Пьер Пело – Братство волка (страница 4)

Все произошло в считанные секунды под аккомпанемент раскатов грома вперемежку со вспышками молний, в дикой пляске теней и света, озарявшего небо.

Тем временем лошади, как это ни странно, смирно стояли под дождем.

Девушка, наблюдая за происходящим, удивленно и невнятно вскрикивала, а ее отец, глаза которого все более округлялись от изумления, даже забывал вытирать кровь и дождевую воду, не обращая более на это внимания; его лицо, искаженное гримасой, постоянно кривилось.

Буквально через пару минут разоруженные солдаты и их бригадир лежали на земле – избитые, исцарапанные и изрезанные, а их дубинки были отброшены в сторону. У них были выбиты зубы, а лица измазаны кровью. Чтобы повергнуть противников, двум всадникам даже не пришлось извлекать из-под своих плащей какое-либо оружие. Они воспользовались одной лишь дубинкой, которую перекидывали друг другу с необыкновенной точностью и с не меньшей точностью наносили свои удары. Смуглолицый мужчина, высоко подпрыгивая, также применял удары ногами, обутыми в мягкие ботинки с бахромой и бусинами. Человек в треуголке, последний раз прокрутив дубинку, бросил ее на землю. Он обменялся со своим спутником одобрительным взглядом, и смуглолицый человек, собрав свои косы в пучок на затылке, направился к лошади, чтобы взять с седла шляпу. Девушка в восторге захлопала в ладоши. Казалось, она забыла о том, что корсет и блуза разорваны и едва прикрывают ее небольшую грудь. Хотя, возможно, ее забывчивость была намеренной. Когда человек, чьи волосы были заплетены в косы, посмотрел на нее, девушка не отвела взгляд.

Мужчина в треуголке подошел к бригадиру, который держался за запястье и пытался отползти в кусты, остерегаясь, что брошенная на землю дубинка в очередной раз огреет его по спине. Остальные солдаты, ошеломленные столь жестокой расправой, с трудом поднимались, ругаясь на чем свет стоит.

– Ну что ж, милые дамы, – снисходительно произнес всадник в треуголке, – может быть, теперь мы с вами побеседуем?

Он расстегнул две верхние пуговицы на высоком воротнике плаща, открывая свое лицо. Это был молодой мужчина, которому было едва за тридцать, с тонкими и правильными чертами лица. У него был прямой нос и твердая линия рта, а на щеках и подбородке проступала светло-русая борода. Когда он невольно поднял руку, бригадир испуганно вздрогнул, насмешив его своей трусостью.

– Не бойся, несчастный, с тебя хватит, – проворчал незнакомец. Оглядывая грязных, избитых солдат, которые поднимались с земли, он добавил: – Я, конечно, слышал, что в Жеводане необычные порядки, но никто не говорил мне, что королевские драгуны любят устраивать маскарады. Здесь что, так принято: выряжаться в подобные костюмы и терроризировать местных жителей?

Бригадир криво усмехнулся. Он ничего не ответил, надеясь в душе, что его об этом больше не спросят.

Светловолосый всадник действительно не стал повторять свой вопрос. Вместо этого он достал из-под плаща кожаную сумку, а из нее – коробочку, похожую на табакерку. Однако в ней оказался не табак, а какой-то длинный свиток. Молодой человек подошел к бригадиру, ухватился за край его женской блузки и сильно потянул вниз, чтобы защитить документ от дождя. Бригадир, конечно, не смог разглядеть, что там было написано, но он сразу узнал печать, стоявшую на нем.

– Шевалье Грегуар де Фронсак, – произнес всадник и сунул документ и открытую сумку прямо под нос бригадиру. – Ты умеешь читать?

Бригадир покачал головой.

– Это неудивительно, – сказал всадник и положил свиток назад в коробочку, которую спрятал под плащ, аккуратно застегнув его. – Нас ждет маркиз д'Апше.

Бригадир отдал честь, левой рукой поддерживая правую, раненую. Остальные солдаты подошли к ним, стыдливо опустив глаза.

В этот момент молния осветила мужчину и девушку: тот вновь взял свою обитую железом палку, а его дочь кое-как подобрала разорванную одежду и надела капюшон.

Фронсак указал на них легким кивком и спросил:

– И к чему было все это побоище?

– Это же Шастель, – искренне удивившись, ответил бригадир, как будто это имя могло о чем-то сказать его собеседнику.

– И что с того?

– Он вор, шевалье.

– А она кто такая?

– Его дочь. Ее зовут Болтушка. Она немая. Проклятая слабоумная ведьма!

Всадники посмотрели на девушку, которая вздрогнула при звуке своего имени и сжалась в комок. Вспышка молнии ослепила ее, и она зябко повела плечами, как бы прислушиваясь к раскатам грома.

– То есть вы бродите по лесу в грозу, вырядившись в эти костюмы, чтобы свернуть шею беглому вору и позабавиться с его милой дочерью?

– Но я не вор! – запротестовал мужчина в волчьей шкуре.

Он подошел поближе к всадникам и остановился, когда один из солдат нерешительно попытался преградить ему дорогу. Все еще держась за голову, он представился:

– Меня зовут Жан. Я лекарь. Я лечил их лошадей, можете у них спросить, а они отказались заплатить за мою работу. И кто из нас теперь вор?! Спросите, как они собираются поймать Саль Карна? В этих платьях, что ли?

Фронсак покачал головой и обменялся со своим спутником долгим взглядом, в котором сквозила усталость, но тот даже не моргнул, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Вздохнув, шевалье вновь посмотрел на Болтушку и ее отца, сиротливо стоящих под сильным дождем, на бригадира и бородатых солдат, одетых в тряпье, заляпанное грязью. Поправив треуголку, он опустил подбородок в расстегнутый воротник плаща.

– Не слушайте его, мой шевалье, – сказал бригадир. В его голосе тоже чувствовалась огромная усталость. – Эти люди – сволочной народ. Все, что они вам говорят, – пустое вранье.

С наброшенными на голову капюшонами солдаты продолжали стоять у края тропинки, которая превратилась в одну сплошную лужу. Со стороны они казались изваяниями, застывшими под тяжелым мрачным небом.

– Лошади выздоровели? – осведомился Фронсак.

Бригадир повернул голову, тряхнув капюшоном из тяжелой шерсти, и струи дождя скрыли его взгляд.

– Выздоровели? – повторил вопрос Фронсак.

– Ну… они не умерли, – вынужден был признать бригадир.

– Значит…

Бригадир с явной неохотой порылся в карманах, доставая из-под разорванной юбки то, что он должен был заплатить Шастелю, и кинул ему. Мужчина одним ловким движением поймал монету, и она тут же исчезла в лохмотьях его одежды. Не сказав ни слова на прощание или в благодарность, не попросив ничего больше и даже не посмотрев, идет ли за ним Болтушка, он пошел прочь. После короткого колебания девушка бросилась догонять отца, напоследок метнув быстрый взгляд на спутника Фронсака. Мужчина и девушка гордо прошли мимо сбившихся в кучку солдат и, выйдя на тропинку, уже в следующий миг исчезли в дождевой завесе, как будто их никогда здесь не было. Они не оставили никаких следов на покрытой лужами земле; и только палка, которая была в руках девушки, когда на них напали драгуны, осталась лежать в траве, впрочем ничем не напоминая о том, что недавно здесь произошло насилие.

Всадник снял свою треуголку и постучал ею по бедру, стряхивая грязную воду. Потом он вскочил в седло и левой рукой поправил выбившиеся пряди своих светлых волос.

– Ну, бригадир, – сказал он, – как проехать к маркизу д'Апше?

– Тут совсем недалеко, мсье. Сент-Шели находится у подножия холма, в низине. Следуйте прямо по тропинке. Замок мар… господина маркиза д'Апше стоит на другой стороне, вверху, если пересечь деревню.

Фронсак поблагодарил его, повернулся к своему спутнику и что-то сказал ему на иностранном языке. Смуглолицый мужчина молча кивнул в ответ.

Они вытянули ноги, приподнялись в седле и совершенно одинаковым движением пришпорили лошадей. Светловолосый всадник поморщился от отвращения, когда увидел овечью шкуру, которая все это время мокла ^под дождем… Двигаясь бок о бок, они удалились.

От нового удара грома бригадир подскочил, втянув голову в плечи. Затем, оглянувшись, он почувствовал, как ему в ноздри ударил сернистый запах. Оба всадника исчезли за кустами, которые от порыва ветра пригнулись к земле. Полы их плащей, а также хвосты и гривы коней развевались в одном направлении. Вскоре они скрылись за откосом, направляясь к невидимой отсюда деревне.

– Добро пожаловать в край Зверя, мсье! – закричал бригадир. – Смотрите, не попадитесь в волчьи капканы, если сойдете с тропинки!

Он улыбнулся. Красные румяна на его щеках, которыми он намазался, чтобы больше походить на женщину, превратились в грязные разводы и струйкой смекали по его шее. По цвету они были такими же, как кровь, которая текла из носа солдата, стоявшего рядом с ним.

– Кто они вообще такие? – спросил солдат, зажимавший пальцем ноздрю и осторожно сопевший.

– Господа, – ответил бригадир. – Умники. Думают, что они все знают. Очередные гости.

Он сплюнул, но ветер подул ему в лицо, и он запачкал себе усы.

Глава 3

Поздним вечером они пробирались по тропинке, которая то исчезала, то вновь появлялась, виляя и скрываясь в потоках непрекращающегося дождя. Обдуваемые порывами пронизывающего ветра, всадники пересекли скверный городишко, название которого было почти непроизносимым, поскольку звуков в нем было в три раза больше, чем букв, которые требовались для его написания. Затем они проехали еще десять лье, перекусив на ходу одними только дикими ягодами, потому что из-за корявой ветки, задевшей заднюю луку седла, отстегнулся ремень, на котором держалась сумка с хлебом, красной от специй ветчиной и бутылкой вина, купленной на окраине городка. Путники потеряли сумку в том месте, где тропинка взбиралась на самый верх холма, откуда Мани смотрел обреченным взглядом, наотрез отказавшись вернуться, чтобы собрать еду, рассыпавшуюся по всему склону среди камней и кустов… Эти десять лье, которые они прошли с невероятным трудом, не встретив ни души и продираясь сквозь густой кустарник по дорожкам, которые проложили дикие кабаны, из «королевских» превратились в «жеводанские». Именно так назвал их Фронсак, когда они встретили среди грозы переодетых в женщин солдат, напавших на двух несчастных местных жителей…