широкие, были собраны из красного и черного дерева и украшены бронзовыми вставками. Их отворил перед нами еще один, подбежавший мавр, одетый как воин. И тут из них выкатился к нам круглолицый толстячок в парчовом халате и шафрановой чалме. Он упал на колени перед шейхой и начал бормотать такие изысканные и витиеватые арабские приветствия-восхваления, что я уже через пол минуты перестал понимать, что он несёт. Шейха продержалась целую минуту, потом прервала толстяка: «Раваль, прекрати! Я не люблю, ты знаешь. Это мои гости, – Сеньор Леонсио Дези и его сестра Анна Роза Дези. Подготовь им комнаты и все, что положено. И пошли за этим византийцем… Ну, ты знаешь»

Потом обратилась ко мне и сестре: «Сеньоры, я прошу вас оставить заботы, и чувствовать себя как дома. Это Раваль, мой домоправитель. Сейчас он отведёт вас в тележный сарай, где вы укажете слугам, какие вещи вам могут понадобится сейчас. О сохранности прочих вещей можете не беспокоится. Затем вам укажут предназначенные вам комнаты, и вы переоденетесь, а после смоете дорожную пыль и немного отдохнете. Сегодня у всех нас отдых, а дела подождут до завтра. Да, к столу вас позовут чуть позже»

Когда мы шли вслед за толстячком по длинной галерее, выходившей окнами на великолепный цветник, я взял сестричку под руку и тихо сказал на уличном жаргоне Толедо: «Не расслабляйся. Здесь все чужие. Если что – свисни!» Я доверял шейхе, а вот толстяку – нет. Чувствовал что-то неприятное в нём. Раваль вывел нас из дома через менее помпезные двери и провел к нескольким строениям. Одно из них было конюшней. Мы убедились, что лошадка наша ухожена, и имеет вдоволь корма и воды. Второе строение было тележным сараем. Там стоял уже знакомый нам воз, наша телега, а также великолепно отделанный паланкин на шесть носильщиков. Я попросил Раваля дать нам немного времени разобраться с вещами и стал пристально смотреть на него. Так, чтобы до него дошло, что его присутствие нежелательно. На его любопытство мне было плевать. Помявшись, он поклонился и, пробормотав что-то про дела, удалился.

Баулы с нашими вещами я снял с телеги. Проверил самое ценное: Королевский ордер, два письма и перстень-печатку Дези. На всякий случай в свой баул положил мой лук и десяток стрел в кожаном туле, а в сапоги засунул по одному небольшому кинжалу в ножнах.

Потом снова стал инструктировать сестричку.

Я сказал ей: «Мне не нравится домоправитель. И вообще плохое предчувствие. Будь настороже. Прикасаться к тебе может только служанка, и только если ты ей позволишь. Ты сама не должна прикасаться ни к одному человеку. Если что-то не так, если ты видишь что-то плохое или непонятное, сразу свисти. И плачь, как маленькая. На глазах у тебя должны быть слёзы. Это твоё главное оружие»

Наконец, пришел Раваль. С ним конюх и один воин. Они взяли наши баулы, и пошли следом за домоправителем. У нас с сестрой оказались две комнаты рядом. Обе комнаты в одном из крыльев дома. Точнее, каждая комната состояла из двух частей: большая комната-спальня, с помостом-ложем, сундуками и полками для вещей и столиком с бронзовым зеркалом. И сбоку маленькая умывальня-туалет, отделенная стенкой с отдельной дверью, с мраморным полом. Вместо унитаза – табурет с большим отверстием и ведром под ним. А для умывания – кувшин на полочке, привязанный кожаным шнуром над медным корытом. Все чистенькое, без пыли и грязи. Ни тараканов, ни блох, ни клопов. Этим мусульмане и евреи принципиально отличались от христиан в лучшую сторону. В спальне большое окно, прикрытое изнутри занавесями, а снаружи – решеткой. В туалете, – небольшое окошко тоже с решеткой снаружи и занавеской изнутри. Двери: и общая, и в туалете имеют изящные засовы изнутри. А общая – еще и оригинальный замок, который можно открыть ключом снаружи, или зафиксировать изнутри.

Я скинул уже несвежую одежду. И шемизу, и брэ, и портянки нужно было стирать. Но тут у меня хоть была смена. А как быть с бархатной одеждой? И котарди, и штаны пропылились и попахивали конским потом. У нас в доме несвежую одежду отдавали прачке. Правда, бархатный кафтан был лишь один – у отца, а ему перешел от деда. Кафтан мама стирала сама. И использовала не щелочь, а особый состав, который стоил недёшево. И все равно, после каждой стирки кафтан приходилось подшивать в разных местах, на что мама папе жаловалась нередко. И говорила, что мастера и посолидней, например, ювелиры, носят себе сукно и не горюют. Ну да ладно, с этим и потом разобраться можно. Но вот я помоюсь сейчас, вытрусь. Благо кусок полотна для того есть. Но как потом это полотно просушить? И тут раздался робкий стук в дверь. Я подумал, что это сестричка тем же озаботилась. У нас в семье не поощрялось разгуливать нагишом, но и стеснятся наготы не было принято. Потому я, как был, голышом открыл дверь, даже не спросив: Кто?